За одной партой с ангелом

Глава 3. Демоны против ангела!

Как понять, что ты болен? Глупый вопрос, правда? Очевидно, если у тебя текут сопли из носа, ты постоянно кашляешь, чихаешь и температура выше тридцати семи, то явно не помешало бы сходить к врачу. Тот пропишет кучу таблеток, скажет пить побольше жидкости и обязательно соблюдать постельный режим! А теперь представим ситуацию: все вокруг сопят, чихают, кашляют, температура у всех аж под тридцать девять. И ты единственный, кто не имеет этих симптомов. Будешь ли ты в таком случае считаться здоровым? Ведь здоровье человека определяется сформулированными нормами. Если какая-то болезнь станет массовой, то она превратится в норму. И здоровый человек будет рассматриваться обществом как больной. В религиозных текстах даже есть притча: «Наступят последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут: ты болен, потому что ты не такой, как мы». Суть в том, что «правильность» человека диктуется мнением окружающих. Общество определяет, здоров ты или нет, хороший или плохой. И не всегда понятно, болен ли ты на самом деле, или просто не укладываешься в заданные рамки. Но я могу с уверенностью сказать: я здоров! Я здоровый человек, который находится среди больных. Возможно, главная проблема не в том, что окружающие считают меня больным просто потому, что я не такой, как они. А в том, что для самих этих «больных» я — прокаженный, который отравляет их правильный образ жизни. Впрочем, в последнее время у них появился кое-кто похуже меня. А как известно, кто больше похож на ведьму, тот первым идет на костер. Близился третий урок. Физкультура. Не понимаю, кому пришла в голову мысль, что поставить физру третьим уроком — отличная идея?! Наверное, они решили, что если другие классы заранее почувствуют запах коррекционного, то смогут эффективнее избегать его. Спасибо, что хотя бы не первым уроком физру поставили. Набегаться до седьмого пота, а потом еще пять часов наслаждаться особой атмосферой — я бы точно не выдержал. Жизнь давно научила, что в спортивную раздевалку нужно заходить минимум за пять минут до звонка. Лучше даже за три. Тренер Игорь Степанович не будет ругать за пару минут опоздания. Зато раздевалка в это время практически пуста. Обычно мои одноклассники переодеваются быстро, и к концу перемены все, кроме нескольких копуш, уже сидят в спортзале. Вот и сейчас последний человек покинул раздевалку как раз перед моим приходом. Звонок на урок прозвенел, когда я завязывал шнурки на кедах. Спортивка у меня простая — трико и футболка, которые не жалко. Покупать дорогой спортивный костюм нет смысла: будет очень неприятно, если кто-нибудь решит пошутить. Выйдя из раздевалки, я мельком заметил двух девчонок-конфеток — Карамель и Чупсика. Они как-то странно посмеивались, косясь на дверь женской раздевалки. Настя Карамель — надменная и глупая барышня, которая считает себя чуть ли не лауреатом Нобелевской премии, характер соответствующий, а что касается внешности… Рядом с ней даже свинья выглядела бы гламурнее и изящнее. Ее подруга — Чупсик, Евгения Драгунова. Да, фамилия напоминает о знаменитом конструкторе-оружейнике. Но поверьте, сам Евгений Федорович презрительно отвернулся бы при виде своей тезки. Эта барышня еще глупее Карамели. Зато внешне напоминает модель и может уделать многих модниц, тут спору нет. Правда, недавно у нее обострилась мания красить волосы в токсичные цвета и одеваться на манер каких-то неформалок. Почему девушка с такой знаковой фамилией имеет такое странное прозвище? Ответ столь же глуп и нелеп, как и сама кличка. Все случилось полтора года назад, когда эта мадам, то ли по скудоумию, то ли веселья ради, решила засунуть конфету «Чупа-Чупс» себе туда, куда никогда не должен проникать солнечный свет. И с тех пор фраза «сладкая попка» в ее адрес приобрела особый смысл. В последнее время этих девиц, как и всех в классе, объединяло одно. Я посмотрел на женскую раздевалку и не удивился: в дверные петли был продет здоровенный болт. Очевидно, кого-то там заперли. Без всяких угрызений совести я направился вслед за девочками-конфетками в спортивный зал. То, что с Агнешей происходит — не мои проблемы! Она сама виновата, что создала эту ситуацию! Не заяви она тогда на весь класс, что является ангелом, ничего подобного бы не было! С тяжелым вздохом я развернулся, вынул болт из петель и без стука открыл дверь женской раздевалки. Как я и предполагал, внутри был наш ангел. Девочка в идеальной школьной форме сидела на