За гранью Добра и Нечисти

Глава 13

Каменное Сердце и Кровные Узы

Тьма пещеры сомкнулась надо мной, как мокрый саван. Воздух густой, тяжелый, пропитанный запахом соли, вековой пыли и чем-то острым, животным – как запах развороченного муравейника, только в тысячу раз сильнее. Гулкое эхо выстрелов снаружи стихло, заглушенное толщей камня и тем мерным, каменным стуком, что теперь бил прямо в виски. *Тук. Тук. Тук.* Сердце Гор'галота. Оно будило первобытный ужас, сжимал горло.

Я прижалась к шершавой стене, автомат (трофейный, тяжелый, чужой) дрожал в потных руках. Впереди, в кромешной мгле, мелькали огоньки фонарей – те, кто тащил контейнер с «даром». Их шаги, приглушенные, торопливые, отдавались эхом по узкому туннелю. За мной – топот погони. Не меньше двух пар ног. «Очистители» или люди «Затмения» – неважно. Они хотели моей крови.

Тук. Тук. ТУК.

Стук усилился. Земля под ногами качнулась. Сверху посыпалась мелкая крошка соли. Где-то в глубине раздался низкий, протяжный скрежет – как будто гигантские каменные плиты сдвигались после веков покоя. Гор'галот не просто проснулся. Он двигался. Чувствовал приближение пищи. Или угрозы.

Адреналин, горький и спасительный, хлынул в жилы. Я рванула вперед, не думая, повинуясь инстинкту загнанного зверя. Бежать. Догнать контейнер. Не дать им совершить жертвоприношение. Туннель вилял, то сужаясь до щели, где приходилось пробираться боком, то расширяясь в небольшие гроты, усеянные кристаллами соли, мерцающими в свете моей налобной лампы (украденной у охранника). Следы преследователей не отставали. Где-то рядом послышался выстрел – пуля цокнула о камень в метре от меня, осыпав лицо острой пылью. Я не останавливалась. Ответный огонь в темноте был самоубийством.

ТУК. ТУК. ТУК.

Стук учащался, становился яростнее. Воздух вибрировал. Внезапно туннель вывел в огромный, соборный грот. Высокие своды, покрытые гигантскими кристаллами соли, бросали причудливые, дрожащие тени. И в центре этого мертвого великолепия… лежало Оно. Не сам Гор'галот – его Печать.

Гигантская каменная глыба, грубо отесанная в форму чего-то, напоминающего закрытый кокон или яйцо, покрытое выщербленными, но все еще мощными рунами. От нее исходило то самое давление, та самая древняя сила, что душила снаружи. Но теперь глыба трещала. По ее поверхности бежали черные, как смоль, трещины, из которых сочился тусклый, багровый свет. И из-под нее, из разломов в полу грота, выползали… корни. Но не живые. Каменные. Черные, как обсидиан, покрытые липкой слизью, они извивались, как змеи, ощупывая пространство, цепляясь за кристаллы соли и ломая их с сухим треском. Щупальца пробуждающегося Древнего.

У самого подножия трещащей глыбы Печати стоял тот самый свинцовый контейнер. Его уже открыли. Рядом суетились два человека «Затмения» в защитных костюмах и трое «Очистителей». Один из фанатиков, с горящими безумием глазами, держал в руках шланг, соединенный с контейнером. Второй конец шланга был воткнут… прямо в одну из черных трещин на Печати! Они качали насосом, перекачивая содержимое контейнера – темную, вязкую жидкость, пахнущую медью и горечью – прямо в трещину, к спящему (или уже просыпающемуся) Гор'галоту. Причастие Тьмы в действии.

— Скорее! — кричал один из людей «Затмения», глядя на дрожащие датчики в руке. — Уровень энергии зашкаливает! Он вбирает! Пробуждение ускоряется!

— Слава Пылающему Оку! — вопил фанатик с насосом. — Великий восстанет! И очистит мир скверны!

Я вскинула автомат. Целиться было сложно – руки тряслись, в глазах стояли слезы от едкой пыли, тени прыгали. Но я видела шланг. Видела насос. Я нажала на спуск. Короткая очередь.

Пули чиркнули по камню у ног фанатиков, рикошетом отлетели. Они вздрогнули, обернулись. Фонари выхватили меня из темноты.

— Предательница! — завопел один из «Очистителей», хватая свой дробовик. — Держать ее!

Выстрел грохнул, как взрыв в замкнутом пространстве. Заряд картечи просвистел над головой, осыпая солью. Я прыгнула за ближайший сталагмит. В этот момент мои преследователи ворвались в грот. Двое «Очистителей». Они увидели меня, увидели группу у Печати – и открыли огонь по всем сразу, в ярости и замешательстве. Хаос.

Автоматные очереди застрочили с двух сторон. Пули звонко били по кристаллам, крошили камень. Люди «Затмения» бросились к укрытиям. Фанатик с насосом, не прекращая качать, орал что-то о воле Пылающего Ока. А черные каменные корни, словно возбужденные грохотом и кровью (где-то кто-то вскрикнул от боли), ожили. Они зашевелились быстрее, потянулись к источнику шума – к стреляющим. Один из моих преследователей, «Очиститель», слишком увлекшийся стрельбой, не заметил, как толстый, скользкий корень обвил его лодыжку. Он вскрикнул от неожиданности – и был резко дернут вниз, в разлом у основания Печати. Его крик оборвался с жутким хрустом.

Я использовала замешательство. Перезарядила автомат на ощупь (патронов осталось мало) и рванула вперед, от укрытия к укрытию, к контейнеру. Мне нужно было перерезать шланг. Остановить перекачку этого адского «причастия».

— Остановите ее! — заорал человек «Затмения», высовываясь из-за камня с пистолетом. — Она сорвет ритуал!

Пуля ударила в кристалл рядом, осыпав меня осколками. Я пригнулась, ответила очередью в его сторону. Он отпрянул. До контейнера оставалось метров десять. Но между мной и им стоял фанатик с насосом. Он бросил насос (шланг дернулся, но продолжал хлестать мерзкой жидкостью) и выхватил длинный, освященный клинок, пылающий бледным огнем.

— Скверна! — завыл он, бросаясь на меня. — Смерть во имя Ока!

Я не успела прицелиться. Пришлось отпрыгнуть назад. Его клинок просвистел в сантиметре от груди. Я споткнулась о камень, упала на спину. Автомат выпал из рук. Фанатик вознес клинок для удара, его лицо искажено экстазом ненависти. Вдруг из темноты рядом с ним метнулась тень. Не Казимира. Что-то меньшее, юркое. С клыками, сверкнувшими в свете фонарей. И острыми когтями.

— АРРРГХ! — фанатик вскрикнул от неожиданности и боли. Тень впилась ему в руку, держащую клинок. Клинок со звоном упал на камни. Это был… оборотень. Не Лира. Меньше. Моложе. С серо-бурой шерстью и яростными желтыми глазами. Щенок Лиры? Как он сюда попал?