За гранью света

Глава 18

Возвращение в лагерь было тихим, спокойным, умиротворяющим. Усталость, приятная, благодатная, смешанная с необычными, но приятными эмоциями, окутывала их всех, как мягкое, теплое одеяло. Они спрятали свои вещи, устроились поудобнее у потрескивающего костра, и вскоре заснули глубоким сном под шепот ночного леса, под мерцание звезд. День, полный ярких впечатлений, неожиданных знакомств, новых открытий, оставил глубокий след в их душах, наполнив их мыслями, чувствами, переживаниями.

Однако, утренний рассвет, обещавший спокойствие и отдых, был омрачен неожиданным, тревожным звуком. Долгий, протяжный, низкий гул, похожий на звучание трубы, разнесся по лесу, нарушая тишину, разбудив путешественников. Эйден, с характерным вздохом недовольства, приоткрыл глаза и посмотрел на небо, его лицо выражало смесь раздражения и любопытства.

— Привет, новый день! – пробормотал он, потягиваясь, разминая затекшие мышцы. – Что ты еще приготовил? Какие сюрпризы ждут нас сегодня?

Лириэль, проснувшись от звука трубы, посмотрела на Эйдена с вопросом в глазах.

— С кем ты там разговариваешь, Эйден? – спросила она, сонно потирая глаза. – С самим собой?

Эйден, сложив ладони в форме треугольника и соединив пальцы, ответил с нарочито умным, важным видом:

— С природой, Лириэль, с сегодняшним днем, с миром… Что опять происходит? Почему, куда бы мы ни пошли, нас всегда преследуют странности, неприятности? Неужели нельзя хоть немного отдохнуть, побыть в тишине и покое?

Не дослушав ворчание брата, Лириэль поднялась на ноги и, посмотрев в сторону города, резко воскликнула:

— Ага, и еще один странный темный маг. И он уже в городе. Чувствую, это не к добру…

Адальберт встал следом за ней и, вглядевшись вдаль, в сторону городка Фелдор, увидел знакомую, зловещую фигуру. Тот самый парень, который преследовал его с самого первого появления в этом мире, Теодор, посланник императора. Он стоял на главной площади города, окруженный свитой из слуг и принадлежащих ему людей, а также несколькими стражниками, которые явно охраняли его, подчеркивая его высокий статус, его власть. К Теодору подошла элегантная, красивая девушка, изящно поклонилась и что-то тихо ему шептала, сообщая какую-то важную информацию.

Эйден, быстро собирая свои вещи, с тревогой в голосе произнес:

— Нам пора уходить, ребята. Немедленно! Если этот тип узнает, что мы были здесь… беды не избежать. Он не остановится ни перед чем, чтобы нас найти…

Утренний рассвет, обещавший спокойствие и отдых, внезапно стал предвестником новых приключений, новых испытаний и, возможно, серьезной опасности.

Адальберт, уже готовясь последовать за Эйденом, скрыться в лесу, внезапно замер, словно пораженный громом. Его взгляд упал на фигуру, знакомую до боли, до дрожи в коленях. Среди оживленной толпы, недалеко от Теодора, стоял Эрик Харрис. Тот самый Эрик, которого они так долго искали, которого надеялись найти. Он, точно так же, как и несколько минут назад девушка, склонил голову в почтительном поклоне перед темным магом, демонстрируя свою покорность, свою преданность.

— Постойте! Стойте! – воскликнул Адальберт, забыв об осторожности, о необходимости скрываться. Его голос, полный удивления, некоторой паники, резко оборвал тишину, приковав к нему внимание Лириэль и Эйдена.

Лириэль и Эйден резко обернулись, встревоженные внезапным криком Адальберта. Лириэль, бросив на Эйдена раздраженный взгляд, спросила:

— Что случилось, Адальберт?

Адальберт указал на Эрика, стараясь говорить спокойно, но в его голосе все еще слышалась дрожь волнения.

— Это… это Эрик! Эрик Харрис! Тот самый маг, которого мы ищем! Он здесь! В этом городе!

— Ну почему?! Почему мы не можем хоть из одного города уйти без приключений?! – Эйден, услышав слова Адальберта, принялся снова ворчать, ругаться себе под нос, выражая свое недовольство, свою усталость от постоянных проблем. Но Лириэль, не выдержав его нытья, его жалоб, шлепнула его по предплечью, заставив его замолчать.

— Тише, Эйден! – прошипела Лириэль, предостерегающе глядя на брата. – Не поднимай шум! Адальберт, ты абсолютно уверен, что это он?

