За моим окном пустота

Глава 6. Первая ласточка

Мария проснулась и замерла, прислушиваясь к тишине квартиры, в которой, кажется, ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. Медсестра лежала, в ожидании будильника, стараясь не сдвинуться ни на сантиметр с места, чтобы не расплескать притихшие после сна мысли, которые так отчаянно не желали давать покоя ночью. Но мозг уже пробудился, а потому, словно нехотя, начинал работу. Маша тихо застонала, накрывая тут же загудевшую голову подушкой. Вампиры, колдуны, оборотни, магия и среди всего это безумия она оказалась просто потому, что решила помочь случайному прохожему. Всё, с этого момента больше никаких добрых дел вне рабочего времени, права была мультяшная старуха Шапокляк – «Хорошими делами прославиться нельзя!». В женщине ещё теплилась надежда на то, что несостоявшийся убийца окажется банальным психом и потеряв вчера интерес к своей нестандартной жертве, больше не приблизиться даже к её дому.

Дождавшись тихой трели, сопровождающейся успокаивающим щебетом лесных птиц, Мария открыла глаза и порывисто села, сбросив одеяло. Просыпаться нужно быстро, пока мозг ещё не осознал подвоха, а тело всё ещё сохраняет тепло постели. Женщина потёрла лицо ладонями и, выключив будильник, принялась за обыкновенный утренний ритуал сборов на работу. Смена обещала быть… нескучной, по крайне мере правило пробуждения её ещё ни разу не подводило. Мария давно усвоила, что чем мучительнее утром вставать, тем утомительнее будет смена. Несмотря на привычное ворчание свою работу в больнице Маша любила, чувствуя, что занимается, действительно, полезным делом. Ощущать себя нужной молодой и одинокой женщине в большом городе было остро необходимо.

Стоя над плитой с чашкой кофе, Мария размышляла о том, что, наверное, напрасно не согласилась на завтрак в исполнении ночного гостя. Обычный омлет не шёл ни в какое сравнение с прекрасным ужином, к тому же, судя по запаху, начал с одной стороны стремительно подгорать. Позавтракав прямо со сковородки, медсестра кинула взгляд на часы– до начала смены оставалось совсем немного времени – ровно на дорогу плюс пять минут на переодевание. Оставив «последствия завтрака» отмокать в раковине, Мария вылетела из квартиры, проклиная вчерашний вечер, в результате которого осталась без телефона. Аппарат восстановлению, быть может, и подлежал, но работать отчаянно не хотел, огорчая хозяйку не зажигающимся экраном, по которому паутиной расползлись трещины.

Метро обдало спешащую женщину густым и едким запахом, что сопровождает любой железнодорожный транспорт. Мария спрятала нос в высоком воротнике куртки, торопясь прошмыгнуть мимо шумного потока к эскалатору. Толпа сопротивлялась, но как-то сонно, а потому получив несколько довольно неприятных тычков локтями и всего два тихих ругательства медсестра оказалась на платформе, сонно моргая в ожидании поезда. 

В больницу женщина влетела за несколько минут до положенного времени, почти в притык успевая переодеться в униформу, но уже без второй порции утреннего кофе. В родной реанимации подозрительно тихо и спокойно для почти восьми часов. Алёна дописывала журнал, подпирая голову кулаком.

- Утра, – осипшим голосом поприветствовала сменщицу медсестра, желая быстрее оказаться дома. – Как видишь, аншлаг, перевод, правда обещали, но кто ж их знает…

Мария только кивнула, прекрасно понимая, что «сверху», то есть в отделении могут решить подержать проблемную даму сильно за восемьдесят с диабетом и панкреонекрозом в реанимации и подольше, в тайне надеясь, что оно как-нибудь само рассосётся, и сахар перестанет скакать как третьеклассник в парке аттракционов. Алёна торопливо сдала смену и посочувствовав безвременной кончине телефона, поспешила покинуть негостеприимные стены отделения интенсивной терапии.

За чередой инъекций и капельниц, в броне из формы, Мария совершенно забыла о Джоне и странной печати, погружённая в привычную среду, а потому, была совершенно не готова, когда та самая женщина, что должна была в скором будущем отправится обратно в отделение схватит её за руку. Для своего более чем солидного возраста и хрупкого телосложения, женщина держала запястье медсестры точно в тисках.

- Опасную игру ведёшь, девочка, – прошептала старуха, щуря выцветшие глаза, зрачок правого и вовсе был затянут бельмом. Её тощая грудь часто вздымалась, поблёскивая странным кулоном на простой верёвочке – коготь какой-то хищной птицы, по которому шёл сложный узор. – Такой как мы не место рядом с убийцей. Отдай его охотникам, вампиру место в Аду.

- Пустите, я Вас не понимаю, – Мария дёрнула кистью, стараясь вырвать руку со шприцем, но пальцы пациентки, сухие, морщинистые и тёмные, как птичья лапа держали ничуть не хуже наручников.

- Всё ты понимаешь, девочка, – безумная погладила ладонь медсестры пальцем, там, где под перчаткой скрывалась невидимая глазом Печать. – Слаба ты в одиночку на вампира ходить, отдай его, тем, кто обучен, тебе самой только польза будет, как избавишься. Колдуны вместе должны держаться, иначе беде быть.

Мария дёрнулась назад, желая отстраниться от старухи, с грохотом на пол рухнул стерильный латок, спасая женщину от пугающего внимания пациентки. Взвизгнули приборы, сообщая о том, что «колдунье» стало заметно хуже. Старуха закатила глаза и, если медсестре не казалось, больная начала «загружаться». Маша растерянно моргнула, будто бы через слой ваты слыша звука серены. В палату стремительно влетела реаниматолог недовольно цыкнув на замершую медсестру.

- Что ждёшь? – прикрикнула врач, приступая к реанимационным действиям, хотя судя по тому, как стремительно и внезапно бабушка покидала своё «бренное тело», задерживаться она в нём не собиралась.