За гранью света

Глава 6

Ослепленная жгучей обидой и гневом, Лириэль бежала сквозь лесную чащу, не разбирая пути. Колючие ветви хлестали ее по лицу, оставляя на коже тонкие царапины, но девушка не обращала на это никакого внимания. Слова Адальберта – «Я всего лишь обычный человек, я не способен спасти мир» – неотступно звучали в ее голове, разжигая в душе пожар разочарования и безысходности. Они, словно отравленные стрелы, вонзались в ее сердце, заставляя бежать все дальше и дальше, прочь от жестокой реальности, прочь от неразрешимых проблем, в самую глубь леса Фейри, таинственного и опасного места, куда не отваживались ступать даже закаленные в бесчисленных сражениях левантийские воины, считая его проклятым.

Но для Лириэль, выросшей в гармонии с природой, лес Фейри не был источником страха. Напротив, здесь она чувствовала себя как дома, ощущая, как древняя, могущественная энергия этого места проникает в нее, наполняя ее жизненной силой и умиротворением. Лес словно пытался утешить ее, отвлечь от гнетущих мыслей, окутывая буйством красок. Все вокруг было окрашено в теплые, медовые оттенки желтого, оранжевого и красного, будто кто-то щедро рассыпал по земле золотую пыльцу фей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную завесу листвы, рисовали на земле причудливые, мерцающие узоры, напоминающие магические символы. Воздух, густой и сладкий, словно пьянящий нектар, вибрировал от странной, неземной энергии, которая, казалось, пронизывала все вокруг, превращая лес в живое, дышащее существо. Лириэль физически ощущала, как эта энергия проникает в нее, успокаивая и умиротворяя, смывая с души горечь обиды и разочарования.

Она сбавила темп, внимательно осматриваясь, пытаясь определить свое местоположение. Ей показалось, что она узнает этот пейзаж. Небольшой холм, покрытый мягкой, шелковистой травой, казался до боли знакомым. Здесь, на этом холме, они с Эйденом проводили бесконечные часы в детстве, играя в прятки, сооружая сказочные замки из веток и камней, мечтая о будущем, о захватывающих приключениях, о героических подвигах. Она помнила их звонкий смех, быстрые ноги, неловкие падения и радостные подъемы, полные неуемной энергии и беззаботного веселья, как они не обращали внимания на царапины и синяки.

А за холмом… сердце Лириэль забилось чаще, предчувствуя нечто важное, нечто невероятное. За холмом должен быть… Она не могла поверить своим глазам. Неужели это правда? Неужели она действительно вернулась… домой?

Не в силах сдержать радостный возглас, девушка бросилась бежать, перепрыгивая через узловатые корни деревьев и цепкие кусты, которые хватались за ее одежду, словно пытаясь удержать. Ветер свистел в ушах, а сердце бешено стучало в груди, готовое выпрыгнуть. Добежав до вершины холма, она замерла, пораженная открывшимся видом.

Перед ней стоял дом. Ее дом. Тот самый дом, где прошло ее детство, где она чувствовала себя в безопасности и окруженной любовью. Небольшой, деревянный, с покосившейся крышей и облупившейся краской, он выглядел немного заброшенным, но для Лириэль он был самым прекрасным домом на свете. После него было много других убежищ, тайных троп и потайных пещер, но это место навсегда осталось в ее сердце как единственный настоящий дом.

Она стремительно сбежала вниз по склону, ноги сами несли ее к дому, к воспоминаниям о счастливом детстве. Возле домов резвились дети, их лица, сияющие радостью и беззаботностью, были до боли похожи на лица детей ее клана, уставших, измученных, лишенных детства войной. Они бегали, смеялись, играли в пыли, словно не зная ни горя, ни забот, ни страха.

Лириэль замерла у порога родного дома, жадно вглядываясь в каждую деталь, словно пытаясь запечатлеть их в своей памяти. Деревянные доски, покрытые сетью трещин и царапин, напоминали шрамы на теле бывалого воина, но они все еще крепко держались вместе, словно символизируя нерушимость семейных уз, прочность родственных связей. На окнах висели старые, выцветшие занавески, но они по-прежнему защищали дом от любопытных взглядов, сохраняя внутри тепло домашнего очага. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба и душистых травяных настоев, аромат, который Лириэль помнила с детства, аромат, неразрывно связанный в ее памяти с домом, с семьей, с беззаботным счастьем.

