За кремовыми шторами 2 (сборник исторических новелл)

История одной дуэли

Лифляндская губерния, Рига, 1876 год

– «Поручик князь Гантиуров разжалован в солдаты за дуэль». Стыд какой, – полковник Уваров швырнул на стол «Военные ведомости», – что скажешь, князь? Что мне отцу твоему отписать? Государю? Во вверенном мне полку офицеры стреляются из-за бабы, как петухи, понимаешь. Это мне сообщить по начальству?

Высокий худой юноша в солдатской шинели, из-под которой торчали концы щегольских новеньких сапог, угрюмо молчал, уставившись в пол.

– Молчишь, и правильно, молчи. И на глаза мне не показывайся боле. И сапоги сними. Не по форме. К каптенармусу пойдешь, ботинки получишь, с обмоточками, – тучный мужчина откинулся в кресле и расстегнул две верхние пуговицы мундира. – Не стой как истукан, сядь. Высок больно вымахал, смотреть на тебя тяжко. Ума вот только. – Полковник не договорил, взял с подноса графин, налил в стакан воды и выпил его жадными глотками. – Вложить бы тебе ума в задние ворота, а то братец больно добренький. Лаской тебя воспитывал, да любовью. И довоспитался… на мою голову.

– Госпоподин п-полк-ков-вник, – чуть заикаясь, тихо произнес Алексей Гантиуров, – в-вин-новат, с-сам не зна-аю, к-ка-ак он-но. – потом, успокоившись, добавил, – но Букреев жив. Я…

– Счастье твое, щенок, что жив, был бы мертвым, тебя б не в солдаты, а в Сибирь, да в кандалах. – перебил Уваров, гневно глядя на виновного. – Как ты мог? Такую карьеру загубил! Другие полжизни тратят, а ты! Из корпуса на хорошую должность…

– Я не просил, – насупился разжалованный поручик.

– Молчать! – полковник встал и нервно заходил по кабинету, заложив руки за спину. – Не просил он. Думай лучше, как звание вернуть. – Уваров несколько минут молча рассекал комнату из угла в угол, потом подошел к родственнику совсем близко. – Эх, Алешка, Алешка, натворил ты дел, как теперь расхлебывать, – он по доброму потрепал Гантиурова по плечу, и тот, не выдержав, схватил полковника за руку и заплакал.

– П-простит-те, ддя дюш ка, – Алексей с детства заикался, когда начинал волноваться, но если говорил спокойно и медленно, недуг совсем не был заметен, – в-вин-новат, с-сам не зна-аю, ка-ак он-но.

– Ну, полно, полно, Алеша, – Уваров приобнял юношу, – полно. Сделанного не воротишь. Служи впредь исправно, да на учениях отличись, глядишь, и смилуется государь-то. Букреев, хоть и не титулованный, а птица, видать, высокого полета, раз сразу наверх доложили. Коли б в полку разбирали, а так… вишь, как оно вышло-то, – полковник вздохнул. – Ступай в казарму, да усы сбрить не забудь, не положено.

– Слушаюсь, Ваше Благородие, – Гантиуров щелкнул каблуками, повернулся через левое плечо и пошел из кабинета.

– Раньше слушаться надо было, Ваша светлость, – напутствовал его полковник, – эх, грехи наши тяжкие, – перекрестившись на образ Николы Угодника, вздохнул Уваров. – Мальчишка совсем. Пропадет ни за грош. По доброте своей пропадет.

Дело о дуэли рассматривалось в столице. В полк приезжал неприятного вида судейский полковник. Ходил, выспрашивал, вынюхивал. Буквально носом рыл землю, опросив всех офицеров полка, денщиков, полкового лекаря, холуев в офицерском собрании. В театр он, конечно, сам не пошел и вообще сор из избы не выносили – суд был закрытым – но то, что дуэль была из-за певицы, сыскному было доподлинно известно. Равно как ее имя, звание и положение в обществе. Это стало понятно по тому, что буквально на другой день после появления судейского полковника девушка исчезла не только из театра, но и из города. Поговаривали, что она получила ангажемент в Польше, но сведущие люди поговаривали, что не только в Польше, но и нигде в империи места она не получит, хорошо еще, если желтый билет не выдадут.

Князь Гантиуров был разжалован в рядовые как зачинщик и подстрекатель, второй участник, прапорщик Букреев, направлен на излечение, а после оного – в дальний гарнизон, но в чине не понижен. Сказывали, рука у него есть на самом верху, потому и наказание не столь тяжкое.

Впрочем, как часто бывает в таких разбирательствах, судейский увидел и услышал то, что хотел увидеть и услышать, а истинную картину происшествия не знал никто, кроме самих участников. Даже секунданты и ближайшие друзья были посвящены не во все…

Алеша Гантиуров был тихим и скромным мальчиком, воспитанным матерью в Богом забытом имении под Тифлисом. Он очень любил книги, но не прочь был и с мальчишками за абрикосами сгонять в сад к городскому главе. Смышленый и развитый не по летам, Алеша в шесть умел читать и писать, сносно считал и решал арифметические задачи. Маменька даже хотела отдать его в гимназию или позвать на дом учителя – студента, жившего неподалеку, но неожиданно приехавший из столицы старый князь решил по-своему. Мальчик был отдан в кадетский корпус – сначала в Тифлисе, а когда показал там хорошие успехи и примерное поведение, окончив первый класс с похвальной грамотой, отец забрал его в столицу. И с тех пор пристально следил за мальчиком, решив сделать из него настоящего офицера. Поначалу-то старый князь не больно интересовался незаконнорожденным ребенком, но когда родной его сын умер от скоротечной чахотки, вспомнил о маленьком Алеше, признал его, дал свое имя, а впоследствии и титул. Как уж ему удалось узаконить происхождение байстрюка и выправить все бумаги, осталось неясным, вероятно, сделали свое дело имя и деньги. Даже слухов в столице практически не было – так легкий шепоток по бальным залам – нашел де старый князь Гантиуров младшего сынка, давно пропавшего, а что, где, как – никому не ведомо.

Алеша окончил корпус, поступил в училище, стал лучшим в своем выпуске, был направлен в Академию, а оттуда – по окончании курса – в армию в чине подпоручика в расквартированный в Риге полк под командованием Андрея Федоровича Уварова, приходившегося старому князю Гантиурову то ли двоюродным, то ли троюродным кузеном.