скамейке и смотрела на меня с фирменной «ангельской» улыбкой, будто ждала именно меня. — Ты пойдешь? — спросил я. Говорить что-либо было бессмысленно: и так ясно, что случилось. Судя по ее виду, Агнеша не нуждалась в утешении. И все же в моем вопросе проскользнули какие-то странные нотки, будто мысленно я хотел, чтобы она отказалась. Но она кивнула. При входе в большой холодный спортзал нас тут же согрели враждебные взгляды. Особенно выразительными были «конфетки», не сумевшие насладиться страданиями жертвы, и еще пара девиц — Зюзина и Карпина. Эмма Зюзина (настоящее имя — Маша) была неформальным лидером четверки. Внешне она довольно хороша, не топ школы, но красивая. Возможно, некоторым парням даже нравится. Она своенравная и дерзкая. Впрочем, до Васнецовой ей все равно далеко. Если та вообще оторва, то Эмме хотя бы хватает ума не переступать границы дозволенного. Обычно она поручает грязную работу Савельеву с его бандой, оставаясь в тени. Карпина в квартете самая простая. У нее нет ни выдающейся внешности, ни харизмы. Типичная шестерка, выполняющая поручения Эммы и девочек-конфет из серии «принеси-подай». А если лидерам скучно, они не прочь поиздеваться над своей «подругой». Карпина — яркий пример того, как человек вступает в банду, чтобы его не щемил никто, кроме членов этой банды. Зато если кто-то попадет в немилость Эммы, Карпина первой вцепится в жертву. Но фраза «вонзит зубы» будет слишком громкой для столь мелкой шавки. — О! А мы вас как раз потеряли! — поприветствовал нас Игорь Степанович. — Так, Агнеша, а ты почему не в форме? — У меня нет формы, — удивительно спокойно и даже как-то по-доброму ответила ангел. — Забыла, что ли? Физрук повысил голос, но злости в нем не было. Честно сказать, я еще ни разу не видел его злым. — Нет, — все так же с доброй улыбкой отвечала Агнеша. — Я принесла форму, но пока готовилась переодеться, она пропала. Среди одноклассниц прокатилось волна смешков. Посмотрев на них, Игорь Степанович сразу понял, в чем дело, но лишь тяжело вздохнул. — Ладно, — смирившись, подытожил он. — Раз ты не готова, посиди пока на скамеечке. Миролюбию физрука остается только завидовать и сочувствовать. Девочка послушно села на лавочку у стены спортзала. Игорь Степанович построил нас в шеренгу и начал объяснять программу урока. Вроде ничего сильно напряжного, а если останется время, можно будет даже поиграть. Хотя играть с «этими» — то еще удовольствие. Уж лучше тихо на скамеечке посидеть. Закончив монолог, учитель подошел к стоящему в углу столику с различными канцелярскими принадлежностями, какими-то бумажками и тетрадками. И вдруг чертыхнулся. — Похоже, журнал забыл… Да уж. Наш классный руководитель — хоть и сторонник здорового образа жизни, но память у него как решето. Он постоянно что-то забывал. — Так, поразминайтесь пока, а я схожу за классным журналом. После этих слов мне стало не по себе. Будто единственный надзиратель покидает бандитский притон. В фильмах такое обычно предшествует эпичной драке. Стоило учителю выйти за дверь, наша знакомая четверка «демониц» окружила мирно сидящую на лавочке Агнешу. — Слышь, ангел, — нарочито вызывающе обратилась к Агнеше Эмма, — а ты как из раздевалки вылезла? Я напрягся. Не хватало, чтобы эти бестии еще и на меня набросились. — Помощь всегда находит нуждающегося. Агнеша не выдала меня. Хотя все было очевидно. Они же не настолько тупые, чтобы не сложить два и два и понять, что это я выпустил девочку из раздевалки. Но пока агрессии в мой адрес не последовало, лучше держаться в стороне. — Ну конечно! — усмехнулась Эмма. — Ты же у нас типа святая. Может, тогда уже покажешь нам что-нибудь «святое», а? Можешь взлететь, например? — Или пусть по воде пробежит! Как этот… Брюс Всевидящий! «Брюс Всемогущий!» — мысленно поправил я Чупсика. — О, а может она воду раздвигать руками умеет?! Девочки вовсю глумились над Агнешей, однако та даже не думала обижаться на них и сохраняла фирменную улыбку. А круг демониц все теснее сужался вокруг ангела. Подтрунивание становилось все агрессивнее. — Слушай, я давно заметила, у тебя же вроде нет ни сережек, ни клипс. Может, хочешь себе что-нибудь? — вдруг на удивление мягко и даже дружелюбно сказала Эмма. — Вон у Чупсы куча всего есть. Чупсик изящным движением руки откинула волосы, показывая обильно увешанное пирсингом ухо, и высунула язык с таким же украшением. Резкая смена тональности от вражды к дружелюбию казалось странной. За словами таилась настоящая угроза. По сути, ангелу дали