За порогом яви

Глава 12. Fides et libertas

«Fides et libertas» – вера и воля. Каждого человека так или иначе в своей жизни когда-нибудь ограничивали: «не делай то», «тебе стоит выбрать другой путь», и он не осознавал этого, живя по чей-либо указке, думая, что свободен. Однако настоящая свобода волеизъявления кроется в простом выражении, из-за которого процесс становится неконтролируемым: «Я – не последний для самого себя».
Сначала человек осознает, что жизнь ему не принадлежит. После он отчаянно пытается разорвать те путы, которыми его обвязывали всю его сознательную жизнь, но у него ничего не получается, отчего на смену отчаянию и острому чувству несправедливости и обделенности приходит апатия и саморазочарование. Следом за этим человек приступает к самокопанию, выстраивая в голове длинные монологи с извечными вопросами: «Почему именно я?», «Чем я заслужил такое обращение?», пока его недовольство к самому себе не дойдет до крайней, последней точки – пониманию, что ничто в этом мире не способно подействовать на него так же, как он сам, - углубляясь в внутренний мир, человек понимает, что ничто и никто не может по-настоящему расстроить, оскорбить или, наоборот, заставить смеяться, пока он сам, следуя собственному желанию, не позволит этого.
Тот, кто дошел до последнего круга страданий, осознает, что, только отбросив предрассудки, былые страхи, принесенные извне внушением третьими лицами, ему будет дозволено испытать настоящую свободу, стоит только поверить в себя, в свои возможности и в то, что нет никого на этом свете, кто был бы в состоянии сломить хрупкое неизворотливое и добросердечное создание, выброшенное в жестокий и коварный мир, коме себя самого.
***
Очнувшись, Лиза обнаружила себя лежащей посреди собственной комнаты, где на стену, к которой она была повернута лицом, падал тусклый холодный свет. За окном также валил снег, прилипая к окну, отбрасывая причудливого вида тени. Девушка присела на кровати, прижав руку к груди, прислушиваясь к размеренно бьющемуся сердцу. Она выдохнула, и из ее рта вышел клубок пара, поднимаясь ввысь, к потолку. Отчего-то в комнате стало холодно, и Лиза, поднявшись, подошла к окну, чтобы проверить, закрыта ли форточка. Лиза только протянула руку, как краем глаза заметила движение за окном. Она невольно повернула голову, вглядываясь в темные очертания, спрятанные во мраке. Они покачивались из стороны в сторону, словно болванчики, и Лиза вздрогнула, вдруг почувствовав на себе их взгляд. Она отдернула руку, отпрянув от окна. Кровь застыла в ее жилах, а на лбу выступил холодный пот.
- Что за чертовщина… - произнесла она. Тем временем в комнате стало еще холоднее, поэтому, мимолетно проведя взглядом по плотно закрытой форточке, вернулась в пастель, зарывшись в него с головой. Ее сердце пропустило тревожный удар, а конечности отчего-то задрожали, и любая попытка исправить ситуацию проваливалась, а необъяснимая тревога только все больше нарастала. В итоге не выдержав, Лиза скинула одеяло и подошла к окну, чтобы раз и навсегда доказать себе, что все ей лишь привиделось. Но темные силуэты никуда не исчезли, а подошли ближе, встали прямо над уличным фонарем, осветившим их фигуры, сделав заметными некоторые детали. Девушке понадобилось время, чтобы понять, кто стоял там, при тусклом свете, а когда это произошло, паника охватила ее разум, а в голове звучало лишь одно слово: «Как?», ведь те силуэты были ее родителями и их ребенком. Их волосы тронула седина, а лицо изрезали старческие морщины. Ребенок же перед ними оставался таким же, каким его помнила Лиза – маленьким, со злобным выражением лица. Этот ребенок раскачивался из стороны в сторону быстрее всех, чуть ли не теряя равновесие.
Лиза отпрянула от окна, оступившись и упав на ледяной пол, покрывшийся инеем. Она попятилась назад, неровно дыша, почти задыхаясь от охватившего ее ужаса, отразившегося в ее округленных глазах и открывающемся и закрывающемся рту, жадно ловящем морозный воздух.
Девушка пятилась назад до тех пор, пока не наткнулась спиной на нечто твердое и теплое, что поделилось теплом и с ней, пропитав ее пижаму согревающей жидкостью. Лиза с застывшей на ее лице маской ужаса развернулась, зацепившись взглядом за человека, что висел над ее головой, истекая красной жидкостью, раскачиваясь на накрепко привязанной к нему веревке.
