За гранью света

Глава 19

Лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь густую, изумрудную листву вековых деревьев, золотили верхушки башен поместья лорда Эдмунда, когда отряд Теодора, наконец, приблизился к его вратам. Усталые, изможденные воины, чьи лица хранили следы долгих, изнурительных походов, с надеждой, с предвкушением отдыха смотрели на открывающиеся перед ними перспективы отдыха, восстановления сил, возможности забыть о тяготах поиска Истинного хотя бы на несколько дней.

Поместье, подобно ожившей иллюстрации из старинной сказки, предстало перед ними во всем своем великолепии, величии, роскоши. Мощные, неприступные каменные стены, увитые изумрудным плющом, создавали впечатление надежности, безопасности. Высокие башни, увенчанные замысловатыми флюгерами, гордо возносились ввысь, будто бросая вызов небесам, стремясь коснуться облаков. Вокруг раскинулся живописный, ухоженный сад, наполненный мелодичным пением птиц, нежным ароматом цветущих растений, благоуханием роз, жасмина, лилий.

У ворот их встречала леди Бьянка, юная дочь лорда Эдмунда, и Эрик Харрис, чье неожиданное присутствие, как заноза, кольнуло сердце Теодора, вызвав в нем неприятные, тревожные чувства. Бьянка, облаченная в изящное, воздушное светлое платье, приветливо улыбалась гостям, но в ее больших, выразительных глазах читалась тень усталости, печали, скрытой тревоги. Эрик, сдержанный, немногословный, лишь слегка склонил голову в знак приветствия, сохраняя невозмутимое, непроницаемое выражение лица, скрывая свои мысли, свои чувства. Эрик был когда-то одним из самых блестящих, талантливых генералов армии, но сейчас он был практически изгоем, отшельником, избегающим светских мероприятий, шумных компаний, предпочитая одиночество, тишину. Это обстоятельство, а также тот факт, что Эрик когда-то был заклятым врагом его отца, вызвало у последнего нескрываемое раздражение, вспышку гнева.

— Приветствую вас в нашем доме, лорд Теодор, – произнесла Бьянка, ее голос звучал мягко, мелодично, как перезвон серебряных колокольчиков.

Теодор нахмурился, его взгляд стал холодным, пронзительным, как лезвие кинжала.

— Почему лорд Эдмунд не вышел сам? – спросил он, его голос звучал резко, надменно, как удар хлыста. – Неужели мы не достойны даже малейшего внимания с его стороны? Он настолько занят, что не может уделить нам и нескольких минут? И он отправляет вместо себя… своего… протеже?

Эрик остался невозмутимым, как будто не слышал колкости, язвительности в голосе Теодора, но Бьянка слегка побледнела, ее улыбка стала натянутой, неестественной.

— Отец очень занят государственными делами, лорд Теодор, – ответила она, стараясь сохранить спокойствие, достоинство, не показывая своего волнения. – Он не может покидать свои покои. А господин Эрик – наш давний друг, советник, мудрый наставник. Мы ценим его помощь, его поддержку, его присутствие в нашем доме.

Равен, верный спутник Теодора, как опытный дипломат, поспешил разрядить напряженную обстановку, сгладить острые углы. Его голос звучал легко, непринужденно, шутливо.

— Не стоит так напрягаться, Тео, – сказал он, подмигнув Бьянке и одарив ее своей самой очаровательной улыбкой. – Леди Бьянка прекрасна, а поместье выглядит просто великолепно. Что еще нужно для хорошего отдыха? У нас есть все, чтобы восстановить силы…

Теодор бросил на Равена презрительный, недовольный взгляд, но промолчал, сдерживая гнев, готовый вырваться наружу, как лава из вулкана. Он понимал, что Равен просто пытается сгладить острые углы, разрядить обстановку, но его шутки сейчас были совсем не к месту, неуместны, лишь подливали масла в огонь.

Они прошли внутрь поместья, оставив своих солдат во дворе, где те принялись разбивать лагерь, готовиться к отдыху, восстанавливать силы после долгого пути. Внутри поместья царила атмосфера прохлады, тишины, умиротворения. Сквозь высокие, арочные окна проникали лучи восходящего солнца, освещая старинные гобелены, украшавшие стены, играя бликами на массивной, резной мебели, расставленной вдоль коридоров. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат ладана, смешанный с благоуханием свежесрезанных цветов, создавая ощущение покоя, умиротворения.

