За гранью света

Глава 15

Солнце заливало поляну ярким и золотистым светом, птицы весело щебетали, приветствуя новый день, а лёгкий ветерок ласково колыхал листья деревьев, создавая приятный шелест, словно природа радовалась жизни. Но эта безмятежная идиллия нарушалась напряжённой и тяжёлой атмосферой, которая царила между Адальбертом, Лириэль и Зейном, словно надвигалась буря.

– Ты… Истинный? – прошептал Зейн, не веря своим ушам и глядя на Адальберта с нескрываемым удивлением и с благоговением, словно он увидел святого.

Лириэль, чувствуя напряжение, которое повисло в воздухе, подошла к Адальберту и встала рядом, готовая поддержать его и защитить в любой момент, словно она была его телохранителем.

В этот момент из хижины выбежал Эйден, торопливо подтягивая штаны, заспанный и недовольный, словно его разбудили посреди ночи.

– Ребята, – проворчал он, – в следующий раз разбудите меня, если куда-то собираетесь! Нельзя же так, я чуть не остался один, и мне было страшно!

– Значит, вы идёте в Аэтор? – спросил Зейн, прищурившись и оглядев всех троих внимательным и оценивающим взглядом, будто пытаясь определить их силу, их способности и их истинные намерения, словно он был судьёй. Заметив притупленный и виноватый взгляд Адальберта, Зейн продолжил, его голос звучал холодно и отстранённо, с ноткой разочарования, словно он потерял веру в них. – Таким составом вам не победить императора, вы слишком слабы и неопытны, и у вас нет шансов…

– Да, мы идём в столицу, – подтвердила Лириэль. – Но не для того, чтобы сражаться с императором, у нас другая цель, и мы не собираемся никому причинять вред.

– По какой же причине вы идёте в Аэтор? – спросил Зейн, его брови нахмурились, выражая недоумение и непонимание, словно он пытался разгадать загадку.

– Мы… – Лириэль запнулась, не зная, как объяснить и как рассказать о своей миссии, не раскрывая всех секретов и не подвергая их опасности. – Адальберту нужно вернуться назад, в свой мир, и мы ищем человека, кто мог бы нам в этом помочь, мага, достаточно сильного, чтобы открыть портал и отправить его домой…

Зейн пришёл в ярость, услышав её слова, словно она оскорбила его. Его глаза загорелись тёмным пламенем гнева и возмущения, а голос стал громким и угрожающим, как раскат грома, словно он был готов обрушить на них свой гнев.

– Значит, опять прятаться?! – закричал он, не сдерживая своих эмоций и словно извергая пламя. – Бежать от проблем и трусливо прятаться?! Ты понимаешь, Лириэль, что он – наша последняя надежда и что Адальберт – наша единственная возможность изменить всё к лучшему и спасти этот мир?! Люди здесь погрязли в войне, и им нужна помощь! Левантия захватывает наши земли, порабощает простых людей, превращает их в рабов, продаёт на аукционе и отправляет на арену, чтобы они сражались как гладиаторы на потеху дворянам, и это ужасно!

Зейн сделал паузу, пытаясь взять себя в руки и сдержать свой гнев и своё отчаяние, словно он боролся с демонами.

– Ты – Истинный, Адальберт, – сказал он, глядя прямо в глаза молодому человеку, словно он пытался его убедить. – Ты должен бороться за свободу и за справедливость, и это твой долг. Ты не можешь просто так взять и убежать, бросить нас на произвол судьбы, и это будет предательством!

– Да… – тихо произнёс Адальберт, опуская голову и чувствуя тяжесть ответственности, которая легла на его плечи, словно он нёс неподъёмный груз. – Но я не уверен, что хочу вступать во всё это, я не готов к этому… Император… он же император, и он очень опасен… У него, наверное, огромная армия, могущественные союзники и люди, которые его поддерживают, и у меня нет шансов… Я не воин и не герой, и я боюсь…

Слова Адальберта, его нерешительность и его страх, казалось, привели Зейна в ещё большую ярость, словно он был разочарован. Он сделал шаг вперёд, готовый высказать всё, что у него накипело, и выплеснуть своё негодование и своё отчаяние, словно он был готов взорваться.