Лиза с глухим криком отшатнулась, тут же схватив себя за горло от беспомощности и нестерпимого страха, однако она не могла прекратить смотреть на тело и затянутую на его шее веревку прямо перед ее взором, будто боясь, что, если отвернется или закроет глаза, то нечто в ее комнате накинется, зверски растерзав. Но тело не двигалось, а Лиза стала задыхаться в попытках выдавить из себя хотя бы один короткий звук. Однако тому не суждено был случиться, потому как пальцы ее руки сами сжимались на ее шее, нещадно сдавливая и не давая вдохнуть. Одновременно с этим за спиной раздался стук в окно, и Лиза, не раздумывая повернулась на стук, и лучше бы она этого не делала, потому что в окне она увидела своих родителей, которые смотрели в ее сторону дикими хищными глазами, словно гипнотизировали. При виде них ее зрачки сузились до размеров песчинки, а тело задрожало, как осиновый лист, так, что рука, сжимавшая горло, соскользнула, схватившись за ее одежду, сжав в пальцах с такой силой, что костяшки пальцев побелели, захрустев.
- Лиза, давно не виделись, - протягивая гласные, произнесла женщина тоненьким голоском, расплывшись в оскале.
- Нет-нет-нет… - качая головой, сдавленно лепетала Лиза. Выражение ее лица приняло страдальческий вид, а внутренности будто горели адским пламенем. В какой то момент ее вывернуло желудочным соком на свою одежду, что рассмешило «родителей», и те разразились истерическим смехом, схватившись за животы.
«Почему вы снова делаете мне больно…» - думала Лиза, скривившись от боли. В ее уши лился звонкий хохот, заглушая ее мысли. Она не могла больше смотреть на происходящее, обессиленно уронив подбородок себе на грудь, зажмурившись.
- «Где же ты…» - вдруг раздалось в ее голове. Лиза рывком подняла голову, а сердце пропустил удар теплящейся надежды.
«Валет? – подумала Лиза. Не успела она вскочить и побежать на голос, как ее горло с силой сдавило, отрезав все пути. Перед ней предстал мужчина, которого Лиза боялась с самого детства. Его лицо исказила гримаса ненависти и обиды. Он держал руку у ее шеи, сжимая ее в длинных кривых пальцах, заставив Лизу задыхаться, бесполезно хватая ртом воздух. Она схватилась за руки «отца» в попытках разжать его пальцы, однако мужчина с налитыми кровью глазами лишь тряхнул рукой, смахивая ее пальцы, и поднял девушку над головой, наслаждаясь ее жалким и беспомощным видом, о чем говорил оскал и удовлетворенные искры в угольно-черных глазах.
- После стольких лет пришло сорвать прекрасный цветок, что рос только для меня, - нечеловеческим голосом произнес мужчина, открыв широко рот. Из его рта вывалился скользкий длинный язык, который, будто змея, извивался в его рту, выводя разнообразные фигуры. Лиза побледнела, замерев. Она больше не пыталась выбраться, не дергалась и даже не дышала, а смотрела на чудовище с раскрытой пастью, из которой вывалился язык, и с каждой секундой силы и разум ее покидали. Подобие человека наконец отпустило ее, как только убедилось, что Лиза потеряла ясность ума и не сможет сбежать. Девушка упала на колени, задрав голову, смотря на «мужчину» немигающим взглядом. Она остро чувствовала, как ее тело словно предалось огню, но не могла и повести и пальцем, вырисовывая надвигающимися зрачками силуэт того, кто беспощадно всасывал в себя всю ее энергию, не оставляя ни крохи. Из ее рта непроизвольно выходили нечленораздельные редкие короткие звуки сродни икоте.
- Да… Наконец-то, - долетали до ее уходящего сознания удовлетворенные обрывки фраз.
«Я не хочу умирать» - подумала Лиза, взывая сознание к себе, и на ее глаза навернулись слезы безысходности.
- «Лиза…», - раздался отдаленный голос, взывающий девушку к сознанию. – «Ты должна вернуться ко мне, во что бы то ни стало…»
Лиза вдруг ощутила, как что-то в ее груди переворачивается. Было не ясно, постаралось ли чудовище или голос, прорывающийся прорывающийся к ней через пелену, накрывшую ее разум.
- «Ты обещала, что проживешь счастливую жизнь», - не унимался голос. Лиза невольно дернулась, будто задеревеневший механизм снова заработал, однако на большее у нее не хватило сил. Она зажмурила глаза, предприняв попытку вновь вдохнуть. Сжав руки в кулаки, девушка раз за разом напрягалась, всеми силами стараясь удержать сознание, а чудовище перед ней, словно почувствовав неладное, закрыл рот, яростно воззрившись на Лизу.
Девушка раскрыла глаза, смотря на него отсутствующим взглядом, а про себя твердила раз за разом: «Это очередной кошмар, дух снова играет со мной».
«Мужчина» перед ней разразился истошными криками, схватив Лизу за глотку, с такой силой сдавив, что девушка на какую-то пару мгновений забыла про все слова, но после, отчаянно цепляясь за остатки храбрости, продолжала про себя произносить одно и то же. Дух не выдержал и, вереща, бросил Лизу в стену. От нещадного удара она содрогнулась всем телом, почувствовав, как с затылка по шее и ниже стекла тонкая дорожка, но ей было уже все равно.
- Убить! Прикончить! – разразилось криками чудовище, топая ногами. Все вокруг задрожало. Люстра на потолке, не выдержав, упала рядом с Лизой, разлетевшись на осколки, которые не пропустили и девушку, вонзившись той в отдельные участки ее обессиленного тела.
- Ненавижу! – продолжал свое дух, но Лиза его еще не слышала. Взгляд помутился, а сама девушка могла лишь на короткое мгновение сохранить частичку разума, проговорив беззвучно, одними губами «Как мне быть, если я не смогу выполнить обещание, Валет?», после чего перед глазами все померкло, погрузив Лизу во мрак, и лишь приглушенные завывания духа все еще занимали ее опустевшую тяжелую голову.
- Лиза, - позвал девушку строгий женский голос, такой знакомый и одновременно чужой.
- Мама?
Лиза раскрыла глаза, и перед размытым взором возникла сгорбленная фигура, стянувшая с нее одеяло.
- Мерзавка, смеешь пропускать уроки? Ты должна была быть в школе уже как два часа! – женщина перешла на крик, схватив Лизу за ворот детской пижамы, потянув на себя. Та испуганно сжалась, смотря широко раскрытыми глазами на мать, извергающую проклятия в сторону дочери. Однако, возможно, женщине ее слова показались недейственными, поэтому она, замахнувшись, влепила пощечину девочке. Щеку Лизы обдало жаром, а к груди поднялось, казалось, забытое чувство детской обиды и несправедливости. На ее глаза навернулись слезы. И она бы заплакала, если бы мать не пригрозила ей пальцем, сказав:
- Один звук – отправишься кормить дворняжек.
Женщина фыркнула и удалилась, перед этим наказав девочке умыться и отправляться в школу, а если на щеке останется синяк, чтобы сказала учителю, что по дороге упала. Лиза, давясь слезами и душащей обидой, пошла в умывальню. В следующую секунду в глазах у нее потемнело, а после возникла другая картинка: вместо раковины и зеркала, в отражении которого Лиза мимолетно разглядела детскую версию себя, перед ней раскинулся школьный двор и группа учеников в одинаковой форме, идущих в ее сторону. Лиза машинально попятилась назад, не в силах управлять собственным телом. Между тем ученики скоро ее нагнали, взяв в кольцо.
- Снова прогуляла уроки и пришла с новыми синяками. Тебя, что, дома бьют? – смеясь, сказала одна из девочек, которая являлась одноклассницей Лизы, впрочем, как и все присутствующие в это мгновение на школьном дворе.
- Н-нет, - заикаясь, ответила Лиза, опустив голову, пряча вновь выступившие на глазах слезы.
- Врешь! – воскликнула другая девочка, толкнув ее в спину. Лиза навалилась на первую одноклассницу, чем спровоцировала тонкий визг, сопровождаемый ударами кулаков по голове Лизы.
- Фу, она меня тронула!
- Ты теперь грязная.
- Бежим, учитель идет!
Перед глазами снова потемнело. Лиза упала на колени, чувствуя себя полностью разбитой. Воспоминания о минувших днях вихрем ворвались в ее голову, заполняя все мысли.