Адальберт кивнул, его лицо выражало смесь изумления, недоверия и нарастающей тревоги. Память услужливо подкинула ему яркие, четкие образы: золотистые волосы, собранные в тугой пучок, элегантная, но строгая одежда, проницательный взгляд красных глаз. Все совпадало с тем, как Эрик выглядел в тот самый первый день их встречи в этом странном, загадочном мире. Картина предстала перед ним столь же живо, столь же реально, как и тогда: внезапное появление Эрика, его странное, загадочное поведение, тайна, окутывавшая этого человека, как плотный туман…

Эйден, нахмурившись, посмотрел на своих спутников. Его лицо выражало крайнюю степень осторожности, подозрительности.

— В любом случае, мы не можем быть полностью уверены, что он на нашей стороне, – заявил он, его голос был напряженным, твердым. – Многое изменилось с тех пор, как вы его видели в последний раз…

— С чего ты взял, что он нам враг? – возразила Лириэль, скрестив руки на груди, и направила свой взгляд на брата, ожидая объяснений.

— Он только что поклонился этому жуткому типу, – заметила она, указывая на Теодора. – А это, как известно, явный признак полного подчинения, верности. Эрик служит Теодору… Это плохой знак…

— Ну, может… может, он просто вынужден так поступать, – неуверенно произнесла Лириэль, пытаясь найти хоть какое-то оправдание Эрику, хоть какой-то луч надежды. – Мы же ничего не знаем о его нынешнем положении… о том, что с ним произошло…

Эйден проворчал себе под нос, недовольно качая головой:

— Как всегда, полна оптимизма… Неисправима…

Адальберт, будто приняв какое-то важное, судьбоносное решение, кивнул сам себе. Его взгляд стал решительным, целеустремленным, на лице отразилось беспокойство, но и твердое намерение действовать.

— Эйден, Лириэль, – обратился он к своим спутникам, его голос был тихим, но полным решимости. – Вам нужно вернуться назад… К своим людям… Это слишком опасно…

Лириэль вскрикнула, растерянность и страх отразились на её лице.

— Что? Почему? – воскликнула она, её голос был полон недоумения, тревоги. – Мы не можем тебя бросить! Это безумие!

Адальберт продолжил, его взгляд был направлен куда-то вдаль, за горизонт, будто он видел что-то большее, чем просто
окружающий их лес, будто он видел свой путь, свою судьбу.

— Я и так подверг вас опасности… Из-за меня вы покинули свой дом… своих людей… Спасибо вам за помощь… за поддержку… На этом месте наши пути расходятся… Дальше я должен идти один… Остальное… я должен сделать сам…

Лириэль встревоженно посмотрела на Адальберта, её глаза были полны страха, беспокойства.

— Это просто безумие, Адальберт! – воскликнула она. – Тебя могут убить, если ты появишься в городе! Теодор не пощадит тебя!

Эйден, несмотря на свою обычную раздражительность, ворчливость, на этот раз проявил неожиданную решимость, твердость характера.

— Мы не оставим тебя одного, Адальберт, – заявил он, его голос был полон решимости. – Мы вместе пройдем через это…

Атмосфера сгустилась, стала напряженной, тяжелой. Легкость и беззаботность, царившие всего несколько часов назад, исчезли без следа. На их месте возникло напряженное ожидание, предчувствие опасности. Завеса неизвестности окутала всё вокруг, скрывая будущее в тумане сомнений, страхов. Но Адальберт почувствовал безграничную благодарность к этой необычной семейке, к их преданности, к их готовности прийти на помощь, несмотря ни на что.

— Так, план таков: мы переодеваемся в слуг дома лорда Эдмунда, проникаем в город, поговорим с Эриком и выясним, на чьей он стороне! – размахивая руками, Эйден с энтузиазмом объяснял свою идею. – Главное – не привлекать к себе внимания… Вести себя естественно… как обычные слуги… Только бы сначала найти подходящую одежду…

Внезапно его взгляд упал на группу слуг, которые деловито, быстро, сноровисто переносили вещи отряда Теодора внутрь особняка. Стража, изможденная, уставшая после долгого пути, также последовала за своим командиром, направляясь, по всей видимости, на отдых. Это был их шанс, их возможность проникнуть внутрь.

Лириэль, с молниеносной быстротой и ловкостью, воспользовавшись подходящей веточкой, оглушила одну из служанок. Быстрым, почти незаметным движением, она перетащила бесчувственное тело за кучу вещей, принадлежавших солдатам, скрывая его от посторонних глаз.