последний шанс, сказав: «Выбирай! Или ты с нами, или ты против нас!» Но Агнеша то ли не поняла, то ли не захотела понимать. — Благодарю за предложение, но не стоит так издеваться над своим телом, чтобы показать его красоту. От такого ответа все четыре девчонки выронили челюсти, а наблюдавшие за сценой одноклассники шумно загоготали. — Ваше тело — сосуд вашей души, и его красота исходит от красоты… Агнеша не успела договорить — по залу разлетелось эхо от хлесткого удара. Смех оборвался. — Как же меня бесит эта твоя улыбочка! — прорычала Эмма. Снова раздался звук удара. — Вечно вся такая правильная! Такая хорошая! Снова последовал удар. — Думаешь, ты особенная?! И опять удар. — Че?! Крутую из себя строишь?! Очередной удар. — Ангелом себя, возомнила?! Сейчас я тебе, сука, покажу, какая ты святая! Словно разъяренный тигр, Эмма вцепилась Агнеше в волосы, параллельно осыпая девочку градом ударов. Возможно, ей бы даже удалось проверить святость нашего ангела не на словах, а на деле, попросту разорвав ее в клочья. Но неожиданно на помощь Агнеше пришли подруги Эммы. Даже для них это оказалось перебором. — Эмма, успокойся! — кричала Чупсик. — Ты же ее внатуре убьешь! — вторила ей Карамель. Карпина пыталась втиснуться между хищником и жертвой, а «конфетки» оттаскивали Зюзину от ангела. Одноклассники, наблюдавшие за происходящим, явно не собирались вмешиваться, предпочитая отпускать шутки и комментарии со стороны. Савельев так и вовсе предложил делать ставки. Неизвестно чем бы закончилась эта драка, если бы не вернулся Игорь Степанович. Сжимая в руках толстенный классный журнал, физрук настороженно оглядел класс. Демоницы делали вид, будто ничего не произошло, но скрыть неладное было уже невозможно. Физруку хватило одного беглого взгляда на помятого ангела. — Агнеша, что стряслось?! Обеспокоенный учитель бросился к пострадавшей. Но девочка продолжала все так же улыбаться. — Ничего, просто небольшое недопонимание, — беззлобно и даже как-то по-матерински ответила она. Густые брови Игоря Степановича сошлись к переносице, и он стал выглядеть на порядок суровее. Орлиным взором он обвел присутствующих, и его взгляд остановился на мне. — Андрей! — Твердо и четко я услышал свое имя. — Отведи-ка Агнешу в медпункт. Спорить явно не было смысла. К тому же, это отличный повод хоть ненадолго сбежать с урока. Я подошел к девочке, мирно сидевшей на лавочке, и жестом пригласил ее встать и следовать за мной, что она послушно и сделала. Пока мы шли к выходу, Игорь Степанович взял из подсобки стульчик и уселся перед неровной шеренгой моих одноклассников. Это было предвестником долгого и нудного воспитательного монолога. Наш классный любил устраивать что-то подобное. Об эффективности метода говорил хотя бы тот факт, что многие ученики продолжали шептаться, будто учителя в зале вовсе нет. Эмма так и вовсе демонстративно села на лавку, взяв в руки телефон. Эта картина отпечаталась в моей памяти: учитель молча сидит, опустив голову. Быть может, он над чем-то думает, а быть может, наступила та степень отчаяния, когда ты понимаешь, что не можешь совершить невозможное. Будто тебя посадили машинистом на паровоз без колес, котла и угля и велели вести груз по всему Транссибу. И хоть ты и знаешь, что это сизифов труд — по долгу работы, по долгу службы ты обязан сделать! В коридоре нас с Агнешей окутала тишина. Ученики и учителя занимались в классах. Технички где-то тихо работали на этажах. Все были чем-то заняты. Одним словом — свобода! Свобода от надзора и контроля! Свобода от беспокойства, что на тебя кто-то криво посмотрит! На секунду даже показалось, что стало легче дышать. Увы, это продлится недолго. Как только отведу нашего побитого ангела в медпункт, придется вернуться на урок. Медкабинет располагался недалеко, буквально на том конце коридора. Дорога до нужной двери заняла меньше минуты. С виду это была обычная старая, еще советская деревянная дверь, сто раз перекрашенная. Отличалась она разве что табличкой с надписью «Медкабинет». Дверь была слегка приоткрыта. Тихо постучавшись, я вошел. Внутри помещение напоминало маленькую тесную комнатку. У большого окна напротив двери стоял стол, заваленный ворохом макулатуры. Справа у стены был шкаф, в нем виднелись папки с документами и книги. Еще было старое и изодранное кресло. В целом комната больше походила на офис: даже коврик на полу лежал. Но главной была дверь, ведущая в смежную комнату — процедурную. Обстановка там уже больше походила на медицинское помещение: больничная койка, шкафчики со всякими лекарствами и медицинскими принадлежностями, чистая раковина и плакат для проверки зрения, висящий на стене прямо напротив койки. Правда, сейчас его закрывали весы — здоровенные, еще советские, где вес тела измеряется при помощи ползущих туда-сюда гирек. Везде была стерильная чистота, даже запах был узнаваемо больничным — такой же, как в инфекционке, в которой я однажды лежал. У всех школьников с этим помещением связаны далеко не лучшие воспоминания. Ведь именно здесь в нас тыкали иголками и делали с нами всякие неприятные штуки. Помню, как нас, младшеклассников, отправляли табуном в медкабинет. Учителя не говорили нам, для чего — возможно, чтобы не пугать заранее. О предстоящих пытках мы узнавали постфактум. Медсестра называла фамилии, и вызванные «счастливчики» исчезали за дверью процедурной. Что с ними там происходило, мы судили по доносившимся крикам и детскому плачу. А когда несчастные, измученные и раненые, выходили из процедурной, мы с замиранием сердца ждали, чьи фамилии назовут следующими. Сейчас я уже, конечно, не ребенок, и всякие прививки и уколы меня не пугают. Но, оказавшись вновь в тесных стенах процедурной, я все равно рефлекторно напрягаюсь. Медсестры не оказалось ни в процедурной, ни в кабинете. Но раз дверь была открыта, значит, она вот-вот вернется. — Медсестры пока нет, подожди ее, — сказал я раненому ангелу, предлагая сесть на койку. Агнеша послушно устроилась. На девочку было больно смотреть. Правая половина ее красивого личика покраснела и опухла от ушибов. Эмма явно знала, как причинить жертве максимум страданий, и нарочно била в одну точку. Самое удивительное то, что даже после всего Агнеша оставалась спокойной и одухотворенной. В ее мягкой улыбке не читалось ни намека на злость, обиду или досаду. Ну прямо чистый ангел, ей богу! Хоть моя миссия и была выполнена, бросить раненую девочку одну, не передав на руки медсестре, было бы не по-джентельменски. Но и просто стоять в стороне — тоже не дело. Нужно хотя бы попытаться оказать первую помощь. Но как? Уроки ОБЖ я, как и большинство учеников, считал школьным тихим часом. Мысли, что эти знания когда-нибудь пригодятся, у меня не возникало. Я вспомнил: в каком-то документальном фильме про здоровье человека говорили, что воспаление возникает из-за прилива крови к месту травмы. Чтобы его уменьшить, нужно сузить сосуды, а сужаются они под действием холода. Точно! В детстве мама мне прикладывала к синякам ткань, смоченную в холодной воде — отек уменьшался и быстрее проходил. Раковина с водой тут была. Но где взять ткань? Я нервно огляделся в поисках чего-то подходящего. Кажется, в кабинете на подоконнике валялась какая-то тряпка, но годится ли она для медицинских целей — большой вопрос. Рыться в шкафчиках с медицинскими средствами как-то не хотелось: вдруг еще напортачу? — Посмотри вон там, — вдруг указала Агнеша на один из шкафчиков. Я не стал спорить и открыл дверцу. К моему удивлению, за ней оказалась небольшая морозильная камера. А внутри лежали готовые пакетики со льдом. И откуда она об этом узнала? Может, подглядела за медсестрой… Я взял один пакетик и передал его Агнеше. Она приложила лед к лицу и попыталась благодарно улыбнуться, но получилось немного криво из-за травмы. Не понимаю, зачем она это делает? Ей правда нравится, когда с ней так обращаются? Есть такой термин — мазохизм: склонность испытывать удовольствие от боли и унижений. Получается, Агнеша — настоящая мазохистка? Но я ни разу не замечал, чтобы она чувствовала удовольствие от издевательств. Скорее, она просто воспринимала все как должное, сохраняя улыбку святой. Может, она и правда ангел, но мне кажется, что эта девчонка — просто набитая дура, возомнившая себя какой-то высшей сущностью! Время шло, а медсестра не появлялась. Я начал заводиться. У меня появились сомнения в компетентности нашей врачихи. Наверняка она сейчас где-то спокойно пьет чай или занимается чем-то бессмысленным. Интересно, волнует ли ее, что она оставила кабинет открытым? А если какой-нибудь ученик наестся таблеток? Или накормит ими одноклассников? В этом случае простое разгильдяйство превратится в халатность. За такое могут не только уволить, но посадить! Похоже, что медсестру эта перспектива не особо тревожит. Верно говорит мой отец: это так по-русски — не замечать проблему, пока она не клюнет тебя в зад. — Не стоит так нервничать, лучше присядь и успокойся. Бархатный голосок вдруг вывел меня из раздумий. Агнеша хлопала