За или против социальных сетей часть 5

Часть 5

- ГЛАВА 5-

Входная дверь открылась. Как я могла заметить, стены коридора, мебель, элементы интерьера и даже одежда людей, находившихся на вечеринке, — всё здесь было выдержано в светлых тонах. Шкафы в прихожей отличались светло-бежевым цветом, а на полках были расставлены ароматические свечи жёлто-бежевых оттенков. На невысоком столике красовалась ваза необычной формы приятного кремового цвета, в которой стоял букет жёлтых нарциссов.

Мне не особенно нравились эти цветы. Почему-то я неизменно связывала их с древнегреческим мифом о высокомерном юноше по имени Нарцисс, который, увидев собственное отражение в озере, влюбился в самого себя, вместо того чтобы ответить взаимностью самоотверженной нимфе Эхо, помогавшей ему найти дорогу обратно домой.

— Как хорошо здесь пахнет! — обернулась я к хозяину.

Он тепло улыбнулся мне.

— Это аромат цветка лотоса, — пояснил он и, взяв наши куртки, радушно произнёс: — Прошу, дамы, проходите.

Каково же было наше изумление, когда, войдя в огромную гостиную, где всё было выдержано исключительно в оттенках от белого до жёлто-бежевого, без малейшего намёка на тёмные контрастные детали, мы, столкнулись с множеством людей.

— А... что это, Иван? — Нора не успела сдержать своих эмоций. — Ты же объяснил мне, чтобы я привела с собой подругу, потому что у тебя очень застенчивый друг.

— Так и есть... Просто он сейчас ненадолго вышел, — немного смущённо попытался объяснить Норин знакомый из Telegram.

— И как же при таком застенчивом друге ты осмелился пригласить столько людей? Здесь не меньше пятнадцати человек!

Видимо, Иван и не собирался ничего отвечать. Вместо этого он лишь постарался изобразить самое невинное выражение лица, словно рассчитывая вызвать у двух только что пришедших девушек сочувствие.

Это странное ощущение неопределённости продолжало висеть в воздухе до тех пор, пока кто-то из гостей, одетый в светлую одежду, не подошёл к Ивану и не прошептал ему что-то на ухо. После этого наш герой медленно и приветливо произнёс:

— Давайте, сёстры и братья. Скоро начнут читать вступительную беседу.

— Что?! — глаза Норы, да и мои тоже, округлились до предела. — Я ничего не понимаю! Зато в Telegram ты был таким понятным, Ваня! Нет, я не могу поверить, что сейчас ты оказался таким загадочным. А ведь ты так понравился мне своим интеллектом! Нет... нет... что здесь вообще происходить?

И внезапно искренние слёзы выступили на лице Элеоноры.

— Ты мне объяснял такие интересные вещи, которых я до сих пор ни от кого не слышала! Ты рассказывал о мужском и женском началах — Инь и Ян, о том, что людям бывает очень трудно найти путь друг к другу, но они не должны отказываться от поисков. Потому что однажды настанет день, и карма их всё равно настигнет.

— Пожалуйста, Нора, мой милый цветок лотоса, здесь вы с подругой будете обращаться ко мне как к Бхагавану.

— Прости, я... мы... с Ель что-то не совсем понимаем! Нет, мы даже не то, что не совсем — мы вообще ничего не понимаем!

— Моё славянское имя на санскрите переводится как «Бхагаван-ка-Мануша». Я ваш духовный наставник, — произнёс он и улыбнулся нам всей душой.

Ну вот мы и добрались до истинной сущности Вани. Только на наших-то лицах, особенно на лице Норы, вновь появились слёзы, а мои глаза просто округлились.

«Во что же Элеонора опять влипла?! Её знакомые из социальных сетей становятся всё эксцентричнее и эксцентричнее! Сколько же можно повторять, что социальные сети — это настоящее чудо… конечно, в самом худшем его проявлении!»

— Зачем ты мне лгал, что рядом с тобой я смогу ощутить безвременье вечности?! —все же не выдержала моя подруга.

И у меня совершенно не осталось времени размышлять, права ли я насчёт вреда социальных сетей или всё-таки слишком преувеличиваю. Нора и Иван, точнее Бхагаван-ка- Мануша, не дали мне возможности это проанализировать.

— Как это — лгал?! Ты даже не позволяешь мне начать читать Веды! Ты меня обижаешь! Я никогда тебе не врал, мой цветок лотоса, — горячо возразил телеграмщик и многозначительно подмигнул Норе. — Когда мы все вместе будем стремиться к нирване, тогда и ты, мой цветок лотоса, и твоя подруга впервые в жизни ощутите это трудноописуемое безвременье вечности!

— Ладно, ладно, прощаю тебя за то, что ты не предупредил меня о таком количестве людей. Но, как я понимаю, все эти люди нужны нам, чтобы ощутить безвременье. Звучит заманчиво! Правда, Ель? — Нора даже радостно захлопала в ладоши.

— О Господи... — произнесла я так громко, что остальные люди в гостиной, по-видимому, последователи Бхагавана, почти свирепо уставились на меня. Некоторые даже начали что-то тихо шептать между собой.

Заметив, что на руках Норы нет браслетов, столь почитаемых, по всей видимости, в этом «ведическом» обществе, Бхагаван-ка-Мануша неожиданно открыл один из шкафчиков из белой сосны и достал несколько браслетов.

— Это тебе, мой чудесный цветок лотоса!

А я не могла поверить своим глазам: взгляд Норы засверкал почти влюблённо.

«Как подло вмешивать драгоценности и в отношения, и в религию!» — подумала я.

Но времени, объяснить что-либо подруге у меня не было, потому что Бхагаван уже поспешил продолжить свои наставления:

— Так тебе будет легче ощущать ритм времени, мой чудесный цветок лотоса. Эти браслеты помогут настроить тебя на истинный ритм мантр.

Не знаю, дошло ли хоть что-нибудь из его слов до Норы, но её взгляд был целиком прикован к браслету, усыпанному драгоценными камнями.

— Ель, как думаешь, мне кажется, эти браслеты из чистого золота и с настоящими драгоценными камнями! Как красиво они сверкают, правда?

— А наша совместная ночь будет неимоверно сладкой! Уверен, такой нирваны, какую ты испытаешь сегодня ночью, у тебя ещё никогда не было! — почти торжественно произнёс Бхагаван-ка-Мануша.

Я сделала вид, будто не расслышала последних слов «вождя», в которых слишком уж откровенно звучал сексуальный намёк, обращённый к моей подруге.