За гранью Добра и Нечисти

Глава 15

Путь на Север и Ледяное Сердце

Тишина в каменной келье Архива была иной, чем прежде. Не гнетущей, а насыщенной невысказанным, подобно воздуху перед грозой. Мы сидели напротив друг друга – я, перематывающая свежей тканью все еще сочащуюся ладонь, и Казимир, чье присутствие теперь ощущалось мной на каком-то новом, почти физическом уровне. Это было сродни легкому давлению на барабанные перепонки, едва уловимому холоду в затылке, знанию, где он находится, даже не глядя. Кровавые узы, скованные в горниле ритуала, не рвались, лишь слегка ослабли, превратившись из оголенного провода под напряжением в глухой, постоянный гул где-то на задворках сознания.

Он первым нарушил молчание, его голос, вернувший привычную ровность, все же звучал приглушенно, будто отдаваясь эхом в нашей новой связи. —Контролировать это можно. Как глушитель Бориса. Нужно лишь… усилие воли. И время. Пока что лучше не пытаться заглушать полностью. Связь может пригодиться. В Разбитом Леднике ориентиры ненадежны. Чужая мысль может оказаться вернее карты.

Я кивнула, не поднимая глаз. Мысль о том, что он может ощущать мой страх, мою боль, мое смущение, была невыносима. Но и отрицать практическую пользу было глупо. Враг не дремлет. «Затмение» и Орден уже оправлялись от удара, и следующий их ход мог быть любым.

— Старик Лёд, — произнесла я, меняя тему. — Айрин говорит, он наш единственный шанс не заблудиться и не замерзнуть насмерть по дороге. Что мы знаем о нем?

— Странник, — ответил Казимир, его взгляд стал отрешенным, будто он ворошил в памяти древние свитки. — Ходит по северным маршрутам дольше, чем многие города стоят. Привозит диковинные артефакты из-подо льда, шкуры невиданных зверей… и истории. Говорят, он не совсем человек. Что холод для него – родная стихия. И что платит он не за деньги, а за интересные истории или редкие безделушки. Найти его – задача не из легких. Он появляется там, где хочет, и исчезает, когда считает нужным.

— Значит, нам нужно стать для него интересными, — я закончила с перевязкой и сжала кулак, testing силу. Больно, но терпимо. — Или найти ту самую безделушку. У Сэма должны быть контакты. Или информация. Пора напомнить о себе нашему прагматичному другу.

Спустя час, под прикрытием ночи и благодаря запутанным туннелям, известным только Борису, мы выбрались на поверхность в заброшенном районе Ржавых Трущоб. Воздух, пахнущий озоном, гарью и нищетой, после сырого камня Архива показался почти свежим. Связь с Казимиром, как он и предсказывал, ослабла на расстоянии, превратившись в смутное ощущение его присутствия где-то позади, как тень от другого источника света.

Сэма мы нашли в его новом укрытии – подвале сгоревшей таверны «Три ворона». Он был один, чистил свой дробовик при свете коптилки. Увидев нас в проеме люка, он не вздрогнул, лишь медленно отложил ствол в сторону. —Ну, живые привидения, — бросил он без особой радости. — Слухи уже ползут. Про «адский грохот» у Скорбного Холма. Про то, что «Затмение» и «Очистители» понесли потери. И про то, что там видели вас двоих. Цена на ваши головы выросла втрое. Орден объявил, что вы не просто еретики, а «пособники апокалипсиса». Красиво.

— Мило с их стороны, — сухо ответила я, спускаясь вниз. Казимир остался у входа, слившись с тенями, его невидимое присутствие было моим щитом. — А что насчет серебряных клеток? И их милого «Проекта Единство»?

Сэм поморщился. —Эту тему сейчас старательно заминают. Те, кто что-то знал, внезапно замолчали. Исчезли. Или сменили риторику. Говорят о «возросшей угрозе нечисти», о необходимости «консолидации». Клетки? Не, не слышали. — Он плюнул. — Работает, черт возьми. Страх – отличный мотиватор. Люди готовы закрыть глаза на многое, лишь бы чувствовать себя защищенными. А «Затмение» и Орден теперь – этакие защитники человечества. Ирония.

— Она умрет от холода, если мы не найдем способ остановить К'тулла, — вступил я. — Нам нужен проводник на север. Старик Лёд. Ты что-нибудь о нем знаешь?

Сэм задумался, потирая щетину на подбородке. —Лёд? Слышал. Он иногда появляется на дальних рынках. Торгует всякой… северной дребеденью. Ледяными кристаллами, что не тают, странными шкурами. Нелюдимый. Говорит мало. Но слушают его все. Говорят, он знает дорогу к самому Разбитому Леднику и обратно. И что он… видит вещи. Сквозь лед и время. — Он посмотрел на меня. — Искать его – все равно что иглу в стоге сена. Но он часто появляется там, где есть что-то… необычное. Где творится магия или беда. Возможно, ваше текущее положение его заинтересует. Как магнит.

— Где ближайшее такое место? — спросила я.

— Есть одно, — Сэм понизил голос. — «Слеза Стрибога». Заброшенная обсерватория на северной окраине. Место сильное, аномальное. Туда сталкеры ходят за редкими артефактами, которые иногда выпадают во время ледяных бурь. И… туда иногда наведывается Лёд. Будете там часов через двенадцать – есть шанс. Маленький. — Он достал из-под стола потрепанную карту и бросил мне. — Держи. И… постарайтесь не взорвать и ее. Мне еще тут жить.

Следующие несколько часов мы шли по промозглым, продуваемым всеми ветрами окраинам Пограничья. Пейзаж менялся, становился все более пустынным и негостеприимным. Деревянные бараки сменялись руинами древних заводов, а те – каменистыми пустошами, поросшими чахлым бурьяном. Небо затянуло свинцовыми тучами, пахло снегом. Холод пробирался сквозь одежду, заставляя ежиться. Я чувствовала, как Казимир рядом становится лишь немного бодрее – холод был его стихией. Наша связь, та самая «кровавая уза», вела себя странно: то почти затухала, то вдруг вспыхивала короткой, яркой вспышкой – отголоском его внимания ко мне, моего страха или его настороженности.

«Слеза Стрибога» оказалась полуразрушенным комплексом из почерневшего металла и стекла, венчавшим одинокий, обдуваемый ледяным ветром холм. Когда-то здесь, наверное, изучали звезды. Теперь это было пристанище ветра, призраков и аномалий. Воздух звенел от статики, снежинки, едва долетая до земли, закручивались в странные спирали. Мы заняли позицию в разрушенном командном пункте с хорошим обзором. Ожидание затягивалось. Холод сковывал конечности, сон смешивался с реальностью.