За гранью света

Глава 8

Эразм, крошечный фейри с крылышками, переливающимися всеми цветами радуги, словно россыпь драгоценных камней, взмыл в воздух с невероятной быстротой, подобно блеснувшей в солнечных лучах стрекозе. Его полет был настолько стремительным и грациозным, что казалось, будто он просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый аромат диких орхидей, словно невидимый художник нарисовал в воздухе тонкую, ароматную линию. Адальберт, на мгновение забыв о своей осторожности, о необходимости быть тихим и незаметным, резко дернулся, срывая с пальца кольцо, которое тут же засияло всеми цветами спектра, словно крошечная, пульсирующая галактика, и поспешно спрятал его в карман. Он бросился вслед за Эразмом, его движения были неловкими, неуклюжими, словно медведь, пытающийся поймать бабочку, по сравнению с изяществом и скоростью фейри. Он протянул руку, пытаясь схватить Эразма, но тот, с невероятной легкостью и ловкостью, ускользнул из его пальцев, проскользнув между ветвями деревьев, подобно солнечному зайчику, играющему в прятки.

Эйден, наблюдавший за этой нелепой погоней с хладнокровием опытного охотника, молниеносно расправил свой темно-зеленый платок, украшенный изящной серебряной вышивкой, напоминающей застывший, волшебный лесной узор. Он всегда отличался терпением и рассудительностью, но за этим внешним спокойствием скрывалась железная воля, решимость и готовность действовать в любой момент – сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. С невероятной точностью и ловкостью, отточенной годами практики, он метнул платок, улавливая стремительно проносящегося мимо Эразма в его мягкие, словно паутина, складки. Быстрым, почти незаметным движением, Эйден завязал платок, превращая его в импровизированный мешок, из которого тут же донеслись возмущенные, испуганные крики пойманного фейри. В этот момент Эйден чувствовал себя охотником, поймавшим в силки долгожданную добычу.

Держа на прицеле дрожащего от страха фейри, Эйден крепко сжал лук в своих руках, его костяшки пальцев побелели от напряжения. Его глаза горели холодной яростью, а голос, когда он заговорил, звучал твердо и решительно, словно выносил приговор. Он был готов на все, чтобы спасти свою сестру, свою единственную родственную душу.

– Где моя сестра? – произнес он, его голос был низким и спокойным, но в нем слышалась сталь, не допускающая возражений. – Верни мою сестру, или… – он сделал паузу, давая фейри время осознать всю серьезность ситуации, – или получишь стрелу. Выбирай.

Фейри, пойманный в ловушку, увидев решимость в глазах Эйдена, затрепетал еще сильнее, словно осиновый лист на ветру. Он понимал, что этот человек не шутит, что его жизнь действительно висит на волоске. Он был всего лишь слугой, исполняющим приказы своей королевы, маленьким винтиком в огромном механизме, и не хотел расставаться с жизнью из-за ее капризов и безрассудства.

– Я не знаю, не знаю! – пролепетал он, пытаясь оправдаться, его голос дрожал от страха. – Я всего лишь слуга! Я ничего не знаю о вашей сестре!

– Не лги мне! – прорычал Эйден, его терпение было на исходе. – Я знаю, что вы, фейри, знаете все, что происходит в этом лесу!

Фейри заплакал, его слезы, похожие на крошечные капли росы, сверкали на солнце, словно россыпь мелких бриллиантов.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолился он, его голос был полон отчаяния. – Я скажу вам все, что знаю! Но я правда не знаю, где ваша сестра!

Эразм, измученный бессмысленной борьбой, осознав, что Эйден не шутит и действительно готов выпустить стрелу, сдался. Его тоненький голосок, переполненный страхом и отчаянием, пообещал организовать им встречу с королевой. Он понимал, что это его единственный шанс сохранить свою жизнь.