по койке, приглашая сесть рядом. Только сейчас я понял, что уже черт знает сколько времени брожу по процедурной туда-сюда, как дурак. Садиться рядом с девчонкой не хотелось. Но если я останусь на ногах, то вновь начну нарезать круги как полоумный. Пришлось перебороть смущение и сесть, сохраняя максимальную дистанцию. — Тебе не нужно так переживать, все будет в порядке, — звучал над ухом нежный голос сидящей рядом девочки. Ага, «в порядке»! — Не стоит укорять себя, ты ни в чем не виноват. А я и не корю! Она сама виновата в том, что с ней происходит. С чего бы мне чувствовать вину? Однако ее мягкий приятный голосок почему-то уколол сердце, глаза зажгло от подступивших слез. Когда уже придет эта медсестра?! Время тянулось, как старая «Хубба Бубба», потерявшая вкус. Прошло уже пол-урока, но по ощущением все шесть. Меня стало клонить в сон. Такое часто случается, если тело плохо отдохнуло. Даже если поначалу ты чувствуешь себя бодрым и полным сил, стоит немного расслабиться, и усталость проявится. Обычно это происходит после сильной нагрузки или стресса, резко сменившихся покоем. Спал я сегодня плохо. Меня мучали неприятные сновидения, больше похожие кошмары. Я часто просыпался и долго не мог уснуть. И хоть утром чувствовал себя прекрасно, сейчас мои веки наливались свинцом, стоило только немного расслабиться. Поначалу я легко боролся со сном, но сонливость нарастала. Вскоре глаза стали слипаться, и мне пришлось делать титанические усилия, чтобы открыть их снова. — Приляг, если устал, — раздался над ухом знакомый нежный голос. — Нет, все нормально, — отмахнулся я. — Не стоит так переживать, никто не обидится, если ты немного отдохнешь. Я как мог сопротивлялся, но этот чарующий голос будто мягкое одеялко окутывал меня. — Ложись, не бойся… Не в силах больше бороться, я повалился прямо на коленки Агнеши. Если вдуматься, это выглядит ужасно. Мальчик спит на коленях у девочки в медкабинете — это тянет на настоящую школьную сенсацию. Страшно представить, что будет, если нас кто-то увидит. Моя репутация, которая и так обитает где-то на уровне плинтуса, окончательно перейдет в состояние свободного падения. Но спать хотелось так сильно, что подобная перспектива казалась лишь маленьким неудобством. Крики разума звучали все дальше и дальше, пока не затихли окончательно. *** Я падал. Падал в бездну. В бездонную пропасть. Но почему-то мне не было страшно. Будто я точно знал, что со мной ничего не случится. И действительно, когда мне показалось, что я наконец достиг дна, что-то подхватило меня. Я взлетел. Парил, словно подхваченный порывом ветра. Потом снова падал и снова взлетал. И так много раз по кругу. Может, это сон? Внезапно все тело содрогнулось. Я вскочил и сразу же свалился на холодный кафельный пол. Немедленно открылась дверь, и на пороге возникла женщина лет тридцати в белом медицинском халате поверх черного свитера. На ее лице застыла маска холодного безразличия. — О, проснулся наконец, — сказала медсестра, потягивая из кружки какой-то напиток. Я мгновенно вскочил, последние события пронеслись в голове. В панике я огляделся вокруг, но Агнеши нигде не было. Уже ушла? Когда? И почему не разбудила меня?! Мысленно я готовился к разбору полетов, но медсестре как будто вообще не было дела, что какой-то ученик разлеживался на койке. — Ну как, легче уже? Мы переглянулись. — В смысле легче? — непонимающе спросил я. — Девочка, что была тут с тобой, сказала, что тебе стало плохо на физкультуре. Сейчас как, хорошо себя чувствуешь? Вот это новость! — Погодите! А с девочкой той что? Медсестра непонимающе моргнула глазами. — А что с ней? — Вы разве не заметили ее лицо? — А что с ним не так? Нормально! То есть вид Агнеши с наполовину расквашенным лицом не вызвал у нее никаких вопросов? Стоило бы поинтересоваться компетентностью нашей медсестры, но тратить на это время не было желания. Какой смысл спорить со взрослым? Интересно, физкультура уже закончилась? Я глянул на часы в телефоне и чуть не подпрыгнул во второй раз: уже прошла половина пятого урока! В панике я рванул из медкабинета, но меня окликнула медсестра. — Эй, куда это ты собрался? — строго поинтересовалась она. — На урок, — ответил я, как будто это подразумевалось само собой. — А вещи забрать свои не хочешь? Я вернулся в медкабинет. На кресле лежала моя аккуратно сложенная школьная форма, а рядом — рюкзак. Точно, я ведь пришел сюда в физкультурной форме. Это Агнеша принесла? Надо будет сказать ей спасибо. Быстро переодевшись