За гранью света

Глава 7

Эйден нахмурился, его брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину, словно он пытался распутать замысловатый узел. Его пальцы, огрубевшие от постоянного контакта с оружием, нервно потирали подбородок, покрытый легкой щетиной, отбрасывающей причудливые тени в мерцающем свете костра. Вечерний костер, потрескивая, словно перешептываясь о чем-то тайном, извергал в ночное небо огненные искры, которые, взметнувшись вверх, тут же гасли, растворяясь в бархатной темноте, напоминая россыпь драгоценных камней, брошенных в бездонное озеро. Воздух, насыщенный ароматом дыма и хвои, вибрировал от напряжения.

– Итак, вот какой у меня план, – начал Эйден, его голос, обычно звонкий и беззаботный, сейчас звучал ровно и уверенно, словно он уже многократно прокручивал этот план в своей голове, тщательно взвешивая все аргументы «за» и «против». – Мы должны выманить королеву фейри из ее замка. Что само по себе является весьма непростой задачей, – добавил он, его взгляд стал серьезным и сосредоточенным, словно он смотрел сквозь Адальберта, видя перед собой невидимые преграды. – Есть какие-нибудь идеи?

Адальберт, сидевший напротив Эйдена, по другую сторону костра, чувствовал себя крайне неловко и неуверенно. Он ничего не знал о магии и фейри, об их традициях и уязвимых местах.

– Почему? – спросил он, стараясь, чтобы его голос не выдавал волнения. – Почему ее так сложно выманить?

Эйден тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, спутавшимся от ветра и бессонных ночей, словно пытаясь извлечь из глубин памяти хоть какие-то крупицы знаний о фейри.

– Я и сам не так много о них знаю, – признался он, в его голосе проскользнула нотка раздражения. – Только детские сказки да легенды.

Эйден взглянул на Адальберта и усмехнулся, заметив его непонимающий взгляд.

– Каждый раз забываю, что ты не местный, – пробормотал он, качая головой. – Так вот, слушай внимательно…

И он начал свой рассказ. Его голос, обычно резкий и быстрый, сейчас звучал тихо и завораживающе, словно он читал вслух древнюю книгу, которую знал наизусть, каждое слово, каждый знак препинания.

– В незапамятные времена, когда лес Фейри только начинал свое существование, его обитателями были маленькие и беззащитные создания, похожие на людей, но обладающие прозрачными, хрупкими на вид, но удивительно прочными крыльями. Они не имели ни физической силы, ни ловкости, ни хитрости, чтобы противостоять опасностям, которые подстерегали их в темноте древнего леса, за каждым деревом, за каждым кустом. Видя их беззащитность, древний Бог леса – покровитель всех живых существ – сжалился над ними. Он явился перед первым правителем Фейри в образе сияющего Оленя с ветвистыми рогами, усыпанными мерцающими, словно далекие звезды, точками света. Бог леса даровал им магию иллюзий, объяснив, что эта магия поможет им защитить свой народ, создавая иллюзорные образы, которые скроют их от врагов, запутают их и заставят поверить в то, чего на самом деле не существует. Но, зная о своенравном и непостоянном характере фейри, Бог леса заключил их магию в камне, спрятанном в самом сердце их замка. Этот камень сиял и переливался, играя всеми цветами радуги, и притягивал к себе, словно магнит. Но фейри не ведают, что именно этот камень является источником их магической силы, поэтому они так одержимы поисками драгоценных камней, веря, что именно в них заключена их мощь.

Адальберт слушал рассказ Эйдена, затаив дыхание, словно боясь разрушить волшебство этой древней истории. Он живо представлял себе маленьких, беззащитных фейри с прозрачными, словно хрусталь, крыльями, порхающих среди деревьев, величественного светящегося Оленя с рогами, усыпанными звездами, и сверкающий, магический камень, хранящий в себе тайну иллюзий. Он чувствовал, как его воображение рисует яркие картины, которые он никогда прежде не видел.

– Значит, если выманить королеву из ее дворца подальше, то чары, в которые попала Лириэль, развеются? – спросил Адальберт, пытаясь уловить логику происходящего.

Эйден с видом знатока поднял указательный палец вверх, подтверждая его слова.

– Именно так, – сказал он, – но вот как выманить ее оттуда… Это сложный вопрос. Похоже, нам придется здесь заночевать. Давай еще поразмыслим над этим.

Адальберт согласился, чувствуя, как усталость наваливается на него тяжелым грузом. Он был измотан физически и эмоционально, он мечтал только об одном – отдохнуть, забыться, хотя бы на несколько часов.

Эйден, не теряя ни минуты, достал из рюкзака палатку и начал ее устанавливать, действуя быстро и ловко, словно делал это бесчисленное количество раз. Адальберт, наблюдая за ним, чувствовал себя совершенно беспомощным. Он не знал, как помочь Эйдену, и это угнетало его. Он хотел быть полезным, но не понимал, как.

Закончив с палаткой, Эйден расположился у костра и достал из рюкзака кусок вяленого мяса, предлагая его Адальберту.