Эйден и Адальберт, используя вещи самих стражников в качестве подручных средств, быстро заткнули рты двум слугам, связали им руки за спиной и перевязали друг друга верёвкой, имитируя пленников. Переодевание было стремительным, неловким, но эффективным.

Теперь, одетые в простую, невзрачную и незаметную одежду слуг, состоящую из серых штанов и рубашек на распашку для парней и такого же цвета платья для Лириэль, и таща за собой тяжелые мешки с вещами солдат, они незаметно прошли за порог огромного, величественного поместья. Особняк поражал своим великолепием, роскошью, богатством: высокие колонны, изящная, искусная резьба на каменных стенах, величественные окна, из которых лился мягкий, теплый свет, освещая богато украшенные залы. Внутренние покои казались огромным, запутанным лабиринтом, полным тайн и загадок.

Дворецкий, суетливый, нервный мужчина в старомодной, но дорогой ливрее, поспешно гнал их вперед, подгоняя, торопя.

— Быстрее! Быстрее! Не мешкайте! – кричал он, размахивая руками. – У нас много работы!

Лириэль первой вошла в особняк, стараясь не привлекать к себе внимания. Проходя мимо дворецкого, тот внезапно остановил ее, положив ей руку на плечо. Лириэль, мгновенно опустила глаза, уткнувшись в пол, изображая покорность, страх.

— Что ты здесь делаешь? – строго спросил дворецкий, его голос был резким, недовольным. – Тебе срочно в прачечную! Помогать другим девушкам! Нечего слоняться без дела!

Лириэль, поклонившись, без единого слова последовала в указанном дворецким направлении, стараясь не выдать своего волнения.

Эйден, пройдя мимо дворецкого чуть быстрее, успел прошептать Лириэль на ухо:

— У выхода… в полночь… Жди нас там…

Лириэль едва заметно кивнула, скрываясь за поворотом, растворяясь в лабиринте коридоров.

Эйден и Адальберт, вместе с другими слугами, направились в сторону кухни, следуя за потоком людей.

Кухня особняка представляла собой настоящий бурлящий котел запахов, звуков, эмоций. Жар от печей обжигал лицо, а в воздухе витал густой, насыщенный аромат специй, трав, жареного мяса, смешиваясь с запахом пота и усталости. Кухарка – настоящая фурия, женщина с пышными формами и громовым голосом – ее крики резали слух, а слюна брызгала во все стороны во время ее гневных тирад.

– Где лекарственные напитки?! – прогрохотал ее голос, заставляя всех замереть на месте, боясь пошевелиться. – Я кому сказала?! Быстро принесите!

Эйден и Адальберт, неловко поставили мешки рядом с печью, надеясь остаться незамеченными в этой суете, в этом хаосе. Но их надежды рухнули в одно мгновение.

– Эй ты, новенький! – кухарка выхватила Адальберта из толпы слуг, указывая на него толстым пальцем. – Не стой столбом! Отнеси этот напиток в покои молодой госпожи! И чтобы через пять минут был там! Живо!

Она сунула ему в руки поднос с напитком. Адальберт взял его, как зачарованный, и замер в нерешительности, не зная, куда идти, в каком направлении двигаться.

– У выхода… в полночь… – прошептал Эйден ему на ухо и легонько толкнул в спину, подталкивая к действию.

Адальберт оглянулся и увидел рядом с собой другую служанку – молодую девушку с испуганными глазами. Она молча указала ему направление, боясь привлечь к себе внимание кухарки.

Они вместе покинули кухню, погрузившись в лабиринт коридоров и лестниц, который опутывал их все сильнее.

В этот момент гнев повара обрушился на Эйдена.

— Что ты делаешь, лопоухий болван?! – заорала она, её лицо покраснело от гнева. – Не знаешь, чем себя занять?! Так вот, иди помогай другим чистить картошку! И пошевеливайся!

Несколько капель слюны женщины попали Эйдену на лицо. Он машинально вытер их рукавом, пробурчав себе под нос:

— Нормальные у меня уши… Самые обычные…

Затем, взяв нож и небольшой таз с картошкой, Эйден принялся за работу, стараясь не привлекать к себе внимание разъяренной поварихи, стараясь стать невидимкой. Шум кухни, запахи еды, крики поваров, нескончаемая работа создавали гнетущую атмосферу, наполненную напряжением и ожиданием.

Адальберт, стараясь запомнить извилистые коридоры особняка, напоминающие запутанный лабиринт, осторожно продвигался вперед, внимательно всматриваясь в каждую арку, в каждый поворот, в каждый темный угол. Сердце тревожно колотилось в груди, напряжение не покидало его ни на секунду. Внезапно, в конце коридора, перед ним возникли массивные двери, затейливо украшенные замысловатыми серебристыми узорами, мерцающими, сияющими в приглушенном свете факелов.

