За гранью света

Глава 14

После стремительной и импульсивной атаки Лириэль наступила звенящая тишина, словно время остановилось. Даже привычные ночные звуки леса – шорох листьев, стрекотание насекомых, уханье совы – исчезли, будто растворились в густом и непроницаемом мраке, словно природа затаила дыхание. Только треск ещё тлеющих веток и учащённое дыхание троих подростков, их встревоженные вздохи, нарушали давящую и напряжённую тишину, словно они были единственными живыми существами в этом лесу. Лириэль, не видя противника, продолжала атаку, распуская ветви деревьев в разные стороны, как щупальца гигантского осьминога, будто пытаясь пронзить невидимую цель, защитить себя и друзей от неизвестной опасности, словно она была их щитом. Внезапно, из глубины леса, из самой чащи, раздался голос, тихий и спокойный, но полный неожиданной силы и авторитета, словно он принадлежал древнему духу:

– Остановитесь! Прекратите! Вы погубите лес!

В тот же миг Лириэль замерла, словно окаменев, как будто её ударило током, словно она была марионеткой, которой дёрнули за ниточки. Она резко сбросила ветви, и лес снова ожил, наполнился ночными звуками, шелестом листвы и пением цикад, словно он вздохнул с облегчением. Из темноты, подобно призраку, бесшумно возник мужчина, словно он был частью этого леса. Он медленно поднимал руки, показывая, что безоружен и не представляет угрозы, словно он хотел успокоить их. Его лицо, едва различимое в полумраке, выражало усталость, печаль и какую-то глубокую и скрытую боль, словно он пережил страшную трагедию.

Эйден, уже одетый и готовый к бою, с мечом в руке, мгновенно направил на мужчину своё копьё, готовый защищаться, словно он был воином, охраняющим свою территорию. Его лицо выражало воинственную настороженность, недоверие и готовность к атаке, словно он не верил ни единому слову.

– Кто ты? – резко спросил он, его голос был напряжённым и хриплым, словно он был готов к битве.

– Меня зовут Зейн, – спокойно ответил мужчина. – Я хранитель этого леса, его защитник, и я прошу вас покинуть его.

Лириэль, осмотревшись вокруг, увидев масштаб разрушений, которые они нанесли лесу своей магией и своей неосторожностью, охватил ужас, словно она совершила преступление. Она почувствовала глубокое раскаяние и стыд за свой поступок, словно она предала природу.

– Простите, – тихо сказала она, обращаясь к Зейну, её голос был полон раскаяния, словно она просила прощения у всего леса. – Мы не хотели… Мы ошиблись…

– Эйден, опусти копьё, – попросила она брата, но её голос звучал уже не так уверенно, как прежде, словно она сомневалась в своей правоте.

Эйден покачал головой, не соглашаясь с сестрой, словно он знал что-то, чего не знала она.

– Нет, Лириэль. Он тёмный маг, и ему нельзя доверять.

Адальберт, всё ещё не понимающий всей ситуации и всей серьёзности происходящего, спросил:

– Ну и что? Он же не нападает, он безобидный, я не вижу в нём угрозы.

Эйден, обращаясь к Адальберту, как к ребёнку, терпеливо объяснил:

– Тёмным магам нельзя доверять, Адальберт. Они несут в мир только разрушение, хаос и боль, словно они прокляты. Магия тьмы… она загрязняет всё вокруг, отравляет землю, воздух и души, словно это яд.

Зейн тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным и с предвзятым отношением к себе, словно он привык к этому.

– Да, большинство тёмных магов используют свою силу во зло, но не все, – сказал он. – Я живу в этом лесу и охраняю его уже много лет, и я стараюсь приносить пользу, защищать его от опасностей, словно это мой долг.

Эйден собирался спросить, почему Зейн напал на них и что он делал у их лагеря, но Лириэль снова заговорила, её голос был полон раскаяния и искреннего сожаления, словно она хотела искупить свою вину.

– Простите ещё раз, Зейн… Мы… мы приняли вас за врага, мы были очень напуганы, мы не знали, что вы…

– Лириэль, прекрати извиняться, – резко оборвал её Эйден, его голос был раздражённым и нетерпеливым, словно он терял контроль. Его терпение лопнуло, и усталость и напряжение последнего времени, постоянная опасность дали о себе знать, словно он был на грани срыва.

Но Лириэль, раздираемая чувством вины и стыда за причинённый лесу ущерб, не собиралась молчать, словно она должна была понести наказание. Ей нужно было высказаться и излить душу, словно она искала прощения.

– Да как ты смеешь меня перебивать?! – выкрикнула она, её голос дрожал от смеси гнева, обиды и слёз, словно она была на грани истерики. – Ты грубиян, эгоист, ты дальше своего носа не видишь! Ты не думаешь ни о ком, кроме себя, ты совершенно бесчувственный!