Эразм, крошечный фейри с крылышками, переливающимися всеми цветами радуги, словно россыпь драгоценных камней, взмыл в воздух с невероятной быстротой, подобно блеснувшей в солнечных лучах стрекозе. Его полет был настолько стремительным и грациозным, что казалось, будто он просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый аромат диких орхидей, словно невидимый художник нарисовал в воздухе тонкую, ароматную линию. Адальберт, на мгновение забыв о своей осторожности, о необходимости быть тихим и незаметным, резко дернулся, срывая с пальца кольцо, которое тут же засияло всеми цветами спектра, словно крошечная, пульсирующая галактика, и поспешно спрятал его в карман. Он бросился вслед за Эразмом, его движения были неловкими, неуклюжими, словно медведь, пытающийся поймать бабочку, по сравнению с изяществом и скоростью фейри. Он протянул руку, пытаясь схватить Эразма, но тот, с невероятной легкостью и ловкостью, ускользнул из его пальцев, проскользнув между ветвями деревьев, подобно солнечному зайчику, играющему в прятки.

Эйден, наблюдавший за этой нелепой погоней с хладнокровием опытного охотника, молниеносно расправил свой темно-зеленый платок, украшенный изящной серебряной вышивкой, напоминающей застывший, волшебный лесной узор. Он всегда отличался терпением и рассудительностью, но за этим внешним спокойствием скрывалась железная воля, решимость и готовность действовать в любой момент – сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. С невероятной точностью и ловкостью, отточенной годами практики, он метнул платок, улавливая стремительно проносящегося мимо Эразма в его мягкие, словно паутина, складки. Быстрым, почти незаметным движением, Эйден завязал платок, превращая его в импровизированный мешок, из которого тут же донеслись возмущенные, испуганные крики пойманного фейри. В этот момент Эйден чувствовал себя охотником, поймавшим в силки долгожданную добычу.

Держа на прицеле дрожащего от страха фейри, Эйден крепко сжал лук в своих руках, его костяшки пальцев побелели от напряжения. Его глаза горели холодной яростью, а голос, когда он заговорил, звучал твердо и решительно, словно выносил приговор. Он был готов на все, чтобы спасти свою сестру, свою единственную родственную душу.

– Где моя сестра? – произнес он, его голос был низким и спокойным, но в нем слышалась сталь, не допускающая возражений. – Верни мою сестру, или… – он сделал паузу, давая фейри время осознать всю серьезность ситуации, – или получишь стрелу. Выбирай.

Фейри, пойманный в ловушку, увидев решимость в глазах Эйдена, затрепетал еще сильнее, словно осиновый лист на ветру. Он понимал, что этот человек не шутит, что его жизнь действительно висит на волоске. Он был всего лишь слугой, исполняющим приказы своей королевы, маленьким винтиком в огромном механизме, и не хотел расставаться с жизнью из-за ее капризов и безрассудства.

– Я не знаю, не знаю! – пролепетал он, пытаясь оправдаться, его голос дрожал от страха. – Я всего лишь слуга! Я ничего не знаю о вашей сестре!

– Не лги мне! – прорычал Эйден, его терпение было на исходе. – Я знаю, что вы, фейри, знаете все, что происходит в этом лесу!

Фейри заплакал, его слезы, похожие на крошечные капли росы, сверкали на солнце, словно россыпь мелких бриллиантов.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолился он, его голос был полон отчаяния. – Я скажу вам все, что знаю! Но я правда не знаю, где ваша сестра!

Эразм, измученный бессмысленной борьбой, осознав, что Эйден не шутит и действительно готов выпустить стрелу, сдался. Его тоненький голосок, переполненный страхом и отчаянием, пообещал организовать им встречу с королевой. Он понимал, что это его единственный шанс сохранить свою жизнь.

– Эти ягоды съедобные, – сказал он, осторожно указывая на несколько кустов с аппетитными плодами. – Но будьте осмотрительны, некоторые из них ядовиты. Вот эти, – он указал на ярко-красные ягоды, – лучше не трогать.

Адальберт, с облегчением, попробовал несколько ягод с куста, на который указал Эразм. Их сладкий, освежающий вкус наполнил его новой энергией, и страх постепенно отступил. Он почувствовал, как его желудок наполняется приятным теплом, и улыбнулся Эразму в знак благодарности.

Вечер опустился на лес, окутывая все вокруг мягкой, бархатной тьмой. Костер, потрескивая, словно рассказывая сказки, выплевывал в небо огненные искры, которые, взметнувшись вверх, тут же гасли, растворяясь в ночной прохладе. Аромат дыма смешивался с терпким запахом хвои и влажной земли, создавая уютную и умиротворяющую атмосферу.

– Ну что, Истинный, – подмигнул он Адальберту. Эйден, с неподражаемой легкостью, подшучивал над Адальбертом, не упуская случая поддеть его по поводу его происхождения, его «истинности». Он всегда был полон энергии и оптимизма, и его шутки помогали разрядить напряженную обстановку. – Как тебе наша дикая природа? Не слишком ли много грязи для твоих нежных ножек из другого мира?

– Да, признаю, – Адальберт слегка смутился, но все же ответил Эйдену. Он понимал, что Эйден просто пытается подбодрить его, и не обижался. – Ваши леса немного отличаются от моих. У нас нет таких больших и страшных зверей, ваши животные словно гибриды, знаешь, это удивительно.

Эразм, который до этого момента молча слушал их разговор, вдруг удивленно распахнул рот. До него только сейчас дошел смысл слов Эйдена. Этот рыжеволосый, худощавый юноша, с веснушками на носу, был тем самым Истинным, о котором говорилось в древних пророчествах? Он не мог поверить своим ушам.

– Не может быть? – воскликнул Эразм. – Неужели? Ты Истинный?

– Да, тот самый, – ответил Эйден, подмигивая, и потихоньку беседа потекла. Эразм и Эйден с интересом расспрашивали Адальберта о его мире и слушали его истории, разинув рты от удивления. В свою очередь, Эразм с кислой миной рассказывал о королеве Аурелии, не скрывая своего презрения к ее капризам, эгоизму и недальновидности. Он всегда отличался честностью и прямолинейностью и не боялся высказывать свое мнение, даже если оно противоречило мнению королевы.

– Почему вы ее не свергнете? – спросил Адальберт, искренне удивленный. Он не понимал, как можно терпеть такую некомпетентную и самовлюбленную правительницу.

– Да, она, конечно, бывает невыносима, – тихо ответил Эразм, опуская взгляд. – Но она – законная правительница нашего народа… А я – ей предан. Это мой долг.

Эйден, глядя на Эразма, с его искренней преданностью, покачал головой. Он уважал его верность королеве, его честность и прямоту, но считал, что порой необходимо ставить интересы народа выше личной преданности, выше слепого подчинения.

– Ты очень преданный товарищ и честный фейри, Эразм, – сказал он, его голос был тихим и серьезным. – При иных обстоятельствах, мы могли бы стать друзьями.

Эразм покраснел, словно спелый плод, и смущенно отвернулся. Он не привык к похвалам, особенно от людей, которых он, как и большинство фейри, считал в какой-то степени варварами, грубыми и нецивилизованными созданиями, не способными на настоящую дружбу, на искренние чувства.

На рассвете, когда первые лучи солнца, подобно золотым стрелам, пронзили пелену тумана, они, наконец, достигли замка фейри. Он был похож на огромный, сверкающий кристалл, переливающийся всеми цветами радуги на восходящем солнце, словно волшебный мираж, созданный из света и воздуха. Лучи солнца, отражаясь от его бесчисленных граней, создавали ослепительное сияние, завораживающее взгляд, словно гипнотизирующее. Адальберт, не привыкший к такой красоте, к такому великолепию, был поражен, он стоял, задрав голову, и смотрел на замок, не в силах оторвать взгляд.

У ворот замка их встретила стража – фейри, облаченные в доспехи, искусно сплетенные из листьев и цветов, – настоящие произведения искусства. Они молча и бесцеремонно провели Эйдена, Адальберта и Эразма в тронный зал, где на троне, сплетенном из переплетенных ветвей и светящихся грибов, словно волшебный трон из сказки, восседала королева Аурелия.

Аурелия, узнав о чужаках, которых привел Эразм, недовольно нахмурилась, ее брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Она всегда была подозрительной, недоверчивой и не любила, когда кто-то нарушал ее покой, вторгался в ее владения без ее позволения.

– Что это значит, Эразм? – спросила она, ее голос, обычно мелодичный и певучий, сейчас был холодным и резким, словно лезвие кинжала. – Зачем ты привел этих людей в мой замок?

Эразм, опустив голову в знак покорности, ответил:

– Моя королева, они пришли, чтобы вернуть свою… подругу, охотницу, что попала под чары. Я пытался их остановить, но они очень настойчивы. К тому же… один из них – Истинный, – сказал Эразм, зная, что это непременно заинтересует королеву.

Аурелия удивленно подняла брови, ее глаза расширились от изумления. Она всегда скептически относилась к пророчествам, считая их выдумками глупцов и фантазеров, но не могла отрицать, что в этом юноше, в этом человеке из иного мира, было что-то необычное, что-то захватывающее.

– Истинный? – переспросила она, словно не веря своим ушам. – Ты уверен?

– Да, моя королева, – ответил Эразм, его голос был тихим и твердым.

Аурелия, заинтригованная, перевела взгляд на Адальберта. Она рассматривала его со всех сторон, пролетая вокруг него, словно бабочка вокруг цветка, оценивая его, пытаясь разглядеть в нем признаки силы и могущества, о которых говорилось в пророчествах. Но она видела лишь испуганного, неуверенного в себе подростка, обычного человека, ничем не примечательного.

Эйден, не желая терять ни секунды, решительно вышел вперед. Он был полон решимости спасти свою сестру и не собирался тратить драгоценное время на пустые разговоры, на бессмысленные церемонии.

– Где Лириэль? – спросил он, его голос был полон тревоги и нетерпения. – Где моя сестра?

Аурелия, оторвавшись от Адальберта, посмотрела на Эйдена с презрением, словно на насекомое. Она всегда считала людей низшими существами, недостойными ее внимания, ее уважения.

– Она видит сладкие сны, – ответила она, холодно усмехаясь.

– Верни ее нам! – воскликнул Эйден, его голос дрожал от волнения. – Я пришел предложить тебе обмен! Вот, – он достал из кармана кулон своей матери – небольшой, серебряный медальон, украшенный изображением священного бога – кошки-рыси, – и протянул его Аурелии. – Возьми его! Он очень ценный!

Аурелия, взяв в руки кулон, рассмеялась.

– Я хочу увидеть Истинного в деле, – ответила она, ее глаза сверкнули хищным блеском. – Я предлагаю Адальберту попробовать разбудить спящую красавицу. Пусть он попытается убедить Лириэль вернуться из мира грез.

Адальберт задумался, его брови сошлись на переносице. Он понимал, что это может быть ловушкой, хитрой игрой королевы фейри, но он не мог отказаться. Он должен был попытаться спасти Лириэль, даже если это будет стоить ему жизни.

– Я согласен, – сказал он, его голос был твердым и решительным.

– Нет! – воскликнул Эйден, хватая Адальберта за руку. – Я тоже должен пойти с ним! Лириэль – моя сестра! Я не могу оставить его одного!

Аурелия равнодушно пожала плечами.

– Мне все равно, – ответила она, ее голос был ледяным. – Хотите вдвоем – идите. Закрывайте глаза. Сладких снов!

Эйден и Адальберт послушно закрыли глаза. Когда они открыли их снова, пейзаж вокруг кардинально изменился. Они стояли на вершине зеленого холма, знакомого Эйдену до боли.

– Не может быть… – прошептал он, узнав место, где они с сестрой часто играли в детстве. И, не дожидаясь Адальберта, зашагал вниз по склону, словно ведомый невидимой силой.

Адальберт поспешил следом, стараясь не отставать от друга. С холма открывался вид на небольшую деревню, утопающую в зелени. Дома с соломенными крышами, дымки над трубами, узкие, извилистые улочки – все дышало покоем и умиротворением.

– Где мы? – спросил Адальберт, пораженный открывшимся видом.

Солнце, клонясь к закату, окрашивало небо в багряные и золотые оттенки, отбрасывая длинные, причудливые тени на зеленый холм. Легкий ветерок шевелил траву, донося до них аромат полевых цветов и свежей земли. Вдалеке, словно мираж, виднелась деревня, утопающая в зелени садов и огородов.

– Я и сам не думал, что снова увижу это место, – ответил Эйден, не отрывая взгляда от деревни. Его голос звучал тихо и грустно, словно он вспоминал о чем-то давно ушедшем, о чем-то безвозвратно утраченном. – Это наш дом. Вернее, был нашим домом…

– Милое местечко, – заметил Адальберт, стараясь разрядить обстановку. Он чувствовал, как Эйдена переполняют тяжелые воспоминания, и не хотел бередить его раны.