- Я никогда не относилась к вам плохо, никогда не перечила и не говорила обидных слов, так почему вы все мое детство относились ко мне как к игрушке для битья? – прошептала Лиза, слезы одна за другой стекали по разгоряченным щекам. Не выдержав, она разревелась в голос, и обида и горечь заполонили ее разум. Она хотела кричать и биться в истерике, чтобы все, кто когда-либо отнёсся к ней несправедливо, услышал ее, пожалел о своих словах и действиях, но кроме протяжного воя из ее рта не вышло ничего, однако слезы, доселе не смевшие показаться, были выплаканы все до единого, после чего в ее душе не осталось ничего, кроме равнодушия и досады от потраченной зазря жизни.
- Если бы мне дали еще один шанс вернуться в прошлое и прожить жизнь с самого начала, они все расплатились бы по своим счетам, - прошептала Лиза, склонив голову. Она думала, что ее душа, испытав столькие мучения, вот-вот рассеется, потому терпеливо ждала своего часа. Ее ничего более не волновало, не тревожило, и только обрывки прошлого, мелькавшие в ее сознании, давали понять, что ее жизнь все ещё продолжается.
- Не лучше ли забыть прошлое, как страшный сон, и начать жизнь с чистого листа? – раздалось над ее ухом. Тонкая рука коснулась плеча Лизы, следуя до шеи, где остался заметный пунцовый след. Легкое прикосновение холодной руки отрезвило Лизу, и та отпрянула, подставив ладони к своему лицу, приготовившись защищаться. Девушка усмехнулась, схватив Лизу за кисть руки, рывком подняв ее на ноги, заставив взглянуть себе в глаза. Та подняла испуганный взгляд и, узнав в человеке перед ней ту, кого меньше всего хотела видеть в эту секунду, выглядя до того жалкой и уязвимой, что неизменно вгоняло ее в краску.
- Валет, ты…
Не дослушав Лизу, девушка обняла ее, прижимая так крепко, насколько это было возможно. От ее прикосновений все тело болело, а кости ломило, но Лиза не издала ни звука, полностью утонув в девушке перед ней, словно та была тем самым спасательным кругом для утопающего, о котором она так грезила.
- Я так испугалась, когда ты пропала. Я думала, что потеряла тебя навсегда.
Лиза обняла Валет в ответ, уткнувшись той в плечо. Казалось, все слезы, что были у нее в запасе, давно исчерпали себя, однако в следующее мгновение Лиза снова разрыдалась, сжав Валет в своих объятиях, чувствуя, будто все то, что она испытала, обратилось безутешным плачем.
- Ничего не говори, просто возвращайся, ладно? – успокаивающе похлопав Лизу по спине, произнесла Валет и погладила ту по спутавшимся волосам.
Лиза закивала, не переставая плакать. Глава в свою очередь отступила на шаг, встав напротив нее, взяв за руки.
- Ты обещала, помни об этом.
Сказав это, Валет неожиданно пропала, просто растворилась в воздухе, оставив Лизу наедине с мраком, однако он её не пугал, а наоборот, придавал уверенности, что, стоит ей закрыть глаза, как она по щелчку пальца окажется в своей широкой кровати квартиры в резиденции, и возле нее будет сидеть Валет, читая книги прошедших веков, а поодаль окажутся Моноека, Адриана и Гальберт, спорящие с Кантой и Ханзелем о том, стоит ли говорить Вильгельму об их маленькой допущенной ошибке. И картину завершит Паломник, раскинув руки, смотря на своих подчиненных с теплотой и любовью, и за ним будут стоять Балу и Мартир, склонившись в поклоне перед учителем, принеся очередную весть.
Только все ее мечты рассыпались, когда в ее нос ударил металлический запах, заставив Лизу вернуться в реальность, где были не удобная кровать и спокойная и жизнерадостная атмосфера, а заряженный спертый воздух и траурные лица команды, склонившейся над ней. А позади в их сторону шагал Асмодей, которому преградил дорогу Паломник, стоя спиной к Лизе и остальным. На его шее сидел Балу, всплеснув руками, будто готовился ловить духа.
Лиза неосознанно предприняло попытку встать, чтобы преградить Асмодею путь к учителю и мальчику, но на самом деле сумела лишь дернуться, так и не сдвинувшись с места.
- Не двигайся, ты ранена, - произнесла Валет, которая, как Лиза поняла позднее, уместила её голову на свои колени, сидя на камне.