Спор между братом и сестрой вспыхнул с новой силой, ещё более яростный и эмоциональный, словно они выплескивали всю накопившуюся злость. Их голоса, перебивающие друг друга, разносились по лесу, нарушая ночную тишину, словно они хотели разбудить всех лесных обитателей. Оба были на пределе, уставшими, измученными и на нервах, и взаимные обвинения сыпались как из рога изобилия, словно они соревновались в остроумии.

Зейн, наблюдавший за сценой с лёгкой грустью и с пониманием в глазах, наконец вмешался, словно он был мудрым старцем, умудрённым опытом. Его голос, тихий и спокойный, но твёрдый, прорезал эмоциональный шквал, как луч света во тьме, словно он обладал магической силой.

– Пожалуйста, успокойтесь, – сказал он. – Хватит ссор, это ни к чему не приведёт. Давайте лучше выпьем чаю, это поможет нам успокоиться. Чай успокаивает нервы и помогает привести мысли в порядок, словно это волшебный напиток.

Адальберт, всегда стремившийся к миру, к согласию и к спокойствию, быстро согласился с предложением Зейна, словно он был миротворцем.

– Да, чай – отличная идея, – сказал он, с надеждой глядя на брата и сестру, словно он хотел их помирить. – Идёмте, я с удовольствием угощу вас чаем, это поможет нам расслабиться.

Они последовали за Зейном, пробираясь сквозь густые заросли, к его хижине, скрытой от посторонних глаз, словно она была спрятана от всего мира. Она находилась в стороне от их лагеря, укрытая густой листвой, словно занавесом, словно она была секретным убежищем. Снаружи домик выглядел небольшим, невзрачным и неопрятным, с покосившимися стенами, прохудившейся крышей и заросшим мхом крыльцом, словно он был заброшен. Но внутри… внутри царила неожиданно уютная и тёплая атмосфера, словно они попали в другой мир. Простой, но чистый, выскобленный добела деревянный пол, небольшая печь, расположенная в углу и излучающая мягкое тепло, несколько аккуратно разложенных вещей, книг и свитков – всё это создавало ощущение спокойствия, умиротворения и уюта, резко контрастируя с внешним видом хижины и с мрачной атмосферой деревни, словно это был оазис в пустыне.

Эйден, несмотря на попытки Лириэль его успокоить и унять его тревогу, внимательно осматривал каждую деталь дома, с подозрением вглядываясь в каждый угол, ища возможные признаки магической ловушки, засады или предательства, словно он был шпионом. Он искал невидимые нити магии, скрытые символы, руны и что-то подозрительное и зловещее в расположении вещей, словно он был параноиком.

– Эйден, прекрати! – укоризненно произнесла Лириэль, немного раздражённая таким поведением брата и его подозрительностью, словно она стыдилась его. – Перестань вести себя как параноик, ты всех пугаешь!

Зейн, заваривая чай с добродушной и располагающей улыбкой на лице, словно не замечая напряжённого поведения Эйдена и его беспокойства, словно он был святым. Аромат травяного чая, терпкий и успокаивающий, распространился по хижине, создавая ощущение тепла, комфорта и спокойствия, словно это было волшебство.

Адальберт, наконец решившись задать вопрос, который его давно мучил и не давал ему покоя, обратился к Зейну:

– А почему вы живёте здесь, в лесу, вдали от людей, а не в деревне?

Зейн глубоко вздохнул, словно вспоминая что-то неприятное, размешивая чай в глиняной кружке, словно он собирался рассказать печальную историю.

– Меня… когда-то выгнали из деревни, – тихо сказал он, с грустью в голосе, словно он был изгоем. – Изгнали… как прокажённого…

– А-ха! – внезапно воскликнул Эйден, словно озарение снизошло на него с небес, торжествующе указав на Зейна пальцем, словно он поймал его с поличным. – Так вот кто ты! Тот самый тёмный маг, который проклял деревню! Бард предупреждал нас!

Лириэль, едва успевшая сделать глоток чая, чуть не подавилась от неожиданности, закашлявшись и выронив кружку из рук, словно её поразила молния.

– Эйден! – прошипела она, гневно глядя на брата, словно она хотела его убить. – Прекрати обвинять Зейна во всех смертных грехах! То, что вас обоих выгнали из деревни, вовсе не означает, что это сделал один и тот же человек! Не будь таким глупым и перестань нести чушь!

– Но Бард предупреждал нас об опасности! – уже почти кричал Эйден, возбуждённый своим "открытием", словно он нашёл сокровище. – Помнишь, он говорил о проклятии? О тёмном маге, живущем в лесу? Это же очевидно!