в процедурной, я ринулся на занятия. Пятым уроком была биология. Один из моих любимых предметов, честно говоря. Поэтому я болезненно переживал опоздание. Как назло, нужный класс находился в другом конце школы. Пришлось неплохо так пробежаться. Хорошо, хоть завуча по дороге не встретил. Еще бы влепили нагоняй за беготню. Дойдя до нужной двери, я пару минут отдышался, а потом вежливо постучал. — Извините за опоздание, можно войти? Учительница биологии — старая, иссохшая женщина с пышной прической — строго глянула на меня и продолжила что-то высматривать в учебнике, жестом приказав мне быстрее заходить. Проходя мимо парт, я в очередной раз наблюдал знакомую картину: куча раздолбаев занимаются неизвестно чем. И среди них выделялась единственная особа, в которой усердие и жажда знаний читались невооруженным глазом. Тихо, чтобы не мешать ангелу учиться, я сел за парту на соседний стул. Светлое и чистое лицо Агнеши было идеальным. Нет, правда! Ни единого следа от недавних побоев. Будто инцидента на уроке физкультуры не было вовсе. Неужели это моя первая помощь так подействовала? Я невольно почувствовал гордость. — Все хорошо? — тихо поинтересовался я у ангела. — Да, все прекрасно, спасибо! — ответила она, озарив меня улыбкой. Ну раз все хорошо… Урок уже почти закончился, и ждать звонка долго не пришлось. А следующим уроком опять шла биология, так что покидать класс не требовалось. С одной стороны, это хорошо, можно лишние двадцать минут побездельничать за партой. А с другой — есть риск, что к нам снова кто-нибудь прицепится. И, как говорится: вспомни заразу — появится сразу! — Слышь, ангел! Стоило учителю выйти из класса, как нашу с Агнешей парту облюбовал Савельев со своей бандой. — Что такое? Как обычно, наш ангелочек встретила их гнусные рожи с улыбкой от уха до уха. — Нам тут с пацанами деньжатки позарез нужны. Не подсобишь? — ехидно ухмыльнулся Савельев. Его прихвостни окружили нас. Мое сердце заколотилось, тело напряглось. Но Агнеша, как всегда, оставалась спокойной и одухотворенной. Ну конечно, сейчас она с видом Девы Марии достанет кошелек и вытряхнет его содержимое прямо в лапы этим шакалам. В такие моменты, глядя на ее улыбочку, я сомневаюсь в ее адекватности. Она вообще осознает происходящее? Или ее «святость» давно ей все мозги проела? — Нет. От услышанного не только у меня, но и у Савельева, его дружков, да и, наверное, у всего класса отвисли челюсти. Впервые мы стали свидетелями того, как ангел кому-то отказал. — Не понял! — возмутился Савельев. — Че значит «нет»? — Это значит, что я ничего тебе не дам, — спокойно объяснила Агнеша. — Двадцать пятого августа тебе исполнилось четырнадцать. По закону ты можешь устроиться работать на неполный рабочий день. Если тебе нужны деньги, ты можешь заработать их самостоятельно. Халявин и Бобик, не ожидав такой дерзости от ангела, заржали в голос. Их смех подхватили и остальные. Только Савельев сначала покраснел как рак, а потом побагровел так, что вены на лбу вздулись, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар. — Слышь, ангелочек, ты видимо че-то не вдупляешь! — зарычал он. — Я сказал: гони деньги быра! Чтобы усилить угрозу, маленький главарь банды навалился на нашу парту всем своим, я подозреваю, небольшим весом, приблизив нахальную моську практически в упор к милому личику ангела. Его дружки скалились в предвкушении крови. Но Агнеша то ли не поняла смысл его слов, то ли эти выпады ее не впечатлили. — А вот это уже называется вымогательством, — спокойно и мягко констатировала она. — Это является уголовным преступлением и может иметь тяжелые последствия. Я очень сомневаюсь, что дяде Сереже это понравится. Вся напыщенная самоуверенность Савельева испарилась. Он тут же отпрянул от ангела, и на секунду даже показалось, что на его лице промелькнул страх. Остальные хулиганы резко охладили свой пыл. Впрочем, очень быстро они пришли в себя. — Мы еще посмотрим, — недобро бросил Савельев, после чего вместе со своей бандой поспешил ретироваться. Класс завис в оцепенении. Я и сам не мог подобрать челюсть. Наш ангел посмел дать отпор — и не кому-то, а Савельеву с его шайкой! Учительница вернулась перед самым звонком и удивилась гробовой тишине. Так и спросила: не умер ли кто, пока ее не было. Но расспрашивать не стала, а сразу начала занятие. Весь оставшийся урок нам с Агнешей приходилось терпеть косые взгляды. Особенно недобрыми были глазенки Савельева с дружками: они явно что-то затевали. Хотя они и проиграли битву, но