- Что происходит? – сказала она охрипшим голосом. Валет взглянула на неё странным взглядом, следом спрятав глаза и покачав головой, не собираясь отвечать.
- Она моя! – громогласно объявил Асмодей, оторвавшись от земли в прыжке. Лиза, наблюдая за разворачивающимися действиями, задержала дыхание, сжавшись.
«Он сейчас раздавит учителя!» - подумала Лиза и тут же сожмурила глаза, не желая стать свидетелем подобного действа. Паломник тем временем встал в позу готовности, судорожно исследуя глазами пути отступления. В последнюю секунду, перед тем, как Асмодей приземлился прямо в то место, где он стоял, Паломник среагировал, отскочив на несколько десятков метров, произнеся:
- Не в этот раз.
Балу весело захлопал в ладоши, показав язык разъяренному духу. Лиза с опаской разлепила веки, увидев вместо однородной массы победную ухмылку на лице Сикха. Она облегченно выдохнула, тут же почувствовав острую боль в районе груди. Валет, заметив на ее лице страдальческую гримасу, тут же приложила руку к ее груди, спросив:
- Больно? Потерпи немного, скоро все продет.
Лиза смешалась от подобного проявления заботы, тут же вспомнив, в каком положении находится в это мгновение. Она предприняла очередную попытку встать, чем получила неодобрительный взгляд Главы, адресованный ей. Но Лиза все же с горя пополам поднялась на ноги, опершись об плечо девушки. Не обращая внимание на грозный вид Валет, она обернулась к Асмодею, который подходил к им все ближе и ближе, будто крадучись, одновременно отбиваясь от атак Паломника и мальчишки, назойливо мельтешащего перед духом в попытках уцепиться острыми зубами за толстую кожу.
- Асмодей! – надорвано процедила Лиза сквозь зубы, обратив на себя внимание духа злопамятства. Голос её звучал тихо, однако в тишине, прерываемой нечеловеческими звуками, он разносился далеко, доходя до тех, кто стоял поодаль. Этими людьми была ее команда, обернувшаяся на её зов духа с глазами, полными надежды и радости. Моноека вышла вперед, воодушевленно позвав Лизу:
- Когда ты очнулась? Мы так за тебя испугались!
Лиза обернулась к друзьям, а дух злопамятства, что на короткое время замер, взбесился, указав корявым указательным пальцем в ее сторону.
- Мерзавка, я для тебя пустое место? – искаженным материнским голосом спросил Асмодей. Лиза вздрогнула, отшатнувшись от духа.
- Почему вы ещё не увели ее? – надрывая связки, кричал Паломник. Дух перед ним рассмеялся женским голосом, замахнувшись лапищем над его головой.
- Ты не отнимешь у меня принадлежащий мне по праву источник энергии! – взревело он.
Паломник не успел бы увернуться, потому ему пришлось защищаться. Рука Асмодея обрушилась на учителя. Все застыли в изумлении и ужасе, но после заметили, как последний, согнув ноги в коленях, держал мёртвой хваткой Асмодея, не давая тому уйти.
- Вильгельм!
На зов Паломника пришел Вильгельм, доставая из внутреннего кармана накидки кинжал с граненным лезвием. Асмодей зарычал и две его остальные головы стали издавать пронзительный писк, ошеломивший всех, кто находился на четвёртом круге. Паломник не выдержал и его руки соскользнули с лапы Асмодея, освободив его. Выражение его лица поменялось с гневного на злорадствующий. Он повернулся к Лизе, смотря на неё дикими глазами.
- Неужели ты все ещё веришь, что эти люди спасут тебя? Ох, я забыла, двое из них вовсе не являются людьми.
Асмодей расплылся в оскале, а Лиза в свою очередь обвела мимолетным взглядом Балу и Паломника, что не ушло от взора духа злопамятства. Его оскал на мгновение померк, но после снова украсила его лицо.
- Так ты знаешь, что ваш дорогой учитель – дух гордости? И что же, тебе не страшно? – жалостливо спросил Асмодей, однако эта эмоция вышла у него до того наиграна и неестественная, что Лизу пробирала дрожь от ненависти и отвращения. И не было ни капельки того страха, что доселе она испытывала. Асмодей не дождался ответа, впав в неистовство. Никто не успел среагировать, когда он подлетел к Лизе и схватил ту за шею, с силой сдавив. Наклонив голову, дух произнес:
- Я проглочу тебя быстрее, чем это сделает Адрамелех.
Асмодей открыл рот и, закатив глаза, с сопутствующие звуком вдохнул ароматный запах человеческой плоти. Лиза забилась в истерике, умоляя спасти её, однако никто не сдвинулся с места, в страхе застыв. От Лизы потянулась тонкая струйка дымки, достигая тела духа злопамятства. Она чувствовала невыносимую боль по всему телу, словно её разрывали на тысячи частей, однако она нашла в себе силы, чтобы посмотреть в глаза духу и произнести сиплым угасающим голосом:
- Мне все равно, кем является учитель на самом деле. Он приложил все усилия, чтобы возвести резиденцию, спасти обычных людей от таких, как вы, и согласился помочь мне. Если бы после твоей гибели он поглотил меня, было бы не столь обидно, потому что я чувствую благодарность, а ты, мерзкое отродье, гари адским пламенем.
Лиза выплюнула последнюю фразу, практически не ощущая собственного тела. Она видела, как на глазах Валет застыли слезы, как дрожало её тело, потом выдавила слабую улыбку, после Закрыв глаза, отдаваясь Асмодею.
- Лиза, - вдруг произнес Паломник с опущенной головой, - спасибо за твои слова. Это лучшее, что я мог бы услышать перед своей смертью.
В следующую секунду он кинулся в пасть духа злопамятства, а Балу, вгрызшись в лапу, заставил разжать ее пальцы, и Лиза бы упала на твердую поверхность, обязательно покалечившись, но Валет вовремя подоспела, поймав ее на лету. Асмодей округлил глаза от удивления и неверия, пытаясь выплюнуть Паломника, однако процесс было не остановить. Тело духа раздулось до таких размеров, что тот стал похож на шар.
- Сейчас, - крикнул Вильгельм и вонзил раненный кинжал в живот духа, разрывая его. Лиза видела, как Асмодей корчился от боли и издавал жуткие нечленораздельные звуки. Канта и Ханзель подоспели к Руководителю, закинув в раскрытые пасти голов духа черные шарики, которые полопались, стоило тем соприкоснуться со слюнными железами голов. Адриана, Моноека и Гальберт завершили «танец» с духом, накину на него увесистые четки, пригвоздив к земле. Не прошло и минуты, как Асмодей лопнул, разлетевшись на куски по всей поверхности скалы.
Наступила гробовая тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием сделавших свой ход солдатов резиденции.
- Учитель… - только и смогла произнести Лиза, и из её глаз брызнули слезы. Валет смотрела на неё с жалостью и, вместе с тем, с сожалением, словно совершил непростительную вещь.
Некоторое время спустя она успокоилась, выжав из себя все слезы. Её затуманенный взор был направлен в одну точку: мальчонок, который ещё недавно улыбался ей и катал красную тележку, лежал на каменной поверхности скалы, его глаза были пустыми, а тело вялое и деформированное.
- Вы все знали, что Паломник – дух гордости, а Балу – его сошка? – спросила наконец Лиза безжизненным тоном, испустив такой же безрадостный смешок. Валет кивнула, пряча от неё глаза.
- И с самого начала шли в Царство кошмаров с подготовленным заранее определённым планом, о котором не знала только я, так? – Лиза не знала, как реагировать на все те мысли, которые вдруг прокрались в ее голову, выстроив полную картину всего, что случилось накануне. Она чувствовала себя оскорбленной и чересчур наивной, однако злиться, кричать и плакать была не в состоянии. Валет подтвердила её слова очередным осторожным кивком головы. Лиза вздохнула, и в её груди закололо, однако она лишь поморщилась, в конечном счёте сдавшись. Уткнувшись в плечо Главе, она произнесла шепотом:
- Отнеси меня в квартиру. После я вернусь домой.
Валет застыла, не зная, что и говорить. Она ждала, что Лиза будет винить себя и сожалеть о случившееся, или разразился проклятиями в их сторону. Но чего она не ожидала от Лизы, так это смирения. Неужели все было так просто? Или, может, Лиза оставила здесь, в Царстве Кошмаров, частичку души, отвечающую за чувство вины и утраты.
