За моей спиной нет руин

Глава 4. Ломать не строить или Не строй из себя

Как только мы скрылись из виду, я скомандовала остановку.

— Разоблачайтесь, мальчики!

Не по уставу. Но у меня с дисциплиной проблем нет. Совсем не было. С момента назначения. До момента появления Сто второго. Можно и не по уставу.

— Вместо марш-броска мозговой штурм. Его нужно сломать. Справимся — все домой. Мне сказали, что достаточно сломать только его. Но... боевые задания никто не отменял.

Мне нравится их гогот одобрения. Они похожи на стадо гусей. Откуда я знаю о гусях? Может, я жила в деревне?

Мои мальчики любят резать. Когда нам ставят задачи по зачистке, они всегда рады — резать! Может быть, мы все жили в деревне? Я пасла гусей? Мои мальчики содержали домашний скот и резали его на праздники? А я им пироги пекла? Нет, тут ошибочка, как печь пироги не чувствую. А как командовать — чувствую. И мальчики мои чувствуют.

Я была права. Хотят его резать.

— Не подходит. Нам нужно его послушание. А убить в нашей реальности нереально.

— Тейси, что может заставить его слушаться?

— Не знаю, мальчики. Я его била, когда он решил спать в моей комнате. Он хорошо переносит побои и боль. Но драться совсем не умеет.

«Мальчики» вновь улюлюкают. «Побои» — им нравится, что я так сказала. Вот же птичья стая. Стоп. Я часто говорила эти слова «птичья стая». Что, что это такое? А потом в голове голос: «Зашумели, загоготали. Как же я люблю с вами всеми работать. Вы как птичья стая. Только меня завидите — шум, хлопанье крыльями, пение, щебетание! Потом умолкли и слушаете меня». Мне нравятся такие голоса. Колеблется от до звонкого. Но понять мужской или женский нельзя. Это мне тоже нравится.

Я тряхнула головой. Не время. Воспоминания мне нужны. Всё бы отдала, чтобы вспомнить. А чтобы отдала? Нет у меня ничего. Всё, что есть, не мое в не моем мире. Но воспоминания — на «потом».

— Он просто боится спать в казарме, — предположил второй.

Ко второму нужно прислушаться — умен и осторожен. Почти без ранений.

— Он почти ничего не умеет, не только драться, — отметил тринадцатый.

— Он что-то помнит, — засомневался двадцать восьмой.

Мы вернулись и рассредоточились в лагере. Сто второй снова был в моей комнатушке наверху и спал бессовестно в моей кровати. Я выбросила его оттуда пинком. Он как и все мальчики был крупнее меня. Но это не проблема. Я не ради игры их офицер. Я могу справится с каждым из них. И с этим надменным неумехой.

Он сел на пол.

— Думал, что марш-бросок до утра.

— Марш в казарму.

Появилось желание его снова приложить. Все равно чем. Бить его приятно.

— Я поняла, что ты боишься спать в казарме. Мальчики сказали, что не будут тебя больше обижать.

— Нет, я не боюсь. Мне там не нравится.

— Обычный ответ трусливых гордецов. Тебе полагается расстрел за то, что проникаешь в помещение офицера. Да. У нас тут так.

— Расстрел окончательный? Я умру совсем?

— Нет, будешь жив примерно через два часа.

— Тогда нет смысла. Просто не дашь мальчикам выспаться. — «Мальчикам» он сказал нараспев. Было понятно, что он действительно считает более молодыми, чем он сам. А это зря — мы здесь просто назначены двадцатилетними.

— Смысл есть. Боль. Страх боли. Прожигание смерти — тоже тяжело.

— Мои рисунки — это защита от боли. Мне не больно. — Он протянул руки вперед, показывая свои мерзкие татуировки.

Именно то обстоятельство, что они защищают его от боли, которую можно использовать для «ломки», и делало их отвратительными для меня. Я не знала, но похоже, что угадала.

Он не пошел в казарму, оставшись снова у меня за дверями.

Потянулись дни работы на завалах. Он игнорировал любые приказы, утренние и вечерние построения. Спать в казарме отказывался, правда, и из-под дверей ушел. Слова его не оскорбляли. Попытки срезать кожу с магическими рисунками тоже были бесплодны. Он жил своей жизнью. И наша ненависть к нему усиливалась. Для него не было правил, кроме его собственных.

Работа на завалах прекратилась сегодня, и я уже получила новый пакет. На завтра новая задача. Возможно, что это изменит его отношение. То, куда мы идем завтра, требует согласованных действий.

— Чего ты хочешь добиться?

— Всё, что мне нужно, сделано мной и есть у меня. У меня нет цели.

— Сто второй, когда ты подчинишься приказу, мы все сразу будем перенесены домой! Всё. Всего-то подчиниться приказу.

— Нет.

— Мы все хотим домой. Ты покинешь это сраное место. Ты будешь дома.

— Ты уверена?

— Конечно. Мы все будем там, где мы хотим.

— Но мы здесь потому, что так хотим. Мы здесь по своему желанию.

— Дебил! Пошел ты! Я хочу домой.

— Дома ты захочешь сюда.

Спорить с этим идиотом было бесполезно. Я поняла, что не я его ломаю и выбешиваю, а он меня. Поэтому я себя остановила.

— Ты должен слушаться моих приказов. — Голос мой я сдерживала. Попробую идиоту объяснить. — В противном случае ты погибнешь завтра.