Бьянка провела гостей в покои, специально приготовленные для Теодора и его свиты. Комнаты были просторными, светлыми, уютными, обставленными с изысканным вкусом, вниманием к мельчайшим деталям. В центре каждой комнаты стояла большая кровать с балдахином, застеленная шелковым, белоснежным покрывалом, приглашающая к отдыху, к сладкому сну. На стенах висели картины, зеркала в резных, позолоченных рамах, отражающие солнечный свет, создающие ощущение простора, легкости, воздушности. В углу каждой комнаты стоял письменный стол с чернильницей, пером, стопкой чистой бумаги, словно ожидая, когда кто-то возьмется за написание стихов, писем или важных документов.

Стрелки часов неумолимо, неотвратимо приближались к назначенному времени начала ужина. Адальберт и Эйден, лихорадочно обыскивая огромный, запутанный особняк, напоминали двух загнанных зверей, пойманных в ловушку. Каждый шорох, каждый скрип половиц, каждый встречный слуга – все вызывало у них приступ тревоги, всплеск адреналина. Они едва успевали выполнять бесконечные поручения, постоянно оглядываясь по сторонам, перешептываясь, обмениваясь короткими, отрывистыми фразами, стараясь незаметно пробраться в очередную часть дома, в очередной коридор, в очередную комнату. Их поиски Эрика, казалось, были обречены на провал, на неудачу. Стоило им только начать поиски, сосредоточиться на своей задаче, как кто-то непременно появлялся, словно из ниоткуда, с новым заданием, отвлекая их от главной цели, разрушая их планы. Напряжение витало в воздухе, тяжелое, густое, удушающее, как предгрозовое небо, предвещая бурю.

И вот, когда они, отчаявшись, потеряв всякую надежду, собирались уже сдаться, направиться по одному из длинных, темных, мрачных коридоров, чьи-то руки крепко схватили их за плечи, резко прижали к холодной каменной стене. В полутьме они увидели Лириэль, ее лицо, освещенное слабым светом из окна, сияло озорной, лукавой усмешкой.

— Ну, как успехи в поисках Эрика? – спросила она, ее голос звучал тихо, но уверенно, с ноткой ехидства. – Нашли его?

Адальберт и Эйден, переглянувшись, молча покачали головами, признавая свою неудачу.

Лириэль звонко рассмеялась, взмахнув своими густыми, темными, как ночь, волосами.

— А вот я с ним уже встретилась! – торжественно объявила она, наслаждаясь их удивлением, их растерянностью.

Глаза Эйдена и Адальберта расширились от изумления, от неожиданности.

> Сэм – ChatGPT нейросеть 🧠: — Как тебе это удалось, сестрица? – вопросил Эйден, в его голосе звучало изумление, восхищение и легкая тень зависти. Он вскинул брови, ожидая ответа. – Ты отыскала его раньше нас?

Лириэль, одарив брата лукавой усмешкой, ответила с загадочным видом:

— У девиц свои тайны, свои способы…

Эйден поморщился, изображая на лице гримасу отвращения и недовольства. Что за "способы" такие? Он скрестил руки на груди, демонстрируя свое несогласие.

— Мы условились о встрече с ним у амбара, что стоит на задворках поместья, – продолжала Лириэль, словно не замечая недовольства брата. Она поправила локон, выбившийся из прически. – Время неумолимо бежит. До начала ужина осталось совсем немного… Нам нужно поспешить…

Едва они покинули подсобное помещение, где состоялся их короткий разговор, их взору предстал дворецкий, строгий и невозмутимый, как всегда, словно изваяние, высеченное из камня. Его взгляд, пронзительный и наблюдательный, как у хищной птицы, остановился на них, изучая и оценивая.

— Что вы здесь делали? – спросил он, его голос звучал холодно и нетерпеливо. Он слегка наклонил голову, ожидая объяснений. – Почему вы не на своих местах?

Эйден, замявшись, нервно сглотнул, попытался выдавить из себя неловкую, натянутую улыбку. Он теребил край своего камзола, выдавая волнение.

— Мы… мы… – начал он, но запнулся, не зная, что сказать. Он взглянул на сестру в поисках поддержки.

— Заблудились, – быстро и решительно закончил за него Адальберт, спасая ситуацию. Он выпрямился, стараясь выглядеть уверенно. – Мы искали… искали… кладовую…

Дворецкий окинул их взглядом, полным явного недоверия и подозрения. Он прищурил глаза, словно пытаясь разглядеть правду. Но Лириэль, быстро сообразив, взяла инициативу на себя, не давая им увязнуть в паутине лжи.