Но тут в разговор вмешался Эйден. Он решительно направил своё копьё на Зейна, защищая Лириэль и Адальберта от возможной атаки и от вспышки гнева, словно он был их защитником.

– Адальберт – он из другого мира, Зейн, – твёрдо сказал Эйден. – Ему незачем вступать в битву за нас, это не его дом и не его война, и мы не можем требовать от него этого, это несправедливо.

Эйден повернулся к Адальберту и Лириэль.

– На этом всё, – сказал он. – Мы благодарны тебе, Зейн, за приют и за помощь, но нам пора, и мы не можем больше здесь оставаться. Идёмте, ребята.

Адальберт и Лириэль посмотрели на Зейна в последний раз с сожалением и с грустью, словно они прощались навсегда, и пошли за Эйденом, погружаясь в тень деревьев, словно они убегали от опасности. Зейн остался стоять на поляне один, глядя им вслед с ненавистью, с отчаянием и с горечью в сердце, словно он был предан.

В это же время в деревню Призрачных Вод прибыл небольшой отряд солдат Левантии, словно предвещая беду. Они были пыльные и уставшие после долгого пути, и им нужно было пополнить запасы провизии, отдохнуть и восстановить силы, словно они готовились к битве.

Солдаты подошли к мясной лавке и начали торговаться с продавцом, выбирая лучшие куски мяса, словно они были гурманами.

– В последнее время гости к нам зачастили, – заметил продавец, устало вздыхая и словно жалуясь на судьбу. – Много стало чужаков, и это меня беспокоит…

Теодор, командир отряда, насторожился, услышав эти слова, словно он почувствовал опасность.

– Кто ещё, кроме нас, был в этой деревне? – спросил он, внимательно глядя на продавца и пытаясь прочитать его мысли.

Продавец пожал плечами, стараясь вспомнить и словно копаясь в памяти.

– Да так… – ответил он. – Недавно проходила группа подростков-путешественников, двое парней и девушка, и они были очень странными. Сказали, что идут в Аэтор, и я им не поверил…

– В Аэтор? – переспросил Теодор, удивлённый и словно поражённый. – Что им там понадобилось? Зачем им идти в столицу, это же опасно?

– Откуда мне знать? – пожал плечами продавец, равнодушно и словно ему было всё равно. – Сказали, что ищут какого-то мага или волшебника, что-то в этом роде, и я не стал их слушать…

– В какую сторону они ушли? – настойчиво спросил Теодор, чувствуя, что это важная информация и что она может изменить ход событий.

– В сторону леса, – махнул рукой продавец, указывая направление. – Говорят, там живёт тёмный маг, который проклял эту землю, и я ему не завидую…

Продавец усмехнулся, как будто рассказывая забавную историю, словно он был рад чужой беде.

– Наверное, они уже умерли или прокляты, – сказал он с мрачным удовлетворением, словно он предвидел их судьбу. – Лес не любит чужаков, и он их накажет…

Теодор не дослушал его до конца, его мысли уже были заняты другой, более важной информацией, и он не хотел тратить время на пустые разговоры. Он понял, что эти путешественники могут быть связаны с его поисками и с его миссией, и он должен их найти.

– Солдаты! – громко скомандовал он, обращаясь к своим людям. – Срочно соберитесь, мы должны найти этих людей, живыми или мёртвыми, и это приказ!

Солдаты, беспрекословно повинуясь приказу, бросились к своим коням, готовясь к погоне, словно они были машинами. Теодор ловко вскочил на своего боевого коня и посмотрел в сторону леса, его взгляд был решительным и целеустремлённым, словно он видел свою цель.

