За гранью Веры

1

ГЛАВА 1

- Вера! Я тебя прошу: хватит пороть чушь! Вот куда ты сейчас собралась?

Мама наворачивала круги по комнате, нервно косясь на мою наполняющуюся сумку и пытаясь воззвать к моему же здравому смыслу. Но, ни увещевания, ни испепеляющие взгляды нисколько не умаляли моего энтузиазма, а напротив, заставляли работать с еще большей скоростью, заменяя аккуратно сложенную одежду небрежно брошенными комками. Что отражалось на вместительной способности потертой спортивной сумки далеко не лучшим образом. Если так пойдет и дальше, то я ее просто не застегну! А если я ее не застегну, то придется заново переукладывать вещи, что автоматически увеличивает время на прослушивание стенаний и причитаний.

- Саша! А ты почему молчишь?! – Мама уперла «руки в боки», и гневно посмотрела на отца. – Она же сейчас уедет!

- Да пускай едет, – папа окинул ленивым взглядом мизансцену «срочная эвакуация» и снова углубился в чтение.

- Саша-а-а! – Фальцет начал переходить в ультразвук.

И чего, спрашивается, так нервничать? Ну, уезжаю. Ну, в деревню. Ну, с мужчиной. Ну и что?! Я уже давно не маленькая девочка. Сколько можно жить в родительском гнезде под бережно укрывающими (читай – полностью изолирующими) крылышками? Пора и о своей семье задуматься. А то, что мама бесится, так это ничего. Перебесится! Хотя-а… В последний раз, когда я ее так довела, она отходила около года, и еще два тяжко вздыхала, когда я бралась за кисти и мольберт.

Как же! Семья врачей! Династия хирургов! С самого детства меня толкали и готовили к продолжению семейной традиции. А Вера, пакость этакая, сделала финт ушами и пошла в Университет Культуры и Искусств. Рисовать я люблю. И умею. Вот. Особенно пейзажи.

Есть в нашей природе что-то особенное, завораживающее, загадочное. Какое-то неземное чувство переполняет душу, когда легкими мазками кисти на холсте проявляется картина. И кажется, что у каждой травинки, каждого листочка – цветочка своя особенная история. И энергетика. Бешеная энергетика. Смотришь на все это, и чувствуешь, как оно прямо просится на холст. Как будто стоит за спиной кто-то невидимый и подталкивает, нашептывает: «Напиши, напиши. И вот это дерево. И вот эти цветы. И это небо». Нереальное чувство! Непередаваемое!

- Вера! – Мамин гневный оклик выдернул меня из мечтательной прострации. – В последний раз прошу: одумайся!

- Мам, ну вот что ты кричишь, а? Я уже давно все решила. Я его люблю, он любит меня. И почему совместная жизнь должна быть именно у вас под боком?

Я окинула взглядом полупустой шкаф и налегла на сумку, пытаясь застегнуть молнию. Лишь бы не разлетелась!

Уф! Все.

Подхватив свои нехитрые пожитки, большую часть из которых составляли краски, кисти, мелки, холсты и бумага, я обняла родителей и пулей выскочила за дверь.

- Ты чего так долго? – Поинтересовался Андрей, чмокнув меня в щеку.

- Мама, – я сделала большие страшные глаза и нагнала жути в голос.

- Ну, тогда все ясно. Снова концерт на тему: «Куда же ты, дитятко милое, с этим низменным и недостойным тебя человеком»?

- Типа того.

Чтобы сразу было понятно, Андрей – это и есть мой молодой человек. Так же, как и я, он двинут на искусстве. Только если я просто художник, то он фотохудожник. И тоже фанатеет по пейзажам. На этом мы с ним и сошлись. Правда, не сразу… Сразу мы друг друга чуть не поубивали…

Ранняя весна, хоть и слякотное время года, все же по-своему прекрасна. «Чего же в ней прекрасного?» - спросите вы. Каша, лужи, грязь, ругающиеся дворники. Да, все верно. Только эти «радости жизни» изобилируют в городе. А вот за городом – другое дело.

Я давно облюбовала эту поляну в пригородном леске и дожидалась подходящего момента. И вот он настал! Снег практически сошел, обнажив землю, кое-где уже начавшую порастать молодой травкой. Зажурчал протекающий по краю поляны ручеек. Проснулась мелкая мухва, не такая надоедливая, как летом, и совершенно не отвлекающая от процесса. Даже наоборот, создающая атмосферу тепла, умиротворенности и начала новой жизни. И комаров пока нет! Самое главное!

И вот, выпросив папину машину, я приехала в этот райский уголок, запасшись контейнером с бутербродами и термосом горячего чая, творить, значит.

Не успела я, как следует, погрузиться в процесс, когда рядом хоть из пушки пали, все равно не замечу, как до моего слуха донесся затухающий звук мотора. Надежды на то, что это просто кто-то мимо проехал, растаяли, когда на поляну вышел он. Нет, не так. ОН. Только это я уже потом поняла, а сначала окрестила его как «раздражающий фактор».

Парень тем временем осмотрелся вокруг и сгрузил сумку на сухой участок земли. Достал из футляра камеру и начал обходить поляну по кругу, ища подходящий ракурс для съемки.

Я презрительно фыркнула и отвернулась к мольберту. Не то чтобы я не считала фотографию за искусство… Просто это уже на подсознательном уровне. Извечная вражда работников кисти с теми, кто может в одну секунду запечатлеть то, на что у художника уходят часы, а то дни и недели. И плевать нам, что ради этой секунды они так же часами готовы высиживать, выжидать, искать подходящий ракурс. Но это опять же, я сейчас все понимаю, а в тот момент он меня жутко бесил.