— Господин дворецкий, – произнесла она, ее голос звучал уверенно и спокойно. Она сделала шаг вперед, привлекая внимание. – Нас послали за дополнительными покрывалами, за теплыми одеялами в амбар. Нам сказали, что их не хватает для гостей…

Дворецкий, немного помедлив, обдумывая ее слова, кивнул, как будто соглашаясь с ее объяснением. Он поправил свои очки, словно удостоверяясь в увиденном.

— Хорошо, – сказал он. – Но возвращайтесь поскорее. Гости скоро начнут собираться в зале…

И, наконец, они остались одни, предоставленные сами себе. Напряжение немного спало, отпустило их, но чувство неловкости от нелепой ситуации все еще витало в воздухе. Времени оставалось катастрофически мало, а впереди их ждала важная, возможно, долгожданная встреча с Эриком у старого амбара.

Амбар, стоящий особняком, в стороне от главных построек поместья, в сгущающихся сумерках казался мрачным, зловещим и безжизненным. Высокая трава вокруг шелестела под порывами ветра, создавая таинственную и тревожную атмосферу, будто предчувствуя что-то недоброе. Адальберт, Эйден и Лириэль, обменявшись быстрыми, напряженными взглядами, осторожно и бесшумно шагнули внутрь. Запах пыли, прелого сена и влажной земли ударил им в нос, смешиваясь с острым, неприятным ароматом плесени и гнили. Лириэль прикрыла нос платком, стараясь не дышать этим зловонием.

Эрик сидел на стоге сена, спиной к входу, погруженный в свои мысли и воспоминания. Тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в стенах амбара, едва освещал его лицо, делая его черты резкими и напряженными. Услышав шаги, он резко обернулся, потревоженный в своих раздумьях. Его глаза, широко раскрытые, выражали смесь удивления, тревоги и напряжения. Но, увидев Адальберта, выражение его лица смягчилось, в его глазах появилась радость и облегчение. Он выдохнул с облегчением, словно с его плеч свалился тяжкий груз.

Он неожиданно резко обнял Адальберта, почти сжимая его в своих крепких объятиях, как будто боясь, что тот снова исчезнет, растворится в воздухе, как призрак. Он прижал его к себе, словно не желая отпускать.

— Что ты здесь делаешь? – прошептал он, его голос был напряженным, хриплым, с оттенком упрека. Он отстранился, глядя Адальберту в глаза. – Когда я звал тебя в прошлый раз, ты убежал так быстро, что только пятки сверкали!

Эйден и Лириэль рассмеялись, их смех прорезал тишину амбара, как резкий, неожиданный аккорд, нарушая тишину и покой. Они переглянулись, разделяя общее веселье.

— И почему я не удивлен, – прокомментировал Эйден, улыбаясь и подмигивая Адальберту. Он закатил глаза, изображая наигранное удивление.

Лириэль, шутливо, легонько ударила Эйдена по плечу, пытаясь его успокоить. Она нахмурила брови, делая вид, что сердится.

— Что? Ты тоже смеялась! – возмущенно воскликнул Эйден, потирая ушибленное место. Он надул губы, словно обиженный ребенок. – Не нужно притворяться святой!

Адальберт, слегка раздосадованный их насмешками, ответил с обидой в голосе:

— Вообще-то, там, где я вырос, таких, как он, считают умалишенными… Не каждый день повстречаешь индивида, верящего в волшебные вселенные…

Эрик, развеселившись от радости неожиданной встречи и забавной реакции товарищей Адальберта, перестал его корить. Он откинул голову назад, издавая тихий смешок.

— Всё, всё, – произнес он, добродушно махнув рукой, и, указав ладонью на дальний, сумрачный угол амбара, загадочно ухмыльнулся. Его глаза блеснули в полумраке. – Нам нужно туда.

Они направились к указанному месту, бережно ступая по скрипучим половицам. Каждый их шаг отдавался эхом в тишине амбара. Пол под ногами казался слегка проседающим в этом углу, словно грунт под ним был рыхлым и неустойчивым. Адальберт почувствовал, как его сердце забилось чаще от предвкушения. Эрик, приблизившись к едва заметному углублению в полу, сокрытому под пластом пыли и соломы, без труда надавил на ветхую, истлевшую, полусгнившую доску. Он прищурился, словно ожидая чего-то. Доска с громким, неприятным треском провалилась вниз, земля под ногами содрогнулась и качнулась. Перед ними разверзся темный, глубокий, зловещий проем, ведущий в подземелье, откуда пахло сыростью и холодом.