За гранью выживания

Глава 10

Едва выйдя за пределы кабинета Лазаря, Валери направилась было в свою комнату, но, добравшись ее и, чуть поразмыслив решительно вышла в коридор и, спустившись на пару этажей, постучала в дверь одной из комнаток.

- Откроешь мировому предателю?

Какое-то время ничего не происходило, а потом дверь все же приотворилась и в образовавшемся проеме появилась Эвелин.

- Чем обязана? - Сухо поинтересовалась она, смерив незваную гостью безразличным взглядом.

- Поговорить о смысле жизни. - поведя плечом, Валери скрестила на груди руки, взглянув на женщину, остановив взгляд на ее лице.

Идеалист, до мозга костей идеалист, который пойдет ради людей и доброго имени и в огонь, и в воду.

- Ты правда думаешь, что твои люди так уж оценили бы твое геройство?

- Нет, не думаю. Это не для них, а для меня, - отрезала Эвелин, нахмурившись. - Не думаю, что ты поймешь.

Пожала плечами женщина, собираясь закрыть дверь.

- Не пойму... Всегда считала, что мир может сгореть в огне, со всеми людишками, только бы быть с детьми... А впрочем, ладно, видимо, стоило рассуждать как ты. - качнув, Валери все же вновь улыбнулась и отступила. - Удачи.

Эвелин замерла, уже почти захлопнув дверь. Валери была права. Стоило продать весь мир, только бы быть со своим ребенком. И после того, как она не бросилась в ноги Лазарю, не согласилась на его предложение, после того, как она затеяла дурацкий бунт, который мог стоить жизни сыну Эвелин ощущала себя предательницей.

Ровно до того момента, как почувствовала, словно ее окунули в ледяную воду, когда она увидела Майкла, направившего автомат на старика из общины Дженсона. И это чувство не давало ей покоя. Каждый раз, глядя на Майкла, Эвелин ощущала, что сердце в груди холодеет, кулаки сами по себе сжимаются от злости и разочарования.

- Это мне стоит научиться рассуждать, как ты, - произнесла Эвелин, открывая дверь. - Заходи.

Женщина посторонилась, пропуская гостью в комнату.

Вновь улыбнувшись, Валери покачала головой и все же прошла в комнату, сложив руки за спиной.

Комнатка Эвелин не поражала ни размерам, ни богатством убранства, но все же в ней чувствовался какой-то странный уют.

- Никогда не умела обустраивать быт... - покачав головой, вдруг заметила Валери, осмотревшись.

В ее комнате, да и доме, до всего этого, всегда было немного прохладно, не чувствовалось тепла домашнего уюта. И как бы женщина не старалась это исправить, помещение все равно напоминало съемное жилье, а не семейный очаг.

- У меня было много времени, чтобы научиться, - просто ответила Эвелин, зарывая дверь за гостьей.

И, пускай, Лазарь не только не позволил доктору проводить над ней опыты, но еще и предоставил отдельную комнату и убрал конвой, она все равно чувствовала себя, словно в клетке. Ощущая пристальное, хотя и скрытое наблюдение со стороны.

К тому же, ей совершенно не чем было себя занять. Лазарь не позволил ей даже обрабатывать грядки, видимо, опасаясь, как бы она не отравила морковь или что-то в этом роде.

- Двадцать лет брака, знаешь ли, не такой уж короткий срок.

Эвелин прошлась по комнате и опустилась на кровать. Пружины натужно заскрипели, вынуждая женщину поморщиться.

- И, что там со смыслом жизни? - не сводя с Валери внимательного взгляда, поинтересовалась брюнетка.

Вновь улыбнувшись, Валери сначала поставила на столик початую бутылку и присела рядом с собеседницей.

- Ну, здесь соглашусь, у меня опыт семейной жизни насчитывает только пятнадцать лет. - пожав плечами, Валери вновь взглянула на нее. - О, смысл жизни вещь вообще превосходная, пока я в ее поисках. Сейчас, к примеру, думаю, что неплохим смыслом было бы споить кого-то.

- Ну, давай попробуем, - некрасиво скривив губы, все же согласилась Эвелин. - Только стаканов у меня нет. Как видишь, у меня здесь, вообще, мало чего имеется.

Она махнула рукой, указывая на скудную обстановку в комнате. Кровать, стол, стул и тумбочка - вот и все убранство. Единственным достоинством комнаты было большое окно из которого открывался чудесный вид на сад. Правда, вид немного портили решетки на окнах, но жаловаться не приходилось.

- Есть. - предусмотрительно вскинув палец вверх, Валери ловко достала из кармана парочку раскладных стаканчиков. - Не первый год пьем.

Лукаво улыбнувшись, Валери уже скоро наполнила стаканчики.

- А что касательно твоего смысла жизни то?

Задумчиво созерцая содержимое стаканчика, Эвелин некоторое время молчала.

- Да, есть кое-что, - наконец, неопределенно ответила она, проведя указательным пальцем по краю стакана. - Сожаление.

Эвелин и правда сожалела. Каждой клеточкой сожалела о том, что тогда не смогла добраться до Гая, не убила его до того, как он добрался до Лазаря и не выиграла немного больше времени. А теперь - еще и потому, что утвердилась в мысли, что в смерти Уоррена виноват не только Лазарь, но и он.

Сожалела о том, что не удалось убить Лазаря. Сожалела о том, что слишком много не сумела сделать.

Чуть поморщившись, Валери качнула головой.

- Это уже не смысл, а следствие. Жить ради сожаления... - покачав головой, Валери отпила из стаканчика. - Ты все же рыцарь на белом коне. Чем-то напоминаешь мне Дженсона, но не настолько идиотка и не раздражаешь этим. Скорее вызываешь уважение, - поведя плечом, задумчиво отозвалась она.

«Знала бы ты, чего ради все это затевалось...» - хмуро подумала Эвелин, залпом опустошая стакан, поморщившись, когда алкоголь обжег горло.

Мести тем, кто оставил ее мужа на растерзание зомби и тем, из-за кого они вынуждены были жить как рабы.

Вздохнув, Эвелин покачала головой.

- Я не такая благородная, как он. Поверь мне, мои стремления куда более низменны, чем тебе кажется.

- Хрень это все с благородством. - вновь лениво улыбнувшись, отозвалась Валери, задумчиво взглянув на стакан. - Ты удивительно сильная женщина, справедливая, мне этого не хватает. Не губи себя и свою жизнь в погоне за «благородством». Тебе толпа скажет «спасибо», а каждому по отдельности из этой толпы будет глубоко плевать на тебя. Но еще же остается месть, не так ли? - проницательно улыбнувшись, она качнула головой. - Здесь не мне даже говорить. Не думаю, чтобы погибшие хотели, чтобы ты пошла за ними по дороге смерти.