За гранью света

Глава 29

Теодор, собрав остатки сил и решимости, направился в свои временные покои. Голова всё ещё гудела, но ярость и жажда мести, бушевавшие в его душе, заглушали физическую боль. Он быстро переоделся, накинув тёмный плащ, скрывающий его худощавое тело. Выйдя из поместья, он сразу же наткнулся на сцену хаоса, развернувшуюся на заднем дворе.

Эрик, израненный и окровавленный, отчаянно сражался с огромным чёрным зверем, чьи алые глаза горели в сумерках. Рядом, рыдая, стояла леди Бьянка, её тело сотрясалось от рыданий. Теодор вспомнил слова Равена о том, что лорд Эдмунд и есть тот самый зверь, терроризирующий округу. В его голове не укладывалось, как человек мог превратиться в такое чудовище.

Но внезапно его внимание привлекло нечто другое. В центре двора, окружённый клубами тёмной энергии, стоял Драстен. Он сражался с Истинным, и, судя по всему, играючи побеждал. Драстен двигался с невероятной скоростью и грацией, его атаки были точными и безжалостными. Истинный, израненный и обессиленный, едва держался на ногах.

— Твой отец меня недооценивал, — произнёс Драстен холодным, презрительным тоном, поднимая в воздух израненное тело Истинного с помощью тёмной магии. — Он относился ко мне с высокомерной снисходительностью. Но я его убил. И тебя убью, жалкая надежда всего мира!

Адальберт, собрав остатки сил, атаковал Драстена с неистовой яростью. Из-под земли с треском вырвались толстые корни, извиваясь, словно гигантские змеи, и попытались оплести ноги Драстена. Острые, как бритвы, шипы, выстреливали из земли, целясь в наместника. Воздух наполнился свистом рассекаемого воздуха. Драстен, двигаясь с невероятной скоростью, уклонялся от атак, оставляя за собой фантомные следы. Он взмахнул рукой, и волна тёмной энергии обрушилась на наступающие корни, превращая их в пепел. Земля под ногами задрожала.

Адальберт не сдавался. Он сплёл из лиан плотный щит, защищаясь от ответного удара Драстена. Взмахом руки он призвал стену из колючих кустов, преграждая Драстену путь. Наместник, не замедляя шага, пробил стену сгустком тёмной энергии, оставив после себя дымящуюся пробоину.

Драстен атаковал. Он создал из тёмной энергии острые, как клинки, снаряды и обрушил их на Адальберта. Юноша едва успел уклониться, кувырком отскочив в сторону. Его плащ был изодран в клочья, на руках появились глубокие царапины.

Адальберт, превозмогая боль, контратаковал. Он призвал из-под земли острые каменные глыбы и швырнул их в Драстена. Наместник, окружённый тёмной аурой, отразил атаку магическим щитом. Глыбы разлетелись на осколки, осыпав двор каменным дождём.

Драстен, двигаясь словно хищник, приближался к Адальберту. Его глаза горели холодным огнём, а на губах играла жестокая усмешка. Он поднял руку, готовясь нанести решающий удар. В воздухе запахло озоном.

Вокруг бушевал хаос. Рёв Эдмунда, крики ужаса, треск ломающихся деревьев, грохот магических взрывов – всё слилось в единый оглушительный гул. Небо затянули чёрные тучи, сквозь которые пробивались вспышки молний, освещая сцену смертельной схватки. Исход битвы был непредсказуем, каждый миг мог стать последним.

