За пределами кольца

Эрик Канслор

Девчонка одновременно и раздражала, и забавляла Эрика. В своём доме, старом и захламленном, на краю цивилизации, она бегала, суетилась, беспрестанно болтала, возмущалась и воинственно чинила препятствия, мешая работать. Есть то, сорок киллограм и полтора метра росту, а шума и гонору, как от стаи диких обезьян. Пришлось припугнуть пигалицу, иначе мигрени было не избежать.  Потом она осмелилась диктовать условия во имя спасения двух тупых птиц. Создавалось впечатление, что мелкая не отдает себе отчета, с кем имеет дело. Впрочем дальше она образумилась, вела себя смирно. Даже удивительно, как стойко она вынесла долгую дорогу до столицы. Идея проделать путь, исключая любой отдых кроме ночлежек, принадлежала ему. Уж больно хотелось укротить эту дикарку. Ломать людей - его специализация. Но тут Эрик не преуспел.

Девчонка была загадкой: дикая, не скрывающая эмоций, как это привыкли делать столичные благородные лиры, прямолинейная, но далеко не крестьянка. Говорить она умела грамотно, держалась с достоинством. Правда, ни одна из придворных дам не посмеет явиться на прием к императору в штанах, да и смотреть в глаза не осмелится. А эта вот посмела. И потом, почему на неё не действовали чары? С подобным он столкнулся впервые. И по реакции лирнета Рида, советника императора, он понял, что и тот не сумел взломать ей мозг. Не существовало ни одного человека, будь он здоровым или проклятым, которого не смог бы прочесть Рид. Впрочем, аура у девчонки была самой обыкновенной, сероватой. Иногда отдавала розовым, когда она злилась. Отчасти из-за этой невозможности влиять на неё Эрика и приставили к Юне Вандерер, уж слишком она не проста. Император тайны любил. Любил со всей возможной одержимостью. И всегда докапывался до истины. Нет ничего на территории империи, что способно лишить его контроля надо всем, чем она живёт. 

Эрик проводил девчонку до её временного пристанища, предупредив, что на сборы у неё не более двух часов, и вернулся домой. Дом, милый дом. Вот уже семь лет прошло с тех пор, как не стало его отца, но он как и прежде не воспринимает этот роскошный особняк своим. Практически всё детство и юность Эрика прошли в казармах и на службе у императора. Даже немногочисленная прислуга, и та сторонилась его, пряталась по комнатам и коридорам при его появлении. И Эрика это вполне устраивало. Считаться одним из самых страшных и опасных людей империи было удