За гранью света

Глава 12

Солнце, безжалостное и неумолимое, словно огненный бог, выжгло все живительные соки из иссушенной земли. Каньон, раскалённый добела, подобно гигантской печи, казался бездонной пастью, из которой веяло невыносимым жаром, обжигающим лёгкие и лишающим сил. Стены из выветренного песчаника, цвета выгоревшей охры, вздымались крутыми, почти отвесными обрывами, изрезанными узкими, тёмными щелями и гротами, которые отбрасывали зловещие, длинные, пляшущие тени, словно призраки, скрывающиеся в ожидании. Редкие, корявые кусты, жалко цепляющиеся за жизнь, словно иссохшие пальцы, тянущиеся к небу в мольбе, были единственным украшением этого безжизненного, пустынного ландшафта, полного опасностей. Воздух дрожал от жары, искажая окружающий мир, и каждый вдох казался пыткой, обжигая горло и вызывая кашель.

Эйден, лицо его скрыто под влажной от пота рубашкой, которая липла к телу, словно вторая кожа, сосредоточенно изучал потрескавшуюся, пожелтевшую от времени карту, пытаясь найти хоть какой-то намёк на спасение, на выход из этого адского пекла, грозящего гибелью. Его брови нахмурились, на лбу пролегли глубокие морщины, свидетельствуя о напряжённой работе мысли.

– Смотри, Лириэль, – пробормотал он, указывая пальцем на едва различимую точку на карте, – Деревня по пути. Там должны быть запасы. Вода, зерно… хоть что-то, что поможет нам выжить в этих нечеловеческих условиях.

Лириэль, идущая позади, погружённая в свои мысли, вдруг налетела на брата, не заметив его внезапной остановки.

– Эйден! Смотри, куда идёшь! – прошипела она, потирая ушибленное плечо, на котором уже проступал синяк. – Чуть не сбила с ног!

– А ты могла бы смотреть, куда несёшься! – огрызнулся Эйден, не отрываясь от карты, раздражённый её невнимательностью и собственной усталостью. – Ты же у нас фея природы, должна чувствовать, когда перед тобой внезапно возникает препятствие в виде брата с картой!

– Ой, да ладно тебе, – закатила глаза Лириэль, отмахиваясь от его слов, словно от назойливой мухи. – Я просто задумалась, вспоминала, как ты вчера умолял меня спасти тебя из цепких лап жука-скорпиона!

– Такое было только один раз! – возмущённо ответил Эйден, защищая свою честь и достоинство. – И вообще, я просто хотел увидеть в деле твой новый перламутровый колчан, который я тебе подарил, вот и всё!

– Колчан здесь вообще ни при чём, здесь исключительно моё мастерство, моя ловкость и быстрота реакции! В отличие от твоей тактики, которая сводится к "бей и беги"! – парировала Лириэль, не уступая брату в остроумии и желании поддеть его.

– Ага, "бей и беги", – фыркнул Эйден, – гораздо эффективнее, чем "беги и кричи", как ты это делаешь обычно, когда дело доходит до настоящей опасности!

Адальберт, плетущийся позади них, сгибаясь под тяжестью рюкзака, почти пустого, но всё ещё ощутимо тяжёлого, устало вздохнул, словно выпустил из себя весь накопившийся негатив. За несколько дней пути он привык к их бесконечным, но удивительно забавным, по-детски непосредственным пререканиям, которые скрашивали их трудный путь. Энергии у него едва хватало на то, чтобы переставлять ноги, каждый шаг давался ему с огромным трудом, словно он тащил на себе неподъёмный груз.

Наконец, Эйден, заметив, что Адальберт приблизился, помахал перед ним картой, словно флагом надежды.

– Вот, Адальберт, – произнёс он, его голос немного охрип от жары и мучительной жажды, терзавшей его горло. – Прямо по пути есть деревня. Там мы сможем пополнить запасы, отдохнуть, набраться сил для дальнейшего путешествия.

Адальберт кивнул, полусонным взглядом скользя по карте, не в силах сфокусироваться на её деталях. Он не совсем понимал, чего от него хочет Эйден, но доверял ему безоговорочно. В их небольшой компании Эйден был безусловным лидером, и каждое его решение казалось Адальберту незыблемым, словно высеченным в камне. Лириэль, хотя и позволяла себе язвительные замечания в адрес брата, подшучивала над ним, тоже полностью ему доверяла, полагаясь на его опыт, на его знания и умение находить выход из самых сложных ситуаций.

Адальберт оглянулся, всматриваясь в тёмные, глубокие отверстия в скалах – пещерки, прятавшиеся в тени, словно глаза какого-то неведомого чудовища, наблюдающего за ними из мрака. Внезапно из одной из них показалось нечто огромное, мохнатое, извивающееся, отдалённо напоминающее червя, но невероятных, чудовищных размеров, превосходящих всякое воображение. Гигантский, толщиной с телегу, червь медленно, с мерзким чавканьем, выполз из пещеры, словно кошмар, воплотившийся в реальность. А затем ещё один… и ещё… из каждой расщелины, из каждой щели в скалах начали выползать гигантские, извивающиеся, покрытые слизью чудовища, словно порождения ночного кошмара, выползающие из преисподней.

– Ребята! Ребята! – закричал Адальберт, его голос был пронзительным от ужаса, от животного страха, сковавшего его тело.

Эйден, как только заметил опасность, бросив карту, с рыком бросился в бой, словно разъярённый лев, защищающий свою территорию. Его копьё вонзилось в толстую, покрытую мерзкой, липкой слизью кожу червя, но тот лишь немного замедлился, словно не чувствуя боли, словно его броня была непробиваемой. Лириэль, уже натянув тетиву своего лука, прошипела, не теряя самообладания:

– Надеюсь, ты хоть немного ополоснулся, прежде чем вступать в ближний бой! Не хватало ещё, чтобы эта гадость на тебе засохла!

Её стрела, словно молния, поразила червя прямо в глаз, в самое уязвимое место, причинив ему нестерпимую боль. Червь завыл, как раненый медведь, и попытался схватить Эйдена своими огромными, зубастыми челюстями, полными острых, как бритва, зубов.

Эйден, увернувшись от атаки в последний момент, прошипел Лириэль, отплёвываясь от попавшей в рот слизи:

– Ты хоть могла бы и предупредить! Я весь в этой мерзкой слизи!

– Не жалуйся, – спокойно ответила Лириэль, выпуская следующую стрелу, – это биологически разлагаемая слизь, экологически чистая! Просто думай, что ты умылся, и наслаждайся моментом!

Адальберт, стоявший посреди этого хаоса, этой безумной схватки, с горящей палкой в руках, которую кто-то ему бросил, чувствовал себя совершенно беспомощным, маленьким, затерянным в этом мире гигантских червей, грозящих поглотить его. Черви ползли со всех сторон, окружая его, приближаясь, как живые горы, изрыгая зловонную, липкую слизь, от которой исходил тошнотворный запах. Один из них, особенно крупный, с мерзким чавканьем, приблизился к нему, изрыгая фонтан зловонной слизи, готовый поглотить его целиком. Адальберт замахнулся палкой, пытаясь защититься, но червь был слишком быстр, слишком проворлив для него, и его атака оказалась бесполезной. Слизью обрызгало его штаны, горячей, липкой, отвратительной, вызывающей рвотный рефлекс.

– Ай! Слизь! – завопил Адальберт, отпрыгивая в сторону, словно ужаленный, с отвращением разглядывая свои испачканные штаны, на которых красовались мерзкие, слизистые пятна. – Это пахнет как тухлые яйца, смешанные с болотным мхом! Просто отвратительное сочетание!

Лириэль, ловко заряжая очередную стрелу, крикнула, не отрываясь от боя, словно забыв о приличиях:

– Не отвлекайся, Адальберт! Старайся не попасться им на обед! Иначе мы тебя не спасём!

Адальберт же стоял посредине, ошеломлённый, растерянный, не зная, чем помочь своим друзьям, как спастись от этих мерзких тварей, грозящих поглотить их. Вдруг, с одного из выступов, словно по волшебству, кто-то бросил ему горящую палку, даря надежду на спасение. Падающая с высоты, она осветила часть каньона, отбрасывая причудливые, пляшущие тени, отпугивая червей, которые, видимо, боялись огня, словно это было их слабое место.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая отвесные стены каньона в багряные, золотые, оранжевые тона, создавая захватывающую, но зловещую картину, словно предвещающую беду. Эйден, Лириэль и Адальберт, изрядно потрепанные, измученные битвой с червями, стояли у подножия скалы, на выступе которой, как видение, появился мужчина, словно сошедший со страниц сказки.

– Эй, вы там! – крикнул Адальберт, махая рукой, привлекая его внимание и выражая благодарность. – Спасибо за помощь! Кто вы?

Мужчина, похожий на чудаковатого гнома, с густыми, торчащими в разные стороны усами, и зияющей дырой на месте переднего зуба, которая придавала ему ещё более странный вид, улыбнулся добродушно, но как-то странно, загадочно, словно он знал что-то, чего не знали они.

– Неважно, кто я, – ответил он, его голос звучал неожиданно глубоко, мудро, словно он прожил не одну сотню лет, повидав на своём веку многое. – Важно, что я помог вам. А кто вы и что ищете в этом забытом богом месте, в этом краю, где редко ступает нога человека?

Лириэль, всегда готовая к приключениям, к новым знакомствам, к интригам, ответила первой, опередив брата, не давая ему возможности высказаться:

– Мы ничего не ищем, – сказала она, лукаво улыбаясь, скрывая истинные цели их путешествия. – Просто… путешествуем, наслаждаясь красотами природы.

Мужчина покачал головой, его глаза, темные и глубокие, как колодцы, блестели в полумраке, словно в них отражались звёзды.

– Все всегда что-то ищут, – сказал он, его голос звучал загадочно, многозначительно, словно он читал их мысли. – Даже если сами об этом не догадываются, даже если они отрицают это.

Эйден, скептически прищурившись, с недоверием смотрел на незнакомца, пытаясь разгадать его намерения.

– Ладно, спасибо за помощь, – сказал он, – но нам пора. Мы не можем терять время, у нас важные дела.

Мужчина с той же странной, загадочной улыбкой кивнул и предложил, словно предвидел их дальнейшие действия:

– Не спешите. Скоро наступит ночь, а в этом каньоне полно тварей, гораздо опаснее тех червей, с которыми вы только что сражались. Переночуйте у меня, в моей пещере.

Эйден, изогнув бровь, вопросительно посмотрел на Лириэль, которая, не дожидаясь его решения, толкнула его локтем в бок и с готовностью согласилась, не упуская возможности узнать больше об этом странном месте:

– Спасибо! Мы с удовольствием примем ваше приглашение, мы очень признательны вам за это.

Вскоре они сидели у костра в одной из пещер, которые, как оказалось, были жилищем этого странного человека, отшельника. Пещера была небольшая, но уютная, словно птичье гнездо, защищающее от невзгод. Стены её были покрыты причудливыми узорами, вырезанными, кажется, самой природой, самой судьбой, словно это было послание из прошлого. В углу были сложены запасы дров и какие-то странные инструменты, назначение которых было непонятно, вызывая любопытство.

– Не думал, что вы и вправду живете в пещере, – произнёс Эйден, осматриваясь вокруг с любопытством, – хоть и выглядите как пещерный человек, словно сошли со страниц древней истории. – В его голосе слышалась лёгкая ирония, но в то же время и неподдельный интерес.

– Простите, – сказала Лириэль, обращаясь к хозяину пещеры, слегка смущённая бестактностью брата, его прямолинейностью. – Мой брат иногда бывает слишком… прямолинейным, не всегда думает, прежде чем говорить, и может обидеть своими словами.

– Ничего страшного, – добродушно ответил мужчина, поглаживая свои густые, пышные усы, словно успокаивая её. – Я привык. К разным людям, к разным характерам, к разным проявлениям человеческой натуры. Я живу так, вдали от цивилизации, потому что тоже путешествую, но по-своему. Я – бард, странствующий рассказчик. Странствую по миру, рассказываю истории, пою песни, делюсь мудростью, которую накопил за долгие годы своих странствий, и развлекаю людей.

– И откуда же вы родом? – спросил Эйден, не унимаясь, всё ещё с недоверием поглядывая на странного незнакомца, словно пытаясь разгадать его тайну. Его любопытство, смешанное с подозрением, не давало ему покоя, заставляя задавать всё новые и новые вопросы.

Мужчина с той же странной, загадочной улыбкой, которая не сходила с его лица, ответил уклончиво:

– Неважно, откуда я родом, это не имеет значения. Моя родина – это весь мир, все уголки земли, где живут люди. Важнее то, что я могу рассказать, какими историями могу поделиться с вами. В каждой истории – частичка моей души, частичка моей жизни, частичка моего опыта.

Лириэль, глаза которой загорелись любопытством и восторгом, почти захлопала в ладоши от предвкушения, словно ребёнок, ожидающий сказку на ночь.

– Расскажите нам историю! – попросила она с детской непосредственностью, с нескрываемым энтузиазмом, словно забыв обо всех опасностях, подстерегающих их в этом месте. – Пожалуйста! Мы так устали, нам так нужны новые впечатления, чтобы отвлечься от тягот пути!

Эйден, всё ещё не доверяя этому странному человеку, пробурчал себе под нос, не желая, чтобы его услышали:

– Странный тип. Слишком много загадок, слишком много недомолвок, словно он что-то скрывает.

Мужчина, словно не слыша его ворчания, взял в руки укулеле, небольшой, изящный инструмент, и нежно перебрал струны, словно лаская их. Пещера наполнилась тихой, мелодичной музыкой, которая, казалось, проникала в самую душу, успокаивала, убаюкивала, завораживала, словно волшебное заклинание. Звуки укулеле, лёгкие, воздушные, словно переливались, создавая волшебную, чарующую атмосферу, переносящую слушателей в другой мир.

Из песков, что жгло солнце, выросла жизнь,
На пустоши горькой, рожденная вмиг.
Чудо зверя, с сердцем добрым и чистым,
Создал оазис, в краю этом выжженном.

Озеро тихое, зеркало неба,
Деревня цветущая, рядом с каньоном,
Дух благородный, что жизнь подарил им,
Люди забыли, и плачут о гибели.

Стадо великое, паслось у воды,
Шерсть серебристая, копыта легки.
Люди охотились, не видя обиды,
В глазах звериных, лишь боль и тоска.

Маг темный явился, предупреждал он:
"Прекратите охоту, пока не поздно!
Дух разгневается, покинет вас радость и счастье,
Урожая не будет и останетесь в нищете!

Но люди не верили, винили лишь мага,
Прогнали его, в пустыню безводную.
Дух, разгневанный, ушел от их края,
И высохло озеро, земля стала мёртвой.
Ищут они мага, но нет его следа,
Проклятие висит, над этой землёй…