– Хочешь? – спросил Эйден, протягивая Адальберту кусок вяленого мяса, темного, почти черного, с прожилками жира, поблескивающими в свете костра.

Адальберт отрицательно покачал головой, желудок скрутило от пережитого стресса, и мысль о еде вызывала приступ тошноты.

– Я не хочу есть, – ответил он, его голос прозвучал тихо и хрипло, выдавая его внутреннее напряжение.

– Ну, как хочешь, – сказал Эйден, пожав плечами, и, не обращая больше внимания на Адальберта, начал жадно уплетать мясо, отрывая от куска большие куски и с шумом пережевывая их.

Тишина опустилась на поляну, нарушаемая лишь потрескиванием костра, словно веселой беседой невидимых духов огня, и тонким, назойливым жужжанием ночных насекомых, словно невидимый оркестр наигрывал свою монотонную мелодию. Тени от деревьев, длинные и причудливые, танцевали вокруг костра, словно оживая в мерцающем свете.

– Спасибо, что пришел, – сказал Эйден, прерывая затянувшееся молчание. Он зевнул, прикрывая рот рукой, и, перевернувшись на другой бок, добавил: – Спокойной ночи.

И, не дожидаясь ответа, засопел, погружаясь в глубокий, безмятежный сон, словно все его тревоги и заботы остались по ту сторону сновидений.

Адальберт же долго лежал без сна, глядя на звездное небо, усыпанное мириадами мерцающих огоньков, словно кто-то рассыпал по черному бархату россыпь бриллиантов. Он думал о доме, о своей семье, о друзьях, о своей прежней жизни, которая теперь казалась такой далекой и нереальной. Он думал о Лириэль, о ее семье, о ее доме, который она так отчаянно защищала. Он чувствовал, что обязан помочь им, но не знал как. Эта неизвестность, эта беспомощность тяготили его, не давая уснуть.

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать назойливые мысли, погрузиться в сон, но они, словно рой назойливых мошек, кружились в его голове, не давая ему покоя. Он ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но сон упорно не приходил. Он чувствовал, что должен что-то придумать, найти выход из этой сложной ситуации, помочь Лириэль и Эйдену.

Утро ворвалось в его сознание внезапным восклицанием Эйдена:

– Придумал!

Адальберт вздрогнул от неожиданности, сон как рукой сняло. Он сел, протирая глаза, и, все еще не до конца проснувшись, спросил:

– Ты разработал план?

– Попытка не пытка! – ответил Эйден, его глаза горели энтузиазмом, словно он нашел решение всех мировых проблем. – Мне нужна твоя помощь! Фейри ведь обожают все, что сверкает и блестит, так ведь? Я хочу обменять сестру на кулон моей матери.

Сердце Адальберта сжалось от тревоги. План был рискованным, отчаянным, но он понимал, что другого выхода у них нет. Лириэль была в опасности, и они должны были действовать.

Он посмотрел на Эйдена, на его горящие энтузиазмом глаза, и его охватило сомнение. Сможет ли он справиться со своей ролью в этом плане? Сможет ли он убедить королеву фейри?

– Ты думаешь, она заметит твой кулон, находясь в своем замке? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно.

– Конечно же, нет! – воскликнул Эйден, размахивая руками, словно дирижер оркестра, объясняя свой хитроумный замысел. – Вот тут-то ты мне и пригодишься. Ты наденешь свое кольцо, оно начнет сверкать, королева заинтересуется и придет, чтобы забрать его. Вот тут-то я ее и поймаю, или предложу обмен – кулон на Лириэль.

Адальберта осенила другая мысль. Он понимал, что для Эйдена этот кулон – бесценная память о матери, и он готов пожертвовать ею ради спасения сестры.

– Разве кулон твоей матери не является для вас драгоценностью? – спросил он тихо, чувствуя укол вины.

Эйден замолчал, его лицо омрачилось печалью, он опустил глаза, словно стыдясь своих слов.

– На самом деле, это единственная вещь, которую мы нашли в том сундуке, где мы с Лириэль спрятались, – ответил он тихо. – Все остальное либо забрали, либо сожгли. Но это все, что у меня осталось… Не отдавать же им твое кольцо, – добавил он с грустной улыбкой, пытаясь скрыть свою боль за шуткой.

Адальберт сунул руку в карман, пальцы сжали кольцо. Да, Эйден пошутил, но это могло стать решением. Кольцо, которое он так берег, которое могло вернуть его домой, могло спасти жизнь Лириэль.

Солнце поднималось все выше, заливая лес ярким, золотистым светом. Птицы весело щебетали, словно подбадривая их, вселяя надежду. Но в душе Адальберта нарастала тревога. Он понимал, что им предстоит сделать нелегкий выбор, от которого зависят судьбы многих людей.

Эйден, заметив его задумчивость, подошел к нему и положил руку ему на плечо.

– Я знаю, что это непросто, – сказал он, глядя Адальберту прямо в глаза, его взгляд был полон решимости и отчаяния. – Но мы должны что-то предпринять. Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, пока Лириэль погибнет в этом проклятом лесу.

Адальберт посмотрел на Эйдена, в его глазах он увидел непоколебимую решимость, готовность на все ради спасения сестры.

– Хорошо, – сказал он, доставая кольцо из кармана, – Я согласен.

С тяжелым сердцем Адальберт отошел от Эйдена, углубившись в чащу леса Фейри. Каждый шаг давался ему с трудом, ноги словно налились свинцом. Он понимал, что план, который они задумали, был невероятно опасным, но другого выхода он не видел. Кольцо, которое должно было вернуть его домой, работало непредсказуемо, и надежды на то, что оно перенесет его именно туда, куда нужно, было мало. «Найду другой способ вернуться», – упрямо твердил он себе, стараясь заглушить голос разума, предупреждавший об опасности. А Лириэль… Она и так слишком много выстрадала, ее сердце было изранено предательством и разочарованием. Он должен был попытаться, должен был сделать все возможное и невозможное, чтобы спасти ее.

В тот же миг кольцо на его пальце вспыхнуло ярким, изумрудно-зеленым сиянием, озаряя все вокруг, словно внезапно в небесах зажглось второе солнце. Свет был настолько интенсивным, настолько пронзительным, что Адальберт невольно зажмурился, прикрывая глаза рукой. Он чувствовал, как тепло, исходящее от кольца, приятное, живительное, проникает в его тело, наполняя его энергией, словно пробуждая дремлющие внутри силы.

Свет, излучаемый кольцом, распространялся все дальше и дальше, проникая сквозь густую листву, словно щупальца гигантского светящегося спрута, озаряя весь лес, окрашивая его в неземные, фантастические краски. Он был виден даже за пределами леса, в городах и деревнях, разбросанных по окраинам Ферджии, словно маяк, возвещающий о чем-то важном и значительном.

В деревнях, прижавшихся к кромке леса, люди высыпали на улицы. Их лица, бледные и печальные, теперь озарялись неземным сиянием. В их глазах читалась смесь страха и благоговения. Старики шептали древние пророчества, матери крепче прижимали к себе детей. Каждый чувствовал, как дрожит сама земля под ногами, словно отголосок колоссальной, неведомой силы. Шепотки, полные тревоги и предвкушения, пробегали по толпе, словно ветер по полю спелой пшеницы.

В тавернах стихали пьяные песни, и завсегдатаи, забыв о своих распрях, смотрели в окна, не в силах оторвать взгляд от зеленого чуда. Даже самые закоренелые скептики, привыкшие высмеивать сказки об Истинном, чувствовали, как по их спине пробегает холодок. Что-то непоправимо изменилось. Мир уже никогда не будет прежним.

Адальберт, находясь в самом эпицентре этого светового шторма, ощущал, как его тело наполняется небывалой энергией. Усталость, сковывавшая его движения, исчезала, словно дым. Это был не просто прилив сил – это было настоящее перерождение. Каждая клетка его существа вибрировала, откликаясь на зов кольца. Он чувствовал, как древняя магия, дремлющая в нем, пробуждается, словно вулкан, готовый к извержению.

В лесу же фейри свет кольца Адальберта был виден особенно ярко. Он проникал сквозь стены замка, озаряя тронный зал, где восседала королева Аурелия. Она сидела на своем троне, инкрустированном драгоценными камнями, которые мерцали и переливались в отраженном свете, словно капли утренней росы.

Внезапно ее взгляд упал на яркий зеленый свет, озаривший лес. Она замерла, словно завороженная, ее пурпурные глаза расширились от удивления и восторга. Она чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее от желания обладать этим источником света. Её охватило непреодолимое желание получить то, что излучало это яркое сияние.
*****
Солнечный свет, пробиваясь сквозь густую, переплетенную листву леса Фейри, окрашивал все вокруг в теплые, медовые оттенки желтого и золотого. Тысячи крошечных солнечных зайчиков плясали на земле, словно веселые эльфы, освещая крошечных обитателей леса – фейри. Их крылышки, тонкие и прозрачные, словно сплетенные из паутины, переливались всеми цветами радуги – от нежно-зеленого, цвета молодой листвы, до насыщенного сапфирового, цвета ночного неба. Они порхали среди гигантских, фантастических цветов, словно живые драгоценности, их смех, звонкий и мелодичный, словно перезвон хрустальных колокольчиков, разносился по лесу, то затихая, то вспыхивая с новой силой среди шелеста листвы.

Королева Аурелия, с волосами цвета расплавленного золота, усыпанными сверкающей, волшебной пыльцой, восседала на своем троне, сплетенном из лепестков солнечно-желтых лилий. Ее платье, сшитое из ткани, которая казалась сотканной из самого солнечного света, расшитое тысячами крошечных блесток, словно светилось изнутри, изысканно облегало ее тонкую фигуру. Глаза Аурелии сияли не добротой и теплом, а холодным, искрящимся самодовольством. Она нервно постукивала тонкой ножкой в изящной туфельке, вышитой серебряными нитями, выражая свое нетерпение и раздражение.