За гранью света

Глава 30

Борясь с накатывающей волной безумия, Эдмунд, уже принявший облик могучего грифона, заметил краем глаза движение Драстена. Наместник, с искаженным от ярости лицом, собирал темную энергию в своих руках, целясь в Адальберта – последнюю надежду этого мира. В этот момент все мысли о собственной боли, о проклятии, отступили на задний план. Остался лишь один, всепоглощающий инстинкт – защитить. Защитить их, защитить будущее, защитить свою дочь.

Эдмунд понимал, что это конец. Долгая жизнь, полная сражений и потерь, подходила к концу. Он был готов к смерти, принял ее как неизбежность. Единственное, что правда волновало его – это Бьянка. Его маленькая девочка, которая сейчас, с искаженным от ужаса лицом, пыталась пробиться к нему сквозь хаос битвы. И это было так… неправильно. Бьянка родилась хрупкой, болезненной. Эдмунд всегда думал, что будет защищать ее всю свою жизнь, оберегать от всех невзгод. Но проклятие, исказившее его тело, изменило и его дочь. Она стала сильной, смелой, готовой сражаться за то, во что верит.

В памяти всплыл день, когда он впервые увидел ее. Охваченный горем от потери жены, он не сразу смог подойти к колыбели. Но когда, наконец, взял на руки крошечный сверток, Бьянка, словно узнав отца, схватила его за бороду своими крошечными пальчиками и потянула, словно пытаясь удержать его рядом. Её глазки, большие и ясные, смотрели на него с любопытством и… любовью? В тот момент, сквозь пелену горя, в его сердце проник лучик тепла. Он понял – эта девочка станет его жизнью, его смыслом, его всем.

Сейчас, видя, как Бьянка, заливаясь слезами, пытается докричаться до него, умоляя остановиться, Эдмунд чувствовал, как сердце разрывается на части. Из его глаз, золотистых, как у орла, текли слезы, оставляя влажные дорожки на перьях. Он так не хотел оставлять ее одну в этом жестоком мире! Рядом с ней сражался Эрик, защищая ее своим телом от ударов солдат наместника. "Защити ее," – беззвучно молил Эдмунд, взгляд его был устремлен на дочь. "Пожалуйста, защити ее…"

Его время пришло. С этой мыслью, Эдмунд, могучий грифон, чудовище с виду, бросился на защиту детей, принимая на себя удар, предназначенный Адальберту. Он укрыл их своим огромным телом, словно щитом, заслоняя от тьмы, исходящей от Драстена. В последний момент он увидел лицо Бьянки, искаженное отчаянием, и услышал ее крик. И после – тьма.

Мир Бьянки рухнул, расколовшись на тысячи острых осколков, когда могучее тело грифона, теперь безжизненное и тяжелое, рухнуло на землю, подняв облако пыли. Вся ее жизнь, все ее существование до этого момента вращалось вокруг отца, вокруг его силы и защиты. И теперь, видя его распростертым на земле, бездыханным, она физически чувствовала, как внутри разрастается пустота, холодная, бездонная, поглощающая все светлое и теплое, что еще оставалось в ее душе. Каждая клеточка ее тела кричала от боли, отчаяния и невыносимого, разрывающего ее на части чувства вины. Она знала о проклятии, знала, какую страшную, непомерную цену платит отец за каждую трансформацию, каждый раз балансируя на грани жизни и смерти. Горячие слезы, не переставая, текли по ее щекам, застилая глаза, размывая картину хаоса и разрушения, творящегося вокруг. Крик, полный боли и отчаяния, застревал в горле, не в силах пробиться сквозь сжимающую ее грудь, словно железные тиски, боль. Её мир, некогда яркий, полный смысла и надежд, сузился до одной точки – бездыханного тела отца, распростертого на земле, его могучие крылья, некогда символ силы, мощи и защиты, теперь бессильно лежали, раскинутые в стороны, словно сломанные.