Остановившись перед дверями, он огляделся по сторонам, стараясь быть незаметным, не привлекая к себе внимания. Двери плавно распахнулись, и девушка-служанка грациозно, бесшумно вошла внутрь. За ней, стараясь не пролить ни капли зеленоватой жидкости, похожей на вязкую жижу, последовала другая слуга с подносом в руках, двигаясь осторожно, плавно, как будто несла драгоценный сосуд. Адальберт, напрягая все свои силы, собрав всю свою волю в кулак, последовал за ними, стараясь войти незаметно, слиться с тенью.

Покои поразили его своим убранством, своей роскошью, своим великолепием. Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь тяжелые занавеси, освещая изысканную обстановку: богато украшенную мебель из темного, полированного дерева, мягкие, пушистые ковры, изысканные статуэтки, картины в золоченых рамах. В центре комнаты, у окна, обрамленного струящимися шелковыми занавесями, стояла девушка – та самая, которую Адальберт видел ранее, встречающую отряд левантийцев. Она казалась невероятно хрупкой, изящной, утонченной, но в ее осанке, в ее гордо поднятой голове чувствовалась некая скрытая сила, величественность, благородство, не соответствующие её юному возрасту. Её взгляд был устремлен вдаль, за окно, затуманенный легкой печалью, задумчивостью.

Адальберт застыл на месте, пораженный ее красотой, ее необычайной аурой, ее магнетизмом. Девушка-служанка, проводившая его, нежно толкнула его за локоть, как будто осознавая его замешательство, его ступор. Лишь тогда девушка у окна обратила на него внимание, ее взгляд, словно луч света, скользнул по Адальберту. Ее губы изогнулись в легкой, загадочной улыбке, освещая ее лицо, делая его еще более прекрасным. Воздух в комнате сгустился, наполнился неким таинственным очарованием, магией ее присутствия.

Адальберт, слегка смутившись, покраснел, но всё же протянул девушке поднос с напитком, стараясь не встречаться с ней взглядом. Его взгляд невольно зацепился за её изящные, тонкие руки, когда она взяла изящный кувшинчик с подноса. Он наблюдал за ней, завороженный, как она делает небольшой глоток, как ее губы слегка коснулись края чаши, как ее горло двигалось, проглатывая жидкость. За её спиной, две служанки едва слышно хихикнули, их смешки были легкими, как дуновение ветерка, как шелест шелка на фоне торжественной, величественной обстановки покоев.

Бьянка, с легкой, благодарной улыбкой, кивнула Адальберту и вернула ему пустой кувшинчик на поднос. Адальберт, неловко поклонившись, опустил глаза, стараясь скрыть свое смущение, свою растерянность. Девушка-служанка, которая его сопровождала, легонько толкнула его в бок, как бы подталкивая к отступлению. Она ободряюще улыбнулась ему и повела обратно, к выходу из покоев.

По дороге на кухню, между неловкими паузами, Адальберт всё же смог познакомиться со своей спутницей. Она назвала имя своей госпожи – Бьянка. «Красивое имя, как и сама», – подумал Адальберт, все еще находясь под впечатлением от встречи с девушкой. Служанка, в свою очередь, тоже представилась, но ее имя, к сожалению, вылетело из головы Адальберта, затерялось в вихре мыслей и эмоций. Его разум был всё ещё под впечатлением от встречи с Бьянкой, от ее красоты, от ее загадочности.

Кухня встретила его прежним хаосом, шумом, суетой. Эйден стоял посреди кухни, склонившись над тазом с картошкой, а повариха, с лицом багрового цвета, орала на него во всю глотку, не стесняясь в выражениях. Ее слова были нескончаемым потоком ругательств, упреков, обвинений, а брызги слюны летели во все стороны, как ядовитый дождь. Адальберт, притворившись занятым, делал вид, что что-то тщательно чистит, перебирая овощи, беря один и тут же кладя его обратно.

Когда буря стихла, и повариха, наконец, ушла, удовлетворенная тем, что выплеснула свой гнев, Адальберт подошел к Эйдену. Он увидел, что руки Эйдена покрыты мелкими порезами, кровь медленно стекала по его пальцам, капая на пол.

Эйден, морщась от боли, принялся пародировать голос поварихи, передразнивая ее гневные интонации:

— Кто будет есть картофель с кровью! – прошипел он, прищурившись, изображая злобную гримасу.

Адальберт не выдержал и рассмеялся, напряжение последних минут, наконец, отпустило его.