Глава кивнула и понесла её в сторону спуска, за ней потянулись и остальные, покидая четвертый круг. Моноека и Гальберт не сводили взглядов с лица Лизы, которое испещрили пара складок на лбу и между бровей и синяки под глазами от про литых слез, отражая ее полную страданий ночь. Никто не смел заговорить, включая Адриану с ее непробиваемой невозмутимость, шагая все ниже и ниже, вплоть до второго круга, откуда и пришла команда. Оболочка кошмара ещё не пропал, поэтому они смогли вернуться без особых проблем. Лиза по дороге в резиденцию провалилась в дрему, однако ей не снилось ровным счётом ничего.
***
За окном бушевал ветер, насвистывая одну и ту же мелодию. Лиза лежала в кровати, смотря отсутствующе в потолок. Она уже два раза возвращалась домой, в свой мир, однако не воспроизводила ни единого самостоятельного движения, и только Валет могла заставить ее поесть хотя бы что-нибудь, беспокоясь о ее состоянии. Она не отходила от Лизы ни на шаг, когда та появлялась в резиденции, лежа рядом с ней, ведя бесконечные монологи, оставшиеся не прокомментированными. На третий день пребывания в пастели, Лиза также лежала, не шевелясь, а Валет рассказывала той о том, что произошло в резиденции, пока та отсутствовала.
- В последнее время погода испортилась, тучи не покидают небо над резиденцией третьи сутки. Так холодно! – сказала Валет, параллельно нарезая пару ломтиков сыра для бутербродов. – Кстати говоря, сегодня прошла церемония прощания с учителем, Балу и Мартиром, и Вильгельм стал управленцем всей резиденции, отдав свое лидерство в штабе одному хорошему человеку.
- Мартир? – вдруг спросила Лиза. Это было ее первое слово, произнесенное за последние несколько дней. Валет подскочила к ней, взяв ту за руки, разглагольствуя о нем, будто хватаясь за ту частичку проявленного интереса.
- Да, ты помнишь его? Этот паренек был таким же, как Балу. После гибели учителя он, как и его братец, перестали существовать, и от них осталась одна оболочка. Мы похоронили их вместе с останками учителя в конце аллеи.
- М-можешь отвести меня туда? – заикаясь, впервые за эти дни испытав подъем души, взмолилась Лиза. Валет хотела ей отказать, сославшись на все еще ее неокрепшее тело, однако, видя, как Лиза отчаянно желала этого, все-таки сдалась.
- Оденься потеплее, - только и смогла произнести Валет, вздохнув.
Лиза не могла идти самостоятельно, поэтому Валет вызвалась помочь донести ее до аллеи.
- Учитель, - стоя на коленях, Лиза смотрела на надгробие, где изящно вырезанными буквами было выведено: «Помним Вашу доброту к человечеству, не забудем и то, благодаря кому наши родные могут жить без страха», - Почему Вы не рассказали мне о плане, Вашей сущности и стремлениях. Неужели Вы хотели уйти таким образом только потому, что выдумали из себя героя?
Ее голос дрожал, а грудь сдавило душащей обидой и горем. Валет хотела прикоснуться к ее плечу, сказать пару утешительных слов, но не могла ничего дельного придумать. Отдернув руку, она произнесла:
- Учитель с самого своего появления в Царстве кошмаров осознал, что он не такой, как остальные духи. Его не интересовали души и жизненные силы людей, а видя, как другие с радостью забирают то, что принадлежит не им, возненавидел как их, так и себя за свою принадлежность к духам. Тогда, чтобы облегчить ношу, он основал «Морок», где и провел остаток своей жизни. Когда Асмодей завладел твоим разумом, Адрамелех узнал об этом первым, и попытался остановить его, и они столкнулись в схватке, которую учитель проиграл, вернувшись в резиденцию ни с чем. Однако он так и не рассказал об этом, считая, что мы его возненавидим. По той же причине он попросил не говорить тебе о плане и о том, кем являлся на самом деле учитель. Он до последнего держал свое происхождение в секрете, только бы не казаться в твоих глазах таким же, как Асмодей. Таким уж он родился горделивым.
Лиза слушала Валет, задержав дыхание, каждое слово вонзалось в ее сердце, причиняя невыносимую боль. Под конец она не выдержала и, опершись о надгробие, заплакала, роняя горестные слезы на свежевскопанную почву. Валет стояла рядом, опустив голову. Ее снедало чувство вины перед Лизой, учителем и всеми, для кого смерть основателя резиденции лежала тяжким грузом на душе. Валет винила себя, что согласилась с планом учителя, осознавая последствия, однако она не думала, что будет так тяжело справиться с собственными эмоциями и эмоциями других, которые также испытывали утрату и муки совести.
