За гранью Добра и Нечисти

Глава 16

Царство Вечного Льда и Шепот Забвения

Тьма, поглотившая нас, была иной, чем в пещерах Гор'галота. Та была земной, тяжелой, пахнущей солью и древним страхом. Эта – абсолютной. Холодной, безвоздушной, словно мы шагнули не в пещеру, а в межзвездный вакуум, где нет ни звука, ни света, ни времени. Лишь всепроникающий, костный холод. Он обжигал легкие не болью, а отсутствием тепла, впитывал тепло тела с такой жадностью, что казалось, еще немного – и кровь в жилах остановится, превратившись в алую ледышку.

Фонари наши, мощные, сконструированные для подземелий, здесь светили жалкими, робкими пятнами, их лучи не рассеивали мрак, а лишь подчеркивали его безграничность, упираясь в стены из черного, идеально гладкого льда. Лед был повсюду – под ногами, над головой, по бокам. Он не был матовым или мутным. Он был прозрачным, как стекло, и черным, как ночное небо без звезд. Заглядывая в его глубину, мне чудились движущиеся тени, странные, замерзшие узоры, складывающиеся в лики неведомых существ, но стоило присмотреться – и ничего не было, лишь бесконечная, пугающая пустота.

Мы шли медленно, крадучись, хотя красться было не от кого. Звук наших шагов – скрежет шипованной подошвы по идеальному льду, прерывистое дыхание – казался кощунственным нарушением вечного безмолвия. Даже наши мысли в голове замирали, цепенели под гнетущим давлением этого места.

— Не смотри вглубь льда, — голос Казимира прозвучал не громче шепота, но в звенящей тишине он раздался, как выстрел. — Он… отражает не свет. Отражает душу. Или то, чего в ней нет. Может затянуть.

Я отвела взгляд от призрачного лика, мелькнувшего в метре от меня. Сердце бешено колотилось, пытаясь согреться хоть движением.

—Ты чувствуешь Его? — прошептала я, чувствуя, как губы немеют от холода.

Он кивнул, его лицо в свете фонаря было напряженным маской.

—Сильнее с каждым шагом. Это не ярость Гор'галота. Это… равнодушие. Абсолютное. Холод, который не ненавидит. Он просто… есть. И он хочет, чтобы все стало таким же. Замерзшим. Неподвижным. Вечным. Его сны… — он замолчал, вслушиваясь во что-то, недоступное мне. — …они уже здесь. В воздухе.

Я тоже начала их чувствовать. Не образы. Ощущения. Воспоминания о тепле, которые становились все призрачнее, как фотографии, выцветающие на солнце. Желание двигаться, бороться, которое медленно, но верно угасало, сменяясь апатичной, сладкой усталостью. Приляг. Отдохни. Замри. Все равно ничего не изменишь. Здесь тихо. Здесь покойно. Здесь… вечно. Этот шепот был тише любого звука, но он проникал прямо в мозг, усыпляя волю.

Наша связь, «кровавая уза», стала якорем. Я чувствовала холодное, несгибаемое ядро воли Казимира, его вампирскую сущность, сопротивляющуюся заморозке. Он был как скала, о которую разбивались эти ледяные шепоты. И через нашу связь он делился со мной крупицами этой стойкости, не давая мне полностью погрузиться в апатию. Это было похоже на тонкую, ледяную нить, связывающую два корабля в тумане, не дающую одному из них утонуть.

Туннель то сужался до узкой щели, где приходилось протискиваться боком, ощущая ледяное дыхание стен на коже, то расширялся в гигантские, соборные залы. В одном из таких залов мы нашли первые следы. Не К'тулла. Людей. «Затмения».

Разбитое оборудование – какие-то буры с алмазными наконечниками, оплавленные с одной стороны, будто от невероятного жара, генераторы, покрытые инеем и умолкшие навеки. И… замерзшие тела. Двое в черной униформе «Затмения». Они не были разорваны или испепелены. Они просто… замерзли. Сидели прислонившись к стене, лица, подернутые тонким слоем инея, были спокойны, даже умиротворенны. В их оледеневших пальцах зажат планшет, на экране которого застыла схема пещеры. Они умерли тихо, без борьбы, уснув вечным сном под шепот К'тулла.

— Они опередили нас, — прошептал Казимир, исследуя оборудование. — Искали вход к Сердцу. Но что-то пошло не так. Или… К'тулл решил, что они ему не нужны.

— Может, они нашли Его? — с трудом выдавила я, отводя взгляд от замерзших лиц.

— Нет. Они лишь… приготовления. Разведка. Основная группа, должно быть, впереди. Или… — он посмотрел вглубь черного туннеля, — …уже стала частью декора.

Мы двинулись дальше, обходя ледяные гробы. Холод сжимал горло, становилось трудно дышать. Мысли путались. Воспоминания всплывали обрывками – теплый свет «Глотка», смех, которого уже не будет, лицо деда… и они тускнели, покрывались инеем забвения. Я цеплялась за холодное присутствие Казимира в своем mind, как утопающий за соломинку. Он был моим компасом в этом царстве белого шума души.

И вдруг туннель закончился. Он вывел нас на край гигантской, непостижимых размеров ледяной пропасти. Мост из черного, прозрачного льда, узкий и без перил, перекинулся через нее, теряясь в туманной дали. А внизу… зияла бездна. Но не пустота. В ее глубине пульсировал свет. Слабый, мерцающий, синевато-белый, как свет далекой звезды. Он отбрасывал на стены пропасти гигантские, искаженные тени. И от него исходило тепло. Слабое, едва уловимое, но настоящее. Противоречащее всему, что было вокруг.

Сердце Вечного Пламени. Или путь к нему.

Но мы были не одни. На нашем берегу пропасти, у самого начала ледяного моста, стояла группа людей. Человек десять в утепленной униформе «Затмения» с нашивками в виде черного солнца. Они возились с оборудованием – устанавливали какие-то излучатели, направленные в бездну, тянули кабели. И среди них, выделяясь серыми плащами, стояли трое «Очистителей». Их лица были скрыты капюшонами, но позы выдали напряженную готовность.

Один из людей «Затмения», видимо, руководитель, смотрел в бездну через мощный бинокль с тепловизором.

—Уровень энергии зашкаливает! — его голос, искаженный радиопомехами и эхом пропасти, донесся до нас. — Источник там! Но… есть помехи. Сильные. Лед отражает и искажает сигнал. Нужно спускаться.

— Спускаться? — один из «Очистителей» повернулся к нему. Его голос прозвучал фанатично и надменно. — Ваша задача – обеспечить доступ. Наше дело – освятить место и забрать артефакт. Мы не будем рыться в грязи, как кроты.