За гранью Веры

13

ГЛАВА 13

Пробуждение давалось тяжело. На глаза как будто положили по свинцовому бруску, не давая возможности разомкнуть веки. Наконец, я кое-как сумела их разлепить и даже худо-бедно сфокусировать взгляд на противоположной стене. Странно, я точно помню, что ложилась спать в спальне. Так почему же я сейчас нахожусь в зале на диване? И почему на мне нет майки? Дикая слабость во всем теле?

- Андрей, - не крик, еле слышный шепот. – Андрей.

- Он скоро вернется. Не шевелись, - Антон придержал меня за плечи, пресекая попытки встать.

- Где Андрей? Почему я здесь? Что произошло? – Слова давались уже легче, хоть голос по-прежнему был тихим и слабым.

- Ты совсем ничего не помнишь? – в ярко-синих глазах молодого человека плескалось море беспокойства.

Вспышка. Белый котенок с ярко-синими глазами. Обеспокоенный взгляд, голос в голове, и мягкие лапки, упирающиеся мне в грудь. «Я не могу тебя вытолкнуть».

- Пушистый?

- Узнала, значит? – Это был даже не вопрос, а утверждение. – Рано или поздно должна была.

- Почему?

- Почему что? Почему я такой? Или почему приходил на помощь?

- Все.

- Это, как и звезда на предплечье, тоже, так сказать, родовая особенность. Точнее, проклятие за грехи пра-знает-какого-деда. А почему меня выносит к тебе, сам пока не понимаю.

- Расскажи, - все-таки короткие фразы сейчас даются намного легче. – Про проклятие.

- Давай позже. Тебе сейчас нужно поспать.

Он коснулся ладонью моего лба, и я снова провалилась в сон.

Вторая попытка восстать, тьфу, проснуться, далась намного легче. В этот раз радом со мной сидел Андрей. Весь какой-то серый, осунувшийся. Под глазами залегли темные круги. Я протянула руку и коснулась его ладони, тем самым выводя из оцепенения. Он вздрогнул, посмотрел на меня и облегченно вздохнул, словно сбрасывая неподъемный груз с плеч.

- Слава Богу. Я уж подумал, что Антон мне соврал.

- Что случилось? – Этот вопрос меня мучил больше всего остального.

- Ты совсем ничего не помнишь?

- Помню. Частично. Поэтому я хочу услышать от тебя. Это было как с теми синяками, да?

- Это было намного хуже тех синяков. Мне никогда в жизни не было так страшно, - он решил, что не будет скрывать подробностей.

- Но ведь оно не успевало. В этот раз не успевало. Элленор меня защищал.

- Элленор и защитил. Если бы не он, то мы бы тебя не вытащили. У… кхм… второго твоего защитника не хватило сил даже на то, чтобы вытолкнуть тебя оттуда.

- Я знаю. И почему Антон - Пушистый, я теперь тоже знаю.

- Даже так? Он сам тебе рассказал?

- Я догадалась. Там, в этом тумане, он говорил со мной мысленно. Голос показался мне знакомым, но я не придала значения, да и не до того было. И глаза. Таких глаз у людей просто не бывает.

- Как ты сейчас себя чувствуешь? – Андрей провел кончиками пальцев по моей щеке.

- Хорошо. По-моему, ты зря переполошился, - я мягко улыбнулась и села.

В этот момент одеяло упало с груди, и я увидела то, что оно до этого скрывало. Четыре тонких красных шрама. Ступор. Шок. Непонимание.

- Анд-дрей, - кое-как, с запинкой я выдохнула его имя. – Это что?

- Та тварь тебя достала. Это максимум, что мы смогли сделать.

- Это теперь на всю жизнь, да? - Слезы начали закипать в моих глазах.

Только сейчас, казалось, я до конца поняла, что произошло. Что опасность, грозившая мне во сне, грозила мне и наяву. Что меня действительно пришлось спасать.

- Краснота – нет. Шрамы – боюсь, что да. Тонкие, практически незаметные, но они останутся. Раны были слишком глубокие.

Он говорил прямо. Может, это было и жестоко, но не на столько, как скрывать и давать ложную надежду. В конце концов, главное, что я жива.

Я плакала. Плакала долго. С чувством, всхлипами и подвываниями, предварительно попросив Андрея оставить меня одну. И дело даже не в том, что меня теперь украшает эта прелесть. Черт с ним, переживу. Мне просто было страшно. Дико страшно. До крика и дрожи в коленях. До бесконтрольной паники. Страшно умирать. Страшно осознавать, что я могла больше не проснуться. Страшно думать, что было бы с родителями и с Андреем. Страшно от того, что мир останется, а меня больше в нем не будет. И все эти мысли, и весь этот страх находили выход через слезы, крики и истерику.

Проревевшись. Я вышла на крыльцо и пристроилась к сидевшему там Андрею. Банка с окурками давно была переполнена, и новые он впихивал туда уже практически насильно. Я взяла ее, вернулась в дом, вытряхнула в мусорное ведро и только после этого закурила, вглядываясь в сгущающиеся сумерки и прижимаясь к боку своего любимого. Ища защиты и спасения. Потому что сейчас кроме него защитить меня не сможет больше никто.