– Они не уйдут далеко, – уверенно произнёс он. – Лес станет нашей ловушкой, и они не смогут сбежать…

Теодор и его солдаты ворвались в лес, как вихрь из пыли и стали, подобно разрушительной лавине, словно они были посланы тьмой. Они не обращали внимания на красоту природы, на закатное солнце, просачивающееся сквозь ветви деревьев и рисующее причудливые узоры на земле, на пение птиц и на шелест листьев, словно они были слепы. Их цель – найти путешественников, и они были готовы на всё, чтобы её достичь, и они не остановятся ни перед чем. Лес, полный тёмных теней, таинственных шорохов и загадочных звуков, поглотил их целиком, скрывая от посторонних глаз, словно он был их союзником. Они прорубали себе путь сквозь густые заросли, ломая ветви деревьев и топча цветы, не обращая внимания на хрупкую красоту природы, словно они были варварами. Они не щадили никого и ничего на своем пути, движимые лишь одной целью – найти беглецов, и они были безжалостны. Лес, который когда-то был полон жизни, гармонии и покоя, превращался в поле битвы, полное грохота доспехов, лязга мечей и криков солдат, словно он был проклят.

Солнце, огромный пылающий шар, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в яркие и насыщенные багряные и фиолетовые тона, создавая захватывающее зрелище, словно природа прощалась с миром. Зейн стоял на опушке леса, словно вырезанный из самого заката и из игры света и теней, словно он был духом леса. Его фигура, резко очерченная последними лучами заходящего солнца, казалась одновременно хрупкой и могущественной, полной скрытой силы, словно он был готов к битве. Он наблюдал за тем, как отряд Теодора продирается сквозь деревья, оставляя за собой широкую полосу разрушения, хаоса и боли, словно они были посланы тьмой. Каждый взмах меча и каждый хруст ломающейся ветви – всё это причиняло Зейну боль, как осколки стекла, вонзающиеся в его сердце, словно он был частью этого леса. Он сделал глубокий вдох, вбирая в себя прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом влажной земли, хвои и смолы, словно он набирался сил. Его грудь вздымалась и опадала, подобно мехам кузнечных мехов, раздувая огонь в его душе, словно он был готов к мести.
***
В глубине его естества, в самых потаенных уголках души, клокотал мрачный пожар – злоба, безысходность, мука от вероломства, от утраченных грез. Но сейчас, созерцая бесчинства, зверства воинов, этот огонь начал видоизменяться, преображаться. Он перестал быть испепеляющим пламенем, а сделался целеустремленной энергией, тлеющей мощью, направленной на оберегание, на восстановление, на врачевание. Черная аура, обволакивающая его прежде, начала медленно таять, исчезать. Зачарованный бор, который минуту назад казался опаленным, словно после пожарища, начал постепенно пробуждаться, регенерировать. Мрак отступил, уступая место нежному, почти ласковому мерцанию светляков, словно они приветствовали возвращение баланса, гармонии, умиротворения.

Зейн сомкнул веки, сосредотачиваясь на своей энергии, собирая ее, направляя. Его руки, изящные, гибкие, напоминающие извивающихся гадюк, медленно взметнулись ввысь. Движения его были плавными, отточенными, как па опытного танцора. Каждая мышца его тела напряглась, и в воздухе повисла напряженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы да глухими ударами солдатских секир.

Затем, резким, стремительным движением, Зейн направил всю свою энергию, всю свою мощь в сторону Теодора и его отряда. Это не был взрыв, не было огненного шара, не было яростного выброса разрушительной магии. Это был направленный поток энергии, подобный мощному, порывистому ветру, но невероятно плотный, концентрированный, сильный. Он обрушился на воинов, как незримая, но сокрушительная волна, отбрасывая их назад, словно пешки на шахматной доске. Звук был похож на низкий, гудящий рокот, пронзающий безмолвие леса, заставляя землю трепетать.

