За моим окном пустота

Глава 18. Усталость

Мария до сегодняшнего вечера была уверена, что видела почти варианты смерти от внезапной остановки сердца до отёка мозга, ни разу не столкнувшись разве что с последствиями кессонной болезни. То, что происходило сейчас, не было похоже ни на одну из виденных ей, более всего напоминая киношные спецэффекты и компьютерную графику. Дмитрий замер, точно одеревенел, не завершив движения, рука, занесённая для захвата, так и не достигла цели. Кажется, маг только начал осознавать, что натворил, его безумный, полный ужаса и ненависти взгляд метался между лицами «свидетелей» и, наконец, остановился на Марии. Краски стремительно покидали не только его лицо, но и наряд. Медсестра сдавленно вскрикнула и зажала себе рот ладонью, не в силах поверить в реальность происходящего. Вместе с цветом колдуна покидала и сама жизнь, мужчина за несколько мгновений терял молодость, превращаясь в дряхлого старика. Глаза затянули бельма, расползшиеся точно морозный узор, кожа ссохлась и покрылась морщинами и пигментами пятнами. Богатое одеяние кардинала стремительно ветшало, точно, действительно, было сшито в семнадцатом веке. Перстни осыпались с костлявых пальцев колдуна точно переспелые яблоки с веток. Мир теней пил свою жертву, навсегда стирая его из мира живых. Аристарх и двое оставшихся магов стремительно удалились прочь, даже не пытаясь вмешаться.

Прежде, чем женщина успела увидеть окончание страшной магической казни, Уотсон развернул её к себе, позволяя спрятаться от этого кошмара. Тихий шелест и порыв ветра, ударивший в спину сотнями мелких песчинок заставил Марию вздрогнуть, сильнее вжимаясь вампира. Что-то звонко ударилось о светлый паркет и раскатилось в стороны, точно горсть монет, одна из которых подкатилась к самым ногам медсестры. Женщина негромко всхлипнула, несмотря на то, что глаза её были абсолютно сухие, и отсутствие слёз казалось ей отнюдь не благом. Мария отчаянно желала расплакаться, как в детстве, дать выход животному страху, что мешал вдохнуть.

- Тише, Мари, всё уже закончилось, – прошептал Джон, кажется целуя женщину в висок, но она только теснее прижалась к вампиру.

Объятья Уотсона успокаивали, отрешали от творящегося вокруг хаоса. Мария не могла потерять этого призрачного ощущение защиты и не выпустила мужчину, даже когда он куда-то отвёл её и усадил на один из диванчиков. Тихий ласковый голос Джона успокаивал, хотя она не понимала ни слова из обращённых к ней фраз. Постепенно она успокоилась, и панический ужас отпустил свою жертву. Мир снова наполнили звуки праздника, вызвав у женщины желание оглядится и проверить, а не привиделся ли ей весь кошмар. Праздник продолжался, точно ни в чём не бывало веселились, по-прежнему, играли музыканты и тихая мелодия звала пары, присоединиться к танцу. Джон баюкал свою хозяйку точно ребёнка, гладя перепуганную женщину по спине.

- А где бокал? – выдавила Мария сипло, растеряно оглядев свои руки.

- Разбился, но это к счастью, my mistress, – одними глазами улыбнулся Уотсон, не спеша выпускать медсестру из объятий.

- А Ваша рука? – вспомнила женщина и быстро отстранилась, схватив Джона за запястье, не позволяя спрятать обугленную конечность.

- Как видите, заживает, – продемонстрировал хозяйке абсолютно здоровую ладонь и нарочито подвигал пальцами. О смертоносном проклятье, что уничтожило бы любого живого меньше, чем за минуту, напоминал только красный след, похожий на ожог, где кожи немёртвого коснулся перстень мага. Мария облегчённо выдохнула и смутившись, выпустила руку вампира. – Вы молодец, Мария. Я обязан Вам за всё, что пришлось пережить Вам сегодня.

- Что это было? – всё ещё нетвёрдым голосом спросила женщина. – Только скажите правду на этот раз, без Ваших тайн и недомолвок, Джон. Или я не заслужила доверия?

- Конечно, Мария, Вы заслуживаете правды, – склонил голову Уотсон, признавая правоту своей хозяйки. – Всегда заслуживали. Простите мне это малодушие, если можете. Опыт выучил меня не доверять людям.

- Что мне остаётся? – невесело улыбнулась медсестра, оглядывая зал.

- Не прощать меня и потребовать загладить вину, к примеру? – отозвался бессмертный, глядя на свою хозяйку с искренним недоумением.

- Я не умею так. Просто обещайте, что не станете больше замалчивать по-настоящему важные вещи – покачала головой Мария.

- Клянусь, – выдохнул вампир и прикоснулся губами к кончикам пальцев женщины. – Что касается произошедшего, то это было своего рода проведение, и одна из самых неприятных казней, что я видел за последние двести лет. Дмитрий перешагнул дозволенную черту, и Тени наказали его соразмерно вине. Он желал отнять Вашу жизнь и низвергнуть меня в небытие, Самайн забрал его жизнь в качестве уплаты. Он потерял бдительность, ненависть ослепила его.

- Почему мне кажется, что Ваши отлучки и «безумие» колдуна как-то связаны? – негромко спросила несостоявшаяся жертва, продолжая всматриваться в гостей праздника.

Кто-то весело смеялся у стола с напитками. Ольга и Антон вновь кружили в центре зала в вальсе и молодой вампир смотрелся удивительно органично на фоне ярких осенних цветов. Догадаться о том, что хозяйку Бала что-то тревожит можно было только по настороженному взгляду синих глаз и излишне прямой спине, но с такого расстояния Мария не могла разглядеть лицо бессмертной красавицы. Вожак лисиц-оборотней, одной из самых сильных стай, угощал свою рыжую спутницу канапе и, кажется, вовсе не считал произошедшее чем-то серьёзным. Его, похожий на медведя соратник, выглядел лишь немногим более сосредоточенным, чем обычно, стоя в тени колонны и качая в огромной ладони бокал с коньяком. На «своего» вампира Мария не смотрела, опасаясь увидеть тоже отстранённое выражение полного безмятежного спокойствия. Джон Уотсон не мог оказаться бездушной машиной для убийства, для которого жизнь, путь даже и врага, не стоит ничего.