- Учитель, простите меня. Простите… - сквозь рыдания произносила раз за разом Лиза, сжимая с силой край надгробия.
***
- Как ты? – спросила Моноека, похлопав Лизу по плечу.
- В порядке. Прошел месяц с того самого дня, за моим окном успело выпасть так много снега, что хоть прямо сейчас выходи и купайся. – с улыбкой на лице ответила Лиза. Моноека кивнула, отойдя от подруги. Адриана и Гальберт вслед за Моноекой приобняли Лизу, произнеся пару коротких напутствующих фраз.
- Валет, - Гальберт подтолкнул девушку плечом, позвав ее. Лиза хихикнула, прикрыв рот рукой. Валет в свою очередь недовольно зыркнула в его сторону, но подошла к Лизе. При взгляде на нее, у Главы тут же разгладились морщины на лбу, и лицо просветлело. Она неловко потопталась на месте, не зная, как реагировать.
- Я хочу тебя поблагодарить, - Лиза взяла инициативу на себя, смотря на девушку перед ней с теплотой. Валет недоуменно вскинула брови, раскрыв рот, будто хотела что-то сказать, но передумала.
- Вы словно поменялись местами, - произнесла шутливо Канта, подмигнув Лизе, отчего та рассмеялась, глядя в глаза Валет, которая смущенно хлопала ресницами, а на ее щеках расцвел легкий румянец.
- Я увеличу тебе работы в три раза, - пробурчала Глава, показав в сторону подчиненной кулак.
- Валет, все время ты оставалась рядом со мной, несмотря на то, что я капризничала, постоянно извинялась и совершала одни глупые ошибки, - вполголоса произнесла Лиза, обратив на себя внимание Валет. – Я бы хотела сказать еще сотню, а-то и тысячу глупостей и извиниться, но меня ждет работа и личная жизнь, которые я оставить не могу.
- Я понимаю, - ответила немного грустно Валет, опустив взор. Лиза улыбнулась, взяв ее руки в свои, заглянув той в глаза так, как делала это раньше Валет.
- Но когда-нибудь мы обязательно встретимся вновь. Будь то десять, двадцать или вся сотня лет, я все равно буду помнить о тебе.
Валет кивнула, зашмыгав носом. Ханзель понял, что Валет нужно побыть наедине с Лизой, поэтому махнув той рукой, удалился, подталкивая остальных к вратам, ведущим в резиденцию. Вильгельм, что тащился позади всех, на мгновение развернулся и, помахав Лизе в знак прощания, удалился.
Валет и Лиза остались одни посреди высоких стен резиденции и бесконечных просторов равнины. Валет пряча лицо в одной руке, высвобожденной из пальцев Лизы, всхлипывала, справляясь со слезами, что норовили побежать по ее щекам.
- Валет, - позвала ее Лиза, отняв руку от ее лица, подняв ее голову за подбородок. – Будешь ли ты помнить обо мне?
- Буду. – коротко ответила Валет, смотря на девушку красными от слез глазами, - Всегда.
Лиза прильнула к ней, обняв с такой силой, что, казалось, она вот-вот раздавит Валет. Простояв в таком положении некоторое время, Лиза нехотя отпустила Валет, отойдя на пол шага, разглядывая ее лицо, запоминая каждую мелочь.
- Ну, прощай. – сказала Лиза.
- До встречи, - ответила Валет, слабо улыбнувшись.
Лиза развернулась и отправилась навстречу холодному ветру, щекочущему ее лицо. Валет смотрела ей вслед, пока та не скрылась за горизонтом, а после, развернувшись, нерасторопно направилась в сторону резиденции, обняв себя руками. Все ее тело дрожало от холода, однако она совсем этого не ощущала, словно пребывая в своем личном мирке.
После того, как Лиза вернулась домой и начала жить с чистого листа, произошло множество изменений, таких как появление мохнатого друга, который всюду следовал за ней, новое место работы и переезд в другой город. Так, Лиза стала по-настоящему наслаждаться каждой секундой своей жизни, накопив множество ярких моментов, которые она хранила лишь для одного человека. Прожив свою лучшую жизнь, Лиза могла с гордостью предстать перед тем, кому дала обещание, приложив руку к остановившему свой ход сердцу.