вряд ли оставят позор без ответа. Теперь от этого злобного карлика и его отморозков действительно стоило ждать чего угодно. Агнешу, похоже, это не волновало. Она спокойно записывала красивым почерком все, что диктовала учительница, и зарисовывала схемы органелл клетки из учебника. А я так и застыл, с ручкой, зависшей над тетрадью. И все же — кто такой этот дядя Сережа? Почему при одном только его упоминании Савельев с братками мгновенно успокоились? *** Когда наконец последний урок закончился, я чувствовал себя так, будто отпахал гектар земли, не меньше. Хотелось только одного — поскорее добраться домой и забыть этот день. Погода все еще стояла относительно теплая. Зато небо затянуло тучами. Такая картина продержится до середины марта как минимум. А то и до конца апреля. Поправив воротник (скорее для антуража, чем от холода), я спустился по крыльцу и стремительно направился к привычной тропинке домой. Как я уже говорил, этой дорогой редко кто пользуется. Уж слишком грязно здесь. Даже на тех участках, где есть асфальт, практически невозможно пройти, не запачкав штаны или обувь. Но я за столько лет наловчился лавировать, да и почистить брюки с ботинками — большого ума не надо. Зато можно идти, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Правда, не сегодня. Впереди снова маячил попутчик, и опять знакомый. На этот раз им была Агнеша, которая неторопливо шла той же дорогой к моей любимой рощице. Я никогда не встречал ее вне школы. Получается, она живет где-то в том же районе, что и я? Впрочем, все равно. Главное сейчас — решить, как поступить: плестись сзади и надеяться, что ангел где-нибудь свернет, или рискнуть и пойти на обгон. Пока я думал, Агнеша вдруг обернулась и встретилась со мной взглядом. И сразу стало ясно, что в прятках нет смысла. Видимо, у ангелов есть глаза даже на затылке. — Выглядишь уставшим, — сказала девочка, когда я поравнялся с ней. — Ага, благодаря кое-кому у меня теперь почти каждый день полон впечатлений, — съязвил я. И снова Агнеша то ли не поняла укола в свой адрес, то ли не придала ему значения. В итоге мне пришлось составить Агнеше компанию. Не убегать же теперь, в конце концов. Это выглядело бы грубо, особенно по отношению к девушке. Как назло, Ангеша шла неспешно, растягивая каждый маленький шажочек. Такими темпами я до дома и к полуночи не доберусь. — Жизнь так прекрасна, — засентиментальничала она. — Когда-то в этом мире были лишь огонь и скалы, а теперь везде — от высоких гор до глубоких пещер и морей — цветет и живет природа! Разве она не прекрасна? О да! Особенно вот та лужа, больше похожая на детскую неожиданность. Или засохшие заросли репейника. О! Или эта собачья мина впереди. Не пойму, она все делает специально, чтобы убить те две оставшиеся нервные клетки, на которых держится мой рассудок? И да, я знаю, что на самом деле они восстанавливаются, спасибо! Нужно было хоть как-то оживить эту тягомотину. И я решил задать вопрос, который давно вертелся в голове. — Слушай, а почему ты не дала денег Савельеву? — Я уже сказала: он достаточно взрослый, чтобы зарабатывать деньги самостоятельно. Негоже жить за чужой счет. Вот это да! — А зачем тогда позволяла Васнецовой грабить себя?! — возмутился я. В ответ Агнеша посмотрела на меня так, будто главный дурак здесь я. — У нее не было денег, и ей неоткуда их взять, — ответила она с легкой ноткой упрека в голосе. — Я знаю, о чем ты думаешь, но это не было ограблением, я выполнила ее просьбу по собственной воле. Ну да, а то я не видел, каким образом она выполнила эту «просьбу». — Если нет денег, то пусть требует их у родителей! На кой лезть в чужие карманы? Мое бурчание не было адресовано кому-либо. Но Агнеша посмотрела на меня с явным недовольством. — Знаешь, Андрюша, не стоит судить всех по себе. То, что позволено одним, не всегда доступно другим. Ее ответ больно уколол мое самолюбие. Хотелось как-то возразить, как-то доказать свою правоту. Но любые аргументы звучали бы как жалкая попытка оправдаться. Мне пришлось сглотнуть горький комок и промолчать, признавая поражение. К этому моменту мы как раз зашли в рощицу. Совпадение или нет, но я увидел Сашу, стоящую на тропинке и опять что-то с интересом разглядывающую в кронах деревьев. — Ты снова ту белку увидела? В этот раз я не стал скрываться — все равно с Агнешей не пройти незамеченным — и решил поздороваться сразу. Саша, похоже, не заметила наше приближение и едва сама не запрыгнула на ветки. — Ой, Андрей, привет! — неловко затараторила