Адальберт оказался лёгкой добычей. Новичок в магии, неумелый в рукопашном бою, он не представлял для Драстена никакой угрозы. Удары сыпались на него градом, каждый вызывая вспышку боли, но не принося Драстену никакого удовлетворения. Он ожидал большего сопротивления, более ожесточённой борьбы, но избиение сына своего заклятого врага оказалось до отвращения простым. В памяти всплыли годы, проведённые в академии, высокомерный взгляд принца Артура, презрительно отвергающего предложение дружбы. "Ты такой же подхалим, как и твой отец," – эти слова, словно раскалённые угли, жгли душу Драстена. Он помнил, как сжимались кулаки, как хотелось доказать Артуру, что он другой, что он не станет пресмыкаться перед сильными мира сего. Он ненавидел отца за то, как тот раболепно кланялся императору, выслуживаясь перед ним, и ненавидел Артура за то, что тот видел в нём отражение отца. Драстен не хотел пресмыкаться, но отец каждый раз заставлял, твердя, что это единственный способ приблизиться к имперской семье.

И вот теперь, стоя над поверженным Адальбертом, Драстен вдруг осознал, что Артур был прав. Он сам стал таким же, как его отец. Он усыновил ребёнка лишь для того, чтобы получить место в совете министров, убил жену, чтобы доказать свою преданность императору и стать наместником. Преданность, изначально вызванная желанием отомстить Артуру и его друзьям за отказ в дружбе, переросла в ненасытную жажду власти, в стремление подняться всё выше и выше, доказать всем, что он чего-то стоит.

Эти мысли, словно вихрь, проносились в голове Драстена, подпитывая его ярость. Он потерял здравый смысл, забыл о своём приказе оставить Истинного в живых. Магическая энергия пульсировала в его венах, тёмная аура окутывала его, словно плащ. Удары становились всё сильнее, всё безжалостнее.

Адальберт, израненный и обессиленный, едва дышал. Его тело было покрыто ссадинами и кровоподтёками, кости ныли от боли. Но он продолжал сопротивляться, отчаянно цепляясь за жизнь, за последнюю надежду. Его глаза, полные боли и решимости, смотрели прямо в глаза Драстена, словно бросая ему вызов. Адальберт, несмотря на боль и изнеможение, собрал последние силы. Он увернулся от удара, направленного в голову, и откатился в сторону. Драстен усмехнулся.

– Упорный, – прошипел он, делая выпад вперёд. Его руки окутывала тёмная энергия. Адальберт едва успел поставить блок, магический щит, сотканный из корней деревьев, на мгновение защитил его от удара. Но сила Драстена была слишком велика. Щит треснул, рассыпаясь на осколки. Драстен с силой отшвырнул Адальберта, юноша с хрипом упал на землю.

Адальберт попытался подняться, но Драстен наступил ему на грудь, пригвоздив к земле. "Конец," – прошептал наместник, поднимая руку для последнего удара. Его пальцы пылали тёмной энергией, готовой обрушиться на беззащитного Адальберта.

Теодор, не колеблясь, ударил. Сгусток тёмной энергии, выпущенный им, со свистом пронёсся по воздуху и попал Драстену прямо в спину. Наместник пошатнулся, отвлекаясь от измученного Истинного, который с хрипом втянул воздух, осознавая, что был на волосок от смерти.

— Мне нужны ответы, отец! – Голос Теодора, холодный и жёсткий, прорезал хаос битвы.

Драстена словно током ударило. Адальберт, Теодор… Мальчишка, которого он должен был оберегать, чтобы проложить себе путь к абсолютной власти. Драстен с ужасом осознал, как низко пал. Он стал тем, кого презирал – жадным до власти тираном, готовым на всё ради своих амбиций.

"Нет! Я не такой, как мой отец! Я лучше!" – Эта мысль, словно безумный набат, билась в его голове. Ему нужно было доказать это. Доказать всем, и прежде всего – самому себе. И для этого нужно было уничтожить Теодора, ведь с него и всё началось.

— Ты… ты убил Кэли! Почему?! – голос Теодора, хриплый от ярости, прозвучал как удар грома.

Этот вопрос стал спусковым крючком. Ярость, давно кипевшая в Драстене, вырвалась наружу неудержимым потоком. Здравый смысл испарился, уступая место всепоглощающему безумию.