Все вокруг казалось таким знакомым, таким родным, и в то же время… каким-то неестественным. Слишком совершенным. Слишком… чужим. Зерно сомнения, словно ледяная змейка, скользнуло в ее сердце, заставляя насторожиться.

Но все сомнения рассеялись, как дым, когда из дверей дома вышла ее мать. Она ничуть не изменилась – все такая же статная, с добрыми, лучистыми глазами, полными любви и тепла. Лишь у глаз появились едва заметные морщинки, свидетельствующие о прожитых годах, о тяготах и испытаниях, выпавших на ее долю. Но ее улыбка… эта улыбка, такая родная и узнаваемая, такая теплая и ласковая, мгновенно развеяла все страхи и сомнения девушки, наполнив ее сердце безграничной радостью и счастьем.

В руках у матери была корзина с выстиранным бельем, которое она собиралась развесить сушиться на заднем дворе. Заметив свою дочь, женщина застыла на месте, словно окаменев, а затем ее лицо озарила радостная, сияющая улыбка. Она бросила корзину на землю и бросилась навстречу дочери, раскинув руки для объятий.

Сильванка, не в силах сдержать нахлынувших чувств, бросилась к матери, которую так долго не видела, и крепко обняла ее, словно боясь, что она растает в воздухе, как мираж. Горячие слезы ручьем текли по ее щекам, смешиваясь со слезами матери, падая на выцветшую ткань ее платья. Она чувствовала тепло материнского тела, знакомый аромат ее волос, биение ее сердца – все это было настоящим, ощутимым, не похожим на иллюзию. Она действительно вернулась домой, в место, где прошло ее детство, где она всегда чувствовала себя любимой и защищенной.

— Мама, — прошептала Лириэль, прижимаясь к ее плечу, ища утешения и защиты. — Я так сильно по тебе скучала.

— Доченька, — ответила мать, ее голос дрожал от волнения. Она нежно гладила дочь по волосам, словно пытаясь убедиться, что это не сон. — Я тоже очень по тебе скучала. Я всегда верила, что ты вернешься.

Они стояли так, крепко обнявшись, долгое время, словно боясь, что этот волшебный миг исчезнет, как утренний туман, растворится в лучах восходящего солнца. Лириэль чувствовала, как ее сердце наполняется теплом и любовью, как уходит боль и разочарование, как возрождается надежда. Она снова была дома, в окружении родных и близких, в месте, где она чувствовала себя в полной безопасности. И пусть мир вокруг был полон опасностей и несправедливости, здесь, в объятиях матери, она могла забыть обо всем, снова почувствовать себя ребенком, защищенным от всех бед.

Адальберт стоял посреди леса, ощущая себя потерянным и одиноким, словно корабль, брошенный на произвол судьбы в бушующем океане. Слова Эйдена и Лириэль, полные горечи и разочарования, эхом отдавались в его сознании, словно суровый приговор. Он понимал их чувства, понимал, что они возлагали на него огромные надежды, надежды на избавление, на окончание кровопролитной войны, а он не смог оправдать их ожиданий. Он не был героем, не был спасителем. Он был всего лишь обычным юношей, по воле случая оказавшимся в этом чужом, враждебном мире. Сожаление и смутное чувство вины, словно ядовитые змеи, вонзались в его сердце, заставляя его сжаться от боли. «Но это не моя история, — пытался он оправдать себя, — и не мой мир. Я должен вернуться домой, в свою реальность, где меня ждут родные и близкие, мои друзья, моя прежняя жизнь. Я должен забыть все это, как страшный кошмар».

Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и мелодичным пением невидимых птиц. Темный, густой лес, полный зловещих теней и таинственных шорохов, казался ему враждебным и чужим. Он чувствовал себя здесь незваным гостем, чужаком, которому нет места в этом мире. Адальберт невольно поежился. Холодный, влажный воздух пронизывал до костей, заставляя его дрожать.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, прогнать сковывающий страх и отчаяние, и решительно надел кольцо на указательный палец, надеясь, что на этот раз оно сработает как нужно, что оно вернет его домой, в его родной мир. В тот же миг все вокруг вспыхнуло ярким, изумрудным светом, таким же, как и в тот день, когда он впервые попал в этот мир, в этот кошмар. Деревья, кустарники, земля – все вокруг засияло, словно пронизанное мириадами крошечных зеленых искр. Адальберта охватило знакомое головокружение, пространство вокруг него закружилось в бешеном вихре, увлекая его за собой в зеленую бездну. Ощущения были идентичны тем, что он испытывал в первый раз – тошнота, звон в ушах, ощущение падения в бесконечную пропасть. Он крепко зажмурился, ожидая, когда же это закончится, когда же он наконец-то окажется дома.

Когда головокружение улеглось, и он смог снова дышать, он открыл глаза и осмотрелся. И с ужасом понял, что не знает, где находится. На его родном острове не было таких лесов, да и вообще никакой лесной растительности не было, только открытые равнины, скалистые горы и бескрайнее море. Мало того, что лес был ему совершенно незнаком, он был еще и необычного, неестественного цвета – ярко-желтого, режущего глаза. Деревья здесь были высокими и стройными, с гладкой, блестящей, желтой корой и листьями, похожими на золотые монеты. Земля была усыпана толстым слоем желтых листьев, которые шуршали под ногами, словно россыпи золота. Воздух был пропитан сладким, приторным ароматом, от которого у Адальберта начинала раскалываться голова.

Гнев охватил его. Кольцо снова обмануло его ожидания. Он определенно не был дома, а значит, находился где-то еще на Ферджии, и, возможно, даже в более опасном месте, чем прежде. Он чувствовал себя обманутым и преданным. Кольцо, которое должно было вернуть его домой, забросило его в еще более странное и зловещее место.

Адальберт окинул взглядом окружающее пространство, пытаясь понять, куда забросила его судьба. Лес казался безжизненным, неестественно тихим. Не было слышно ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы под дуновением ветра. Царила гнетущая, зловещая тишина. Адальберт почувствовал, как по его спине пробегает неприятный холодок. Он не выносил тишину. Тишина всегда предвещала недоброе.

Юноша сделал несколько шагов вперед, осторожно ступая по мягкому ковру из шуршащих листьев. Каждый его шаг отдавался эхом в безмолвии леса, заставляя его вздрагивать. Ему казалось, что за ним наблюдают. Чьи-то невидимые глаза следят за каждым его движением.

Внезапно рядом с ним упала стрела, вонзившись в землю всего в нескольких сантиметрах от его ноги. Адальберт в панике заметался, лихорадочно оглядываясь по сторонам, пытаясь обнаружить стрелка.

– Тише, Адальберт! – раздался тихий шепот откуда-то сбоку.

Адальберт резко обернулся на звук и увидел Эйдена, выглядывающего из-за ярко-желтого ствола дерева.

– Эйден! – воскликнул Адальберт, бросаясь к нему. – Что ты здесь делаешь? Я думал, ты…

– Сними кольцо! – перебил его Эйден, указывая на его руку. – Оно светится, как сигнальный огонь!

Адальберт послушно снял кольцо с пальца.

– Это лес фейри, – пояснил Эйден. – Лириэль попала под их чары.

– Что же ты тогда здесь делаешь?! – вскричал Адальберт. - Мы должны вытащить ее оттуда!

– Я знаю, – ответил Эйден, – Я слежу за ней, стараясь самому не попасться в ловушку. Нужно быть предельно осторожным. Магия фейри очень коварна и опасна.

Адальберт наблюдал за Эйденом, восхищаясь его спокойствием и собранностью. Эйден двигался бесшумно и уверенно, словно вырос в этом лесу. Он был полной противоположностью Адальберту, который чувствовал себя здесь совершенно беспомощным и потерянным.