Лириэль закатила глаза, устало вздохнув, словно она устала от его глупости.

– Ты же сам говорил, что не веришь в эти сказки и в эти россказни! С чего вдруг ты теперь веришь в них?! Что с тобой случилось, ты перегрелся на солнце?

Адальберт, сидевший за столом и молча наблюдавший за их перепалкой, лишь вздыхал и бил себя ладонью по лбу, словно он пытался прийти в себя. "Неужели, когда я и Ребекка ссорились, мы выглядели так же глупо и так же детски?" – подумал он с тоской, вспоминая свою бывшую жену и их бесконечные споры.

Внезапно их прервал Зейн. Его голос был тихим, но твёрдым и уверенным, словно он был готов рассказать правду.

– Да, я тот самый тёмный маг, – сказал он, глядя на застывших от удивления Эйдена и Лириэль, словно он признавался в преступлении. – Тот, кого они боятся и кого изгнали, и я не собираюсь это отрицать.

Адальберт, игнорируя молчаливый шок своих спутников и их оцепенение, спросил:

– Зейн, почему вы прокляли деревню? Что они вам сделали, что вы так поступили?

Зейн печально покачал головой, его лицо омрачилось грустью, словно он вспоминал трагические события.

– Они сами на себя навлекли это проклятие, – сказал он. – Они начали охотиться на священное животное этого каньона, на золотого скорпиона, и я пытался их остановить. И… его не стало… Они уничтожили его, и это разгневало духов.

Лириэль, неожиданно использовав слова Эйдена, произнесла:

– Да, конечно, охотиться плохо… но, может быть, им нужно было выживать? Может, они поставили выживание выше всего, выше законов и выше традиций?

Глаз Эйдена начал нервно дёргаться, словно он был на грани нервного срыва. Она… она использовала его аргументы?! Против него самого?! Это было невыносимо!

Зейн кивнул, соглашаясь с ней, словно он понимал их мотивы.

– Ради выживания и ради спасения своих жизней, возможно, дух каньона и простил бы их, – сказал он. – Но когда они начали ловить всех животных подряд, заниматься браконьерством и уничтожать всех без разбора, он пришёл в бешенство и не смог стерпеть такого кощунства, и тогда проклятие пало на деревню.

Адальберт, забыв про спор между Эйденом и Лириэль, захваченный рассказом Зейна, спросил:

– Но вы можете помочь им? Снять проклятие и вернуть всё на свои места?

Зейн снова тяжело вздохнул, его взгляд стал ещё более печальным, словно он потерял всякую надежду.

– Я пытался предотвратить это… – с горечью в голосе произнёс Зейн, словно он переживал трагедию. – Предупреждал их… умолял одуматься и прекратить охоту… Но никто меня не послушал, словно я говорил с глухими. Они посчитали меня безумцем и не поверили моим словам… И я не проклинал деревню, это не моя вина, я лишь пытался их спасти…

Эйден, наконец успокоившись и уняв свой гнев, вмешался в разговор, его голос был уже ровным и спокойным, словно он взял себя в руки.

– Вот видишь, Лириэль, – сказал он, обращаясь к сестре, – они сами во всём виноваты, и не стоит их жалеть. Их жадность и их глупость привели к таким последствиям, и они должны понести наказание…

И, не дожидаясь ответа и не желая продолжать спор, все разошлись по своим местам и отправились спать, оставляя нерешённые вопросы витать в ночном воздухе, окутанном тайной и тревогой, словно они были призраками.

Утро встретило Адальберта пронизывающим и холодным ветром, который проникал сквозь щели в стенах заброшенной хижины, где они решили переночевать, словно он был посланником зимы. Солнце ещё не взошло, но небо уже начинало светлеть, окрашиваясь в нежные и пастельные оттенки розового и голубого, словно художник рисовал картину. Лес постепенно просыпался, наполняясь радостными звуками птиц, шелестом листьев и тихим журчанием ручья, неподалёку от их убежища, словно он оживал после сна.

Адальберт посмотрел на Эйдена, который всё ещё спал рядом, мирно посапывая и изредка громко храпя, словно он был безмятежным ребёнком. Он решил не будить его и тихо, осторожно, чтобы не потревожить друга, вышел из хижины, чтобы вдохнуть свежего утреннего воздуха и насладиться тишиной.

На улице было свежо, прохладно и бодряще, словно он окунулся в ледяную воду. Роса, как россыпь бриллиантов, покрывала траву и листья деревьев, сверкая в лучах восходящего солнца, словно природа украсила себя драгоценностями. Адальберт увидел Лириэль и Зейна, которые стояли на небольшой полянке, залитой солнечным светом, и делали какие-то упражнения, плавные и грациозные движения, напоминающие танец, словно они были эльфами. Он решил подойти к ним и узнать, чем они занимаются.