Деревья, только что изувеченные, сломанные, начали медленно распрямлять свои ветви, словно стряхивая с себя боль, обиду. Цветы, помятые, растоптанные, подняли свои головки к свету, к жизни. Воздух снова наполнился ароматом смолы, хвои, свежести, живительной силы леса. Сам лес, как живое существо, вздохнул с облегчением, словно сбрасывая с себя бремя боли, насилия.

Теодор, отброшенный к стволу могучего дуба, рухнул с глухим стуком, теряя сознание. Его солдаты, ошеломленные, растерянные, валялись на земле, многие из них были без чувств.

Теодор, ощутив на себе ледяной взор Зейна, моментально выпрямился, как натянутая тетива. Его лицо, и без того суровое и неприступное, стало еще более жестким, будто высеченное из древнего гранита. Не теряя ни секунды, он ринулся в атаку, словно разъяренный зверь, готовый растерзать свою жертву. Его движения были молниеносными и точными, каждая траектория отточена годами бескомпромиссных тренировок. С диким рыком, напоминающим вопль хищника, он взмахнул обеими руками, сжимая в них тяжёлые, стальные мечи, которые сверкали в лучах заходящего солнца.

Атмосфера задрожала от свиста металла, а земля под ногами Теодора содрогнулась от мощи его натиска. Но Зейн, как фантом из самых мрачных кошмаров, возник неожиданно. Одним стремительным движением он поднял ладони, встретив сокрушительный удар Теодора. Мощь столкновения была так велика, что казалось, сама реальность искажается вокруг них, как будто природа содрогается от их силы. Однако, вопреки ожиданиям, Зейн не отшатнулся назад. Вместо этого он, будто поглотив всю мощь удара, впитал её в себя. Темная энергия, окружавшая его, вспыхнула ярче, как искры в сердце пламени, пульсируя зловещим синим светом.
***
В следующее мгновение Зейн ответил убийственной контратакой. Его руки, словно две вспышки молнии, устремились к Теодору с такой мощью, что сама почва под ними задрожала от удара. Но Теодор был не так прост. В тот самый миг, когда Зейн обрушил на него всю силу своего нападения, Теодор, с нечеловеческой проворностью, отпрянул в сторону, выставив вперед вторую ногу. Он нанес стремительный удар в бок Зейна, и этот выпад оказался точным и беспощадным — Зейн отлетел назад, его тело врезалось в ствол древнего дерева, покрытого мхом, и от силы столкновения кора с треском осыпалась, словно старые воспоминания.

Теодор не дал своему противнику опомниться. Его лик, искаженный яростью, казался бесчеловечным, не оставляя места для сострадания. Он воздел руки, и из них вырвался взрыв темного пламени, густо-фиолетового и зловещего, словно живое существо. Этот огонь, полный злобы и жажды разрушения, стремительно набросился на Зейна, окутывая его своими смертоносными объятиями, как хищник, готовый к нападению.

Зейн, упав на колени, с трудом дышал, его грудь вздымалась и опускалась, как у раненого зверя. Кровь струилась по его лицу, затекая в глаза и создавая багряный туман, который застилал реальность. Он ощущал, как мрачное пламя проникает в его плоть, сжигая её и оставляя за собой лишь невыносимую боль и жгучий пепел. Теодор, тяжело дыша, приблизился к нему, его мечи мерцали зловещим светом в лучах заходящего солнца. Его голос, хриплый и полон ненависти, прорвался сквозь напряжённую тишину.

— Ты всё еще что-то знаешь, — проговорил Теодор, его слова звучали, как осколки разбитого стекла, вонзаясь в слух Зейна. — Где Истинный?!

Его глаза, полные ярости, пылали жарким огнём, готовым поглотить всё на своём пути. Тень пала на Зейна, скрывая его лицо от света, лишь кровь, медленно растекающаяся по его лицу, оставалась свидетельством жестокости прошедшей схватки.