она. — Нет, не видела, но подумала: раз у нее тут гнездо, то может получиться посмотреть на нее еще раз. Но ее что-то нигде нет. Или я пока ее еще не нашла. — Белка занимает территорию от двух до четырех гектаров, вряд ли ее часто увидишь в одном и том же месте, — ответил я. — Вот как, ясно… — взгрустнула Саша. Тут ее внимание переключилось на Агнешу, которую она до этого даже не замечала. — А ты, я смотрю, неплохо живешь, — усмехнулась она. — Уже домой из школы с подружкой ходишь. Возможно, Саша не имела ввиду ничего такого. Однако ее слова про «подружку» меня сильно задели. — Никакая она мне не подружка! — твердо возразил я. — Просто одноклассница, мы по дороге случайно встретились. — Мог бы и соврать для солидности, — иронично заметила Саша. Я не стал отвечать. Любой ответ дал бы повод для новых насмешек. Саша посмотрела на Агнешу и с улыбкой протянула ей руку. — Я Саша, приятно познакомиться! Ангел не спешил отвечать, но пристально взглянул собеседнице в глаза. Несколько секунд, а то и минут, Агнеша не сводила глаз с лица Саши, от чего той становилось все более неловко. — Меня зовут Агнеша, — наконец ответил ангел. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться, Саша. К этому моменту на лице Саши уже стали заметны мольбы о помощи. — Ага… Хорошо, — нервно усмехнулась она. Дальше домой мы пошли втроем. Я будто султан шагал в окружении красивых девиц. Только почему-то радости по этому поводу я не чувствовал. Атмосфера сквозила неловкостью, и никто не осмеливался заговорить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Разве что ангел не испытывал никаких тревог. Лицо Агнеши оставалось уверенным и одухотворенным, как обычно. — Слушай… — вдруг шепнула Саша. — Это же она тот самый ангел, что перевелся к вам в класс? И откуда она об этом знает? Видимо, слухи по нашей школе быстро распространяются. Я ничего не ответил, но слегка качнул головой, дав понять, что это правда. Саша многозначительно посмотрела на Агнешу. — Слушай, Агнеша, — спросила она с улыбкой. — А ты давно учишься в нашей школе? — Уже полмесяца, — ответила ангел. — Вот как, и как тебе наша школа? Агнеша не ответила. Лишь улыбка на ее лице стала чуть шире. — А подружиться у тебя уже с кем-то получилось? И снова ответ — улыбка. На месте Саши я бы давно сдался, но она упрямо пыталась завязать разговор. — Слушай, я тут заметила — у тебя очень красивые глаза! Должен признаться, глаза у Агнеши действительно необычные: фиолетового или темно-сиреневого оттенка, напоминающие аметист. Я даже искал в интернете, бывает ли такой цвет глаз у людей, но так и не нашел толкового объяснения. — Спасибо, мне часто об этом говорят, — спокойно ответила Агнеша. Разговор как-то не клеился. Кажется, Саша хотела поподробнее узнать об «ангельской» сущности Агнеши, но никак не могла направить диалог в нужное русло. Вскоре мы дошли до развилки. Одна дорога вела во двор, где жили я и Саша. Другая шла дальше в сторону города. Агнеша вдруг остановилась. — Здесь мой путь расходится с вашим, — сказала она. — Ага, пока, — ответил я. — Увидимся, — помахала ей ручкой Саша. Агнеша тоже помахала нам на прощание. — Не нужно жалеть о прошлом, главное — не совершать того, о чем пожалеешь в будущем. Сказав это, ангел одарил нас странной снисходительной улыбкой и спокойно направился прочь. — И к чему это она? Ей богу, в этом дурацком ангеле с каждым днем все меньше и меньше адекватного! Дальше мы с Сашей пошли вдвоем. До дома оставалось рукой подать — буквально за углом уже был наш родной двор. Та же песочница, в которой я возился с друзьями. А еще в ней мы постоянно находили сюрпризы, оставленные бродячими кошками и собаками. В детстве это казалось смешным, а сейчас от одной мысли погрузить руки в песок к горлу подступает тошнота. Всевозможные лазательные конструкции также не изменились за эти годы. Как их покрасили семь лет назад, так и стоят в тех же цветах. Разве что краска поблекла и местами облезла. Все осталось прежним: там, где я когда-то набивал синяки, нынешние дети тоже получают первые травмы. — Ты к нам, что ли? — спросил я Сашу, когда мы уже подошли к моему подъезду. — А? — посмотрела на меня та пустыми глазами. Осмотревшись и поняв, что ушла немножко не туда, Саша встрепенулась. — Ой, прости, что-то я заснула по дороге, — виновато усмехнулась она. — Ну, тогда пока! Саша махнула мне ручкой и поспешила к дому напротив. — Ага… Пока… — помахал я вслед, хотя она уже не видела. Фух. Наконец-то этот долгий учебный день закончился.