Эрик, лицо которого было искажено смесью ужаса, горя и отчаяния, резко оттащил Бьянку назад, подальше от эпицентра взрыва темной, зловещей магии, который в одно мгновение поглотил Драстена и Эдмунда, оставив после себя лишь дымящуюся воронку и запах гари. В его ушах все еще стоял оглушительный грохот, а перед глазами плыли темные, расплывчатые пятна. Его сердце разрывалось на части от невыносимой боли. Он любил Эдмунда почти как отца, как самого близкого друга, и теперь его не стало. Пустота, образовавшаяся в его душе, казалась невосполнимой. И Адальберт... его крестный сын, тихий, добрый мальчик, надежда на лучшее будущее… оказался так близко к смертоносному пламени. Мысль о том, что он мог пострадать, что он мог погибнуть, пронзала его острой, нестерпимой болью. Вокруг царил хаос. Солдаты наместника, лишившись своего предводителя, метались в растерянности, словно стадо овец, потерявших пастуха, не зная, что делать, куда идти. Их боевой дух был сломлен, в их глазах читался неподдельный страх и полное непонимание происходящего. Лириэль и Эйден, оглушенные взрывом и потрясенные увиденным, стояли неподвижно, словно статуи, пытаясь осмыслить произошедшее, собрать разрозненные фрагменты реальности в единую картину.

Сквозь пелену горя и отчаяния, окутавшую поле боя, первым пришел в себя Эрик. Он чувствовал, как силы покидают его, как тьма, холодная и безжалостная, подступает к краям сознания, грозя поглотить его целиком. Но он должен был успеть. Должен был спасти хоть кого-то из этой кровавой бойни. Собрав волю в кулак, превозмогая нестерпимую боль в теле и слабость, которая волнами накатывала на него, он обратился к Лириэль и Эйдену, которые, оглушенные взрывом, приходили в себя неподалеку. Его голос был хриплым, прерывающимся, каждое слово давалось с огромным трудом, словно он говорил сквозь толщу воды:

-Заберите Адальберта… Быстрее! Я… открою портал.- Дрожащей рукой, с трудом разжимая сжатые судорогой пальцы, он достал из кармана брюк кольцо – последний шанс, последнюю надежду на спасение. Кольцо, которое он хранил, словно драгоценную реликвию, надеясь, что никогда не придется им воспользоваться.

В этот момент Эйден и Лириэль, очнувшись от оглушившего их взрыва, увидели Адальберта, лежавшего без сознания под огромным телом Теодора. Они не понимали, как оказались так близко друг к другу посреди этого хаоса, но, не раздумывая ни секунды, бросились к Адальберту, пытаясь вытащить его из-под тяжести безжизненного тела. Страх за друга придал им сил, и они, превозмогая слабость и ужас, сковавший их сердца, старались как можно бережнее освободить Адальберта.

Только после того, как Адальберт был в безопасности, Эрик, собрав последние силы, прокричал, его голос с трудом пробивался сквозь шум ветра и стоны раненых:

-Держитесь вместе! Я открываю портал! Скорее!- В его голосе звучала отчаянная мольба, он понимал, что это их единственный шанс.

Увидев, что троица, поддерживая друг друга, Эрик вложил в кольцо всю оставшуюся энергию. Вихрь изумрудно-зеленой энергии, словно живое существо, разверзся посреди хаоса и разрушения, пульсируя и переливаясь, наполняя воздух странным гулом. Перед тем как тьма окончательно поглотила его сознание, Эрик увидел, как Адальберт, Лириэль и Эйден исчезают в зеленом сиянии. Слабая улыбка скользнула по его губам – хоть кто-то спасется… Затем он позволил солдатам, лица которых выражали смесь страха, ненависти и даже сочувствия, заковать себя в цепи, рядом с рыдающей Бьянкой. Её горе было настолько сильным, настолько всепоглощающим, что, казалось, заполняло собой все пространство вокруг. Это был последний образ, который увидел Адальберт перед тем, как вихрь портала поглотил его.