За гранью света

Глава 10

Утро омыло путников прохладным дыханием и осыпало бриллиантами росы, густо усеявшей изумрудную траву. Адальберт, покинув тесное пространство палатки, сладко потянулся, издав протяжный зевок и разминая затекшие после сна мышцы. Его взгляд невольно отыскал Эйдена, склонившегося над развернутой картой. Лицо юноши, озаренное мягким светом восходящего солнца, было сосредоточенным и серьезным. Лириэль, освежившись в кристально чистом ручье, стояла рядом с Эйденом, внимательно изучая извилистые линии на карте. Ее волосы, выбившиеся из аккуратной косы, переливались золотом в солнечных лучах, а в глазах сияла непоколебимая решимость.

Несмотря на то, что лабиринт линий и загадочные символы на карте оставались для Адальберта непостижимой тайной, он присоединился к Эйдену и Лириэль, желая разделить их тревогу и напряженное ожидание.

— Какой маршрут мы выбираем сегодня? — поинтересовался он, в его голосе еще звучала сонная хрипотца, но слышалось неподдельное любопытство.

Эйден, не отрывая взгляда от карты, проследил пальцем по извилистой линии, напоминающей бурный поток на старинной гравюре, очерченной тонкими синими штрихами.

— Это Река Забвения, — пояснил Эйден спокойным, но твердым голосом. — Наш путь лежит через мост, перекинутый через нее.

Лириэль вздрогнула, и в ее тихом голосе появились тревожные нотки:

— Ты уверен, что это безопасно?

Эйден тяжело вздохнул, и тень легла на его лицо.

— Нет, — признался он, взгляд его был серьезным. — Но у нас нет другого выбора. Аэтор охраняется с особой бдительностью. Этот мост… он сам по себе опасен, поэтому охрана здесь ослаблена. Это наш единственный шанс.

— В чем заключается опасность? — спросил Адальберт, чье любопытство взяло верх над страхом.

Эйден посмотрел на него с беспокойством.

— Река носит имя Забвения не случайно, — произнес он медленно, с нажимом. — Легенда гласит, что всякий, ступивший на этот мост, исчезает без следа. — Его голос звучал почти шепотом, как будто он пересказывал древнее предание.

— Может быть, все-таки попробуем найти обходной путь? — предложил Адальберт, в его голосе слышалось сомнение.

— В том-то и дело, — ответил Эйден с непоколебимой твердостью во взгляде. — Другие варианты означают верную гибель. Здесь же, по крайней мере, есть шанс выжить. Легенда гласит, что мост был создан первым императором Левантии — Александром. Те, кто не отягощены сожалениями, пройдут его без труда. Главное — помнить, что все, что вы видите и слышите, — лишь плод вашего воображения, и продолжать двигаться вперед, не обращая внимания ни на что. — Его слова прозвучали как напутствие перед опасным испытанием.

Адальберт, несмотря на сомнения, кивнул. Он решил довериться Эйдену и продолжить путь.

Как только они вступили на мост, окружающий мир преобразился. Воздух сгустился, превратившись в плотный и непроницаемый мрак, отделяя их от реальности невидимой преградой. Видимость снизилась практически до нуля. Адальберт следовал за Эйденом и Лириэль, ориентируясь только по звуку их шагов в этой кромешной темноте. Но в какой-то момент шаги исчезли, растворившись в тумане.

— Эйден! Лириэль! — окликнул Адальберт, но его голос был мгновенно поглощен всепоглощающей тьмой. Леденящий страх сковал его сердце.

Из тумана возникла женская фигура, размытая и нечеткая, словно призрак, окутанный темными клубами дыма. Адальберт, в надежде, что это Лириэль, поспешил навстречу. Но, различив лицо в тусклом свете, он с ужасом узнал Ребекку. Ее глаза пылали ненавистью.

— Ты осмелился назвать мою мать сумасшедшей! Ты сказал, что я сумасшедшая! — вскричала она, и ее голос, пронзительный и полный горечи, резал слух, словно острый нож.

Адальберт вспомнил свои слова, произнесенные в порыве отчаяния. Он действительно назвал Велию сумасшедшей. Но тогда он не был осведомлен об истинном положении вещей.

Позади Ребекки материализовалась Велия, на ее лице застыли боль и глубокое разочарование.

— Это правда? — спросила она тихо, но в ее голосе звучала нескрываемая горечь. — Ты действительно так обо мне думаешь? А ведь я с самого твоего детства всегда была к тебе добра, рассказывала тебе о магическом мире, о твоем отце… Я так в тебе разочарована.

Велия отвернулась, оставляя Адальберта один на один со своим отчаянием. Он хотел просить прощения, объяснить, что тогда он не подозревал о реальности мира, о котором рассказывала Велия.

— Нет! Нет! Простите, пожалуйста! Я тогда не знал! Не знал, что этот мир реален! — кричал Адальберт, его голос, хриплый от отчаяния, терялся в непроглядной тьме, словно капля в безбрежном океане.

Но Велия уже исчезла, растворившись в тумане, как эфемерный призрак. На ее месте появилась Ника, ее лицо, обычно такое любящее и заботливое, сейчас было искажено болью и разочарованием. Ее голос, обычно теплый и нежный, прозвучал холодно и отчужденно, словно звон хрупкого льда:

— Разве я тебя таким воспитывала? Ты ранишь своих близких, своих друзей! Ты отдалился от семьи, замкнулся в себе! Я готовилась к твоему празднику, готовила твою любимую еду, пекла пирог, а ты! Ты променял семью, которая всегда тебя любила, на друзей, которые отвергали тебя в детстве!

Она отвернулась, ее фигура померкла, и голоса всех трех женщин слились в один хор, обвиняющий, пронзительный и разрывающий душу:

— Да, мы были твоей семьей! Когда другие тебя не принимали, когда ты был один, мы были рядом! Мы любили тебя! А ты…

Адальберт, сломленный виной и отчаянием, рухнул на колени, его тело содрогалось от рыданий. Он протягивал руки к исчезающим фигурам, словно пытаясь удержать их, словно пытаясь вернуть безвозвратно утерянное прошлое.

— Нет! Нет! Не бросайте меня! Пожалуйста, простите! Мама! Бекка! Велия! Простите! — Его крик, полный боли и раскаяния, потерялся в непроглядной тьме моста Реки Забвения, словно эхо в глубоком и пустом колодце.

Внезапно, в этой кромешной тьме, на плечо Адальберта легла чья-то рука — женская, нежная, но твердая. Это была Лириэль. Ее лицо, хоть и выглядело немного печальным, было спокойным, в глазах не было паники, только сосредоточенность и какая-то глубокая, щемящая усталость. Ее прикосновение, подобное теплому лучу света в бездонной тьме, немного успокоило Адальберта, словно бальзам на израненную душу. Он позволил ее пальцам обвить свою руку, и Лириэль мягко, но уверенно повела его вперед, к свету, к надежде.

Туман был густым и непроницаемым, как плотная завеса, обволакивающая их со всех сторон. Слышны были голоса — знакомые и незнакомые одновременно. Шепот, крики, смех и плач — все смешивалось в непонятную какофонию звуков, которая проникала под кожу, вызывая тревогу, беспокойство и первобытный страх. Из тумана появлялись серые пятна — неясные тени, напоминающие человеческие фигуры, но лишенные четких очертаний. Они возникали и исчезали, как призраки, усиливая ощущение нереальности и опасности, витающей в воздухе. Здесь, в этом месте, за гранью реальности, человеческая жизнь, казалось, не значила ровным счетом ничего. Люди гибли здесь, как муравьи, раздавленные огромным камнем.

Впереди, сквозь непроницаемую тьму, пробивался слабый свет — едва различимый, но вселяющий надежду, словно маяк в бушующем море. Лириэль, подобно компасу, указывающему верное направление, уверенно вела Адальберта к этому свету, к долгожданному выходу из этого кошмара. Она шла медленно и осторожно, постоянно оглядываясь, словно ожидая внезапного нападения из засады.

Наконец, они вышли из тумана, словно из темного тоннеля на яркий свет. Перед ними простиралась безжизненная пустыня, изрезанная глубокими и зияющими каньонами. Солнце, беспощадное и раскаленное, нещадно палило, высушивая землю до состояния растрескавшейся глины. Воздух был сухим и солоноватым, с отчетливым привкусом песка. Адальберт, жадно вдохнув его, почувствовал, как легкие наполняются горячим и сухим воздухом, и легкая слабость, вызванная пережитым кошмаром, постепенно отступает.

Вдали, склонившись над невысоким выступом из сухих и потрескавшихся камней, он увидел Эйдена. Его поза была напряженной, а фигура — сгорбленной, словно под тяжестью невидимого груза. Лицо Эйдена было скрыто тенью, но Адальберт сразу понял — Эйден тоже пережил нечто подобное, нечто страшное, что оставило глубокий след в его душе. Он увидел, как Эйден, сгорбившись над камнями, будто пытался опереться на них, чтобы не упасть от тяжести своих воспоминаний и боли, терзавшей его сердце.

В этот момент Адальберту тоже стало жутко. Казалось, что все его невзгоды, ошибки, сожаления и страхи выплеснулись наружу, обнажив его душу. Неподготовленность к тому, что произошло на мосту, давила на него еще сильнее, словно тяжелый пресс. В глазах Эйдена Адальберт увидел отражение собственного страха, боли и отчаяния.

Пустыня, безжизненная и бесконечная, каньоны, глубокие и темные, и всепоглощающее отчаяние окружали их со всех сторон. Они стояли перед новым испытанием, еще более тяжелым и запутанным, чем мост Реки Забвения.

Эйден, услышав шаги, поднялся с низкого каменного выступа. Его фигура, поджарая и мускулистая, выглядела немного сутулой от усталости, но глаза горели решимостью и непоколебимой волей. Он подошел к Адальберту и Лириэль, его лицо было серьезным, но в глазах читалось облегчение и радость от встречи.

— Ты как, дружище? — спросил Эйден, его голос был хриплым от сухого и горячего воздуха пустыни, но теплым и заботливым. Он положил руку на плечо Адальберта, как бы ощущая, насколько тот был потрясен пережитым кошмаром и как сильно он нуждался в поддержке.

Адальберт, выдавив из себя слабую улыбку, кивнул, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовал себя на самом деле.

— Всё хорошо, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя он все еще дрожал после пережитого кошмара. Он обернулся к Лириэль, его взгляд был полон благодарности и тепла. — А ты как себя чувствуешь? — спросил он, заботливо вглядываясь в ее лицо.

Лириэль, чьё лицо, бледное от пережитого ужаса, но спокойное, озарилось легкой улыбкой.

— Я чувствую себя лучше, чем вы двое, — ответила она, ее голос был тихим, но твердым, полным внутренней силы. В ее глазах читалась непоколебимая уверенность. — Все-таки, после нахождения в мире иллюзий в лесу Фейри… я больше не попадусь на такую уловку. — Она слегка усмехнулась, словно вспоминая о том, как легко она чуть было не поддалась чарам Аурелии и как близка была к тому, чтобы остаться в этом мире грез навсегда.

Солнце нещадно палило, раскаляя воздух до предела, и каждый вдох был подобен глотку обжигающего огня. Воздух дрожал от зноя, искажая окружающий пейзаж. Каменистая почва, раскаленная докрасна, излучала невыносимый жар, от которого исходила удушающая духота.

Они стояли на краю огромного каньона, чьи отвесные стены терялись где-то в вышине, в синеватой и мерцающей дымке. Бездонная пропасть, разверзнувшаяся перед ними, вызывала дрожь и заставляла на мгновение забыть о страхе и пережитом кошмаре, осознав всю реальность ситуации и опасность, которая им предстояла.

Тишина повисла между ними, густая и тяжелая, прерываемая лишь шелестом горячего ветра, проносящегося по безжизненной пустыне. Они стояли на краю пропасти, перед лицом неизвестности, но не в страхе, а в напряженном ожидании. Они были готовы встретить опасность вместе, плечом к плечу, ведь они были командой — Эйден, Лириэль и Адальберт. И они знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности и испытания, которые выпадут на их долю.