За моим окном пустота

Глава 5. Сквозь сумрак

Желая удостовериться в последний раз в том, что чутьё его не подвело, и проведение не просто так выбросило к ногам этой странной женщины, вампир пристально взглянул в тень, что отбрасывал на пол лестничной клетки. Поколебавшись всего мгновение, Джон шагнул в мягкий полумрак и тут же исчез из ярко освещённой парадной, будто бы растворился.

Тени обняли вампира нежнее рук любовницы или родной матери, стирая цвета мира знакомым и таким родным полумраком. Изнанка, Сумеречный мир, Оборотная Сторона или просто Тени, как иногда называли эту грань древние, никогда не обладала живостью. В нём властвовали пески времени, серые и сухие, как пепел или сама старина. Дом, бывший при обычном взгляде вполне уютным, обветшал, превращаясь в сумрачное подобие склепа. Призраков в нём было совсем не много – Джон чувствовал троих, и те были тихи и смирены под натиском лет. Он поднялся по лестнице, наблюдая за тем, как пыль облетает со ступеней под его шагами и тут же ложится обратно, стирая следы. Дверей, как и любых иных преград, во власти теней не существовало. Впрочем, и самих теней тоже не было – им не из-за чего было образоваться – солнца Изнанки никто и никогда не видел, как и луны со звёздами. Всё небо покрывало ровное серо-бурое покрывало низких облаков. Квартира Марии почти рассыпалась перед глазами Джона, ветхость накрыла мебель, жадно прошлась по стенам, невидимы и неощутимый ветер оборвал тюль на окнах, разбил все стёкла, привнося лишь пыль. Недавно полыхающий пожар магии оставил закопченный след в центре комнаты, точно кто-то разводил костёр прямо на полу.

Сама хозяйка этого странного жилища оказалась в коридоре, прижавшись спиной к обшарпанной стене. Вся её фигура слегка просвечивала и будто бы сияла изнутри, так словно кто-то поставил свечу в непрозрачный, чуть дымчатый сосуд из стекла. В поднятом к потолку лице не было признаков ни тления, ни старости. Оно было почти обычным, разве что из-под сомкнутых век пробивался внутренний огонь. Нет, Мария, не ведьма, совсем не ведьма. Вся она для сумеречных обитателей и самой Изнанки не более чем сосуд для магии. Чаша, из которой он, Джон, может отпить, а то и вовсе осушить, если захочет. Бессловесный источник жизни и умиротворения для любого. Вампир тряхнул головой, пытаясь выкинуть из неё этот тоскливый, саднящий голод, не имеющий ничего общего с обычной жаждой бессмертного. Отчасти смирению способствовал и поводок заклятья, что просматривался как нельзя лучше здесь, на Изнанке. Полыхающие символы на призрачной руке Марии и пульсирующий обруч Печати вокруг его рёбер как нельзя лучше способствовали благоразумию.

Тем временем яркий огонь немного поблек, или это изменившиеся глаза мужчины привыкли к сиянию, но хозяйка перестала казаться вампиру свечой, очертания её тела смазались и расплылись. Человек в мире теней не более чем тень, Мария стремительно выцветала до нормального состояния. Справа от стены отделился призрак (как и все застрявшие на границе души, плотный и осязаемый, точно при жизни) – мужчина около пятидесяти лет, в окровавленной майке и спортивных штанах. Инстинктивно отпрянув от замершего вампира, дух некогда проживавшего в доме алкоголика перекрестился и что-то пробормотал.

- Ты давно здесь? – произнёс англичанин, болезненно поморщившись, когда клыки оцарапали нижнюю губу. Удлинившиеся зубы портили речь, но какое кому дело до дикции здесь, на Изнанке всего сущего?

- Я-то? – переспросил призрак удивлённо таращась на вампира. – Так как с родился в пятьдесят шестом, так и живу.

- Уже не живёшь, – вздохнул бессмертный едва слышно, чем здорово озадачил обитателя Оборотной Стороны. Мужчина замер, растерянно потирая подбородок. Погружённый в свои мысли дух приподнялся над полом, позабыв о том, чтобы поддерживать свою «материальность» и, разметав пыль, на несколько секунд завис в воздухе. Джон кивнул на полупрозрачную, едва горящую жизнью, тень. Мария поднялась на ноги и прошла в опасной близости от вампира, накалив и без того горячий поводок. – Ты эту женщину раньше видел?

- Какую? – призрак моргнул удивлённо и заозирался, не наблюдая в своей квартире никого, кроме разве что странного гостя, который более всего напоминал явление белой горячки. Женщины у Лёнчика (при жизни Леонида Викентьевича Весёлого, бывшего заводского рабочего) не задерживались, жена ушла после второго же недельного запоя, забрав детей и кота. Последнего почему-то было особенно жалко, наверное, только в молчаливом и усатом лице «брата меньшего» мужчина мог найти достойного собеседника.  – А ты этот… ну, с вилами? А почему без рогов?

- Сгинь, – махнул рукой вампир, не желая отвечать на вопрос. Приведение послушно икнуло и растравилось в стене, отправившись куда-то по своим мёртвым делам.

Джон задумчиво взглянул на свою руку – худую и до серости бледную с гротескно длинными сухими пальцами, оканчивающимися тёмными длинными когтями. Он обернулся, желая покинуть тени и, наконец, вернуться в покой своего временного пристанища – время приближалось к утру. Взгляд сам собой наткнулся на небольшое зеркало, закреплённое на стене у входной двери. Из мутного отражения на Джона смотрел исхудавший монстр с тёмными провалами светлых, горящих голодом глаз. Мужчина приблизился, и брезгливо искривил бескровные губы, наблюдая как зеркальный двойник повторяет гримасу. Сероватая кожа натянулась на острых скулах, подчёркивая чрезмерно ввалившиеся щёки. Глубокие тени прорисовали очертания черепа, выделив надбровные дуги, хищность острого носа и скорбную складку у бледных, но чётко очерченных губ. И всё же несмотря на это бросающееся в глаза уродство, он был узнаваем, пугающе узнаваем. Те же знакомые черты, ямка на подбородке, цвет пугающе неживых глаз… Пожалуй, Джон мог бы выглядеть так лет в семьдесят, доведись ему прожить свою жизнь как обычному смертному, хотя, нет, тогда бы лицо покрыли морщины, а тело одряхлело, сгибаясь под тяжестью прожитых лет. Нет, на человека он походил менее всего.