— Молчать! – взревел Драстен, обрушивая на Теодора волну тёмной энергии.

Теодор встретил атаку собственной тёмной магией. Два потока тьмы столкнулись, сотрясая пространство. Теодор не был так силён, как Драстен, но годы, проведённые в борьбе за выживание, научили его использовать магию с хитростью и эффективностью. Драстен понял, что его опасения были не напрасны. Теодор был силён.

Сражение разгорелось с новой силой. Драстен атаковал яростно, используя всю мощь своей тёмной магии. Он создавал тёмные энергетические клинки, которые с шипением рассекали воздух, целясь в Теодора. Но юноша, ловко уклоняясь, отражал атаки собственными тёмными щитами, контратакуя сгустками тёмной энергии. В какой-то момент Теодору удалось повалить Драстена на землю.

— Почему ты убил Кэли?! – прокричал Теодор, прижимая отца к земле.

Драстен разразился истерическим хохотом. В этот момент он признался себе в том, что бежал от правды всё это время. Он убил свою жену, женщину, которую взял в жёны лишь для продвижения по службе. Смех сменился горьким шёпотом: «Артур… был прав…»

Пока Драстен боролся со своими демонами, Теодор, голосом полным боли и отчаяния, произнёс слова, которые услышал только Адальберт:

— Всю свою жизнь… я боролся… чтобы быть полезным… чтобы показать тебе… что я достойный сын… — голос Теодора дрожал, — …но всё это время… я не мог оправдать твоих ожиданий… Потому что я не был… тем сыном, которого ты хотел… Я так хотел… заслужить твою благосклонность… твоё признание… Исправить ошибки женщины… которую я ненавидел… которую считал недостойной тебя… Стать настоящей семьёй… как она того хотела… — из глаз Теодора покатились слёзы, — Почему… почему ты так поступил?! С ней?! С нами?!

Слёзы Теодора, катившиеся по его щекам, неожиданно вызвали в Адальберте странное чувство. Он, тот, кто гонялся за ним, угрожая его и безопасности его друзей за всё время, что он находился в этом мире, вдруг почувствовал по отношению к нему укол… сострадания? Это было новое, незнакомое чувство, противоречащее всей той злости и ревности, что он питал к приёмному сыну наместника. Адальберт с усилием поднялся, оглядывая двор. Хаос битвы захватил всё вокруг. В это время вокруг бушевала настоящая война. Лириэль управляла потоками магической энергии природы. Волны зелёного света вырывались из её рук, оплетая солдат Драстена колючими лианами, сбивая их с ног острыми шипами, вырастающими из-под земли. Эйден, лишённый своего копья, смертельным вихрем носился между врагами, его ножи мелькали в воздухе, оставляя за собой кровавые следы. Эрик, движимый яростью и отчаянием, сражался голыми руками, с невероятной силой обрушивая удары на солдат наместника.

Бьянка всё ещё пыталась вразумить отца, её голос, полный отчаяния, тонул в грохоте битвы.

Адальберт уже хотел броситься на помощь друзьям, когда заметил неладное. В глазах Драстена плескалось безумие. Пока Теодор, захлёбываясь слезами, говорил о своём желании быть достойным сыном, наместник незаметно собирал сгустки тёмной магии на кончиках пальцев. Его лицо было искажено гримасой ненависти. Он собирался ударить Теодора в спину.

— Берегись! – крикнул Адальберт, отталкивая Теодора в сторону.

Сгусток тёмной энергии пронёсся мимо лица Теодора, оставив после себя след жгучего холода. Драстен, взбешённый провалом своей атаки, встал, его тело сотрясалось от ярости. Он был похож на дикого зверя, загнанного в угол. Внезапно он выпустил мощный импульс тёмной энергии, охвативший всё вокруг чёрным пламенем. Пламя охватило его самого, Теодора и даже бессознательное тело Истинного.