Когда он приблизился к ним, он услышал их разговор, тихий, спокойный и умиротворённый, словно они делились секретами.

– Ты очень талантлива, Лириэль, – говорил Зейн, восхищённо глядя на девушку, словно она была волшебницей. – У тебя удивительный дар, и ты умеешь им пользоваться, это восхитительно… Я всегда хотел быть целителем и помогать людям, но моя магия… Твой брат прав, магия тьмы чаще всего несёт разрушение, боль и страдания, и мне трудно её контролировать…

– Я думаю, что всё зависит от самого человека, от его намерений и от его души, – ответила Лириэль. – Вы же тоже научились обращать свою тёмную магию во благо, помогать лесу и защищать его, и это доказывает, что всё возможно.

В этот момент Лириэль заметила Адальберта и радостно махнула ему рукой, приветствуя его, словно она была рада его видеть.

– Адальберт! – воскликнула она. – Доброе утро!

Адальберт подошёл к ним, улыбаясь, словно он был счастлив.

– Доброе утро, Лириэль, Зейн, – ответил он. – Чем вы занимаетесь? Что это за танец?

Зейн, который плавно перемещал руки, будто играл с водой и с потоками воздуха, ответил:

– Мы тренируемся, Адальберт. Я попросил Лириэль показать мне пару приёмов магов сильван, их искусство управления природой, и это очень интересно. Моя собственная магия слишком резкая, грубая и опасная, и я хочу научиться её контролировать. Мне захотелось попробовать плавные и гармоничные движения, научиться управлять энергией природы, а не разрушать её, и Лириэль мне в этом помогает…

Зейн сделал паузу и посмотрел на Лириэль с благодарной улыбкой, словно он был ей обязан.

– И, между делом, – добавил он, – я должен отметить, что Лириэль – очень хороший учитель, и мне повезло с ней. Терпеливый, внимательный и талантливый, она умеет объяснить всё просто и понятно.

Лириэль покраснела от похвалы и смущённо улыбнулась, словно она была скромной.

– Спасибо, Зейн, – тихо сказала она.

– Кто был твоим учителем, Лириэль?

– с любопытством спросил Зейн. – У кого ты училась этому удивительному искусству?

Лицо Лириэль омрачилось грустью, и её улыбка исчезла, словно она вспомнила что-то печальное.

– Я самоучка, Зейн, – ответила она. – Наша магия считается запретной в Морталисе, и всех магов убивали ещё в детстве, чтобы они не представляли угрозы… Мне, наверное, даже повезло, что я осталась жива… До того как добрались до меня, Левантия объявила войну Морталису, и наша деревня пустилась в бега, спасаясь от преследования…

Зейн нахмурился, услышав её рассказ, словно он был возмущён.

– Это ужасно, Лириэль, – сказал он с сочувствием. – Варварство… Жестокость…

Чтобы перевести тему и развеять грустные мысли, Зейн обратился к Адальберту, словно он хотел его отвлечь.

– Тебе повезло встретить такого учителя, Адальберт, – сказал он, словно раскрывая секрет. – Лириэль раскроет весь твой потенциал и поможет тебе стать сильнее. Научит тебя управлять своей силой и использовать её во благо…

Адальберт удивлённо посмотрел на Зейна, не понимая, о чём он говорит и о каком потенциале идёт речь, словно он говорил на другом языке. Он посмотрел на Лириэль, ища объяснений и надеясь на понимание.

– Я? – спросил он, показывая на себя. – Какая магия? О чём вы говорите, я ничего не понимаю?

Лириэль улыбнулась, глядя на Адальберта с нежностью, словно она хотела его успокоить.

– Да, кстати, Адальберт, – сказала она. – После того как ты меня спас от иллюзии фейри, у тебя, кажется, открылся источник магии природы, и ты стал магом. Ты можешь управлять растениями и чувствовать их энергию, и это очень круто…

Адальберт недоуменно покачал головой, не веря своим ушам, словно он слышал сказку.

– Что? – переспросил он. – Не понимаю… О чём ты говоришь, Лириэль, это какая-то шутка?

Зейн, явно не понимающий, откуда взялся этот парень, ничего не знающий о магии, смотрел на Адальберта с любопытством и с удивлением, словно он видел чудо.

– Ты не знал, что обладаешь магией, Адальберт? – спросил он. – Я чувствую, что у тебя есть очень большой потенциал, и ты можешь стать великим магом… Но ты не из нации Сильван...

Вдруг до Зейна дошёл смысл его собственных слов и смысл того, что он чувствовал, словно его осенило. Его глаза расширились от удивления и от осознания.

– Ты… – воскликнул он, глядя на Адальберта с нескрываемым изумлением, словно он увидел легенду. – Ты… Истинный?!