– Да, десять лет назад… – с грустью ответил Эйден. Его взгляд был прикован к деревне, словно он пытался увидеть в ней что-то, что уже давно исчезло, что-то, что осталось лишь в его памяти.

– Лириэль уже рассказала мне, – тихо произнес Адальберт, чувствуя укол вины. Он понимал, что его появление в этом мире стало причиной многих бед, и не знал, как это исправить.

– Она с самого начала знала, что ты – Истинный, – усмехнулся Эйден, поворачиваясь к Адальберту. – Верила и надеялась, что ты сможешь нам помочь.

– Мне… очень жаль, – пробормотал Адальберт, опуская взгляд. Он не хотел быть Истинным, не хотел быть героем, он хотел просто вернуться домой, в свой мир, к своей семье.

– Почему ты сам не признался, что ты – Истинный? – спросил Эйден, глядя на Адальберта с любопытством.

– Потому что я не хочу им быть, – ответил Адальберт, глядя в сторону. Он не хотел брать на себя ответственность за судьбу этого мира, за судьбы людей, которых он не знал.

– Я понимаю тебя, – вздохнул Эйден. – Ты жил в другом мире, там твои друзья, родные. А тебя перенесло сюда, в чужой мир, где все ждут от тебя подвигов, не спрашивая, хочешь ты этого или нет. Это тяжело.

– Ты, кажется, единственный, кто меня понимает, – Адальберт благодарно посмотрел на Эйдена. – Спасибо.

– Когда ты в тот день объявил, что ты – Истинный, перед армией Левантийцев, было понятно, что это дело рук Лириэль, – сказал Эйден, нахмурившись. – Но почему ты вернулся? Я думал, ты сразу уйдешь в свой мир. Ты мог открыть портал.

– Да, я так и хотел, но… кольцо перенесло меня обратно… Постой… Ты сказал – «в тот день»… То было… дело рук твоей сестры? – в глазах Адальберта появилось недоумение. Он не понимал, как Лириэль могла манипулировать им, влиять на его решения.

Эйден отвел взгляд, пытаясь сменить тему разговора:

– Ах, да… Ты же не в курсе… Я все время забываю, что ты из другого мира… У нас тут свои… особенности.

– Ответь мне, – настоял Адальберт. – В тот день… то было не моим собственным решением? Лириэль… управляла мной?

Эйден тяжело вздохнул и, подняв руки в знак капитуляции, признался:

– Да. Мы из племени Сильван. В древности наши предки поклонялись богине Феб, и… она передала нам часть своей магии… Магию чувствовать природу и эмоции людей… и… влиять на них. Манипулировать. В твоем случае Лириэль воздействовала на чувство благодарности. Ты должен был почувствовать, что что-то не так.

Адальберт покачал головой. Он не чувствовал, что его заставляют что-то делать, что кто-то контролирует его мысли и поступки.

– Ну… то есть… она смотрела на меня, когда я хотел сбежать, но не мог… Я был благодарен вам за то, что приютили, накормили… И в тот момент я почувствовал, что… в благодарность… должен спасти вас… Отвести тех людей от деревни… Словно это был мой долг.

– Именно так ее магия и работает, – подтвердил Эйден. – Она усиливает то, что уже есть внутри. Ты и сам хотел помочь, а Лириэль просто… направила твое желание в нужное русло.

– То есть… ты тоже? – спросил Адальберт, сомневаясь, а вдруг те последние его действия тоже не были его собственными решениями. Это могло быть правдой, ведь… после его первого храброго поступка он чувствовал некую эйфорию, будто бы он может и в этот раз еще раз совершить смелое действие.

– Нет, – Эйден замолчал, заметив краем глаза Лириэль, возвращающуюся с реки под руку с матерью. – Из нашей деревни только она всегда могла колдовать… так, как нужно… О, Господи, не может быть… – прошептал Эйден, смотря за спину Адальберта. Картина, раскинувшаяся перед его глазами, потрясла его. Он не мог поверить своим глазам. Деревня… где он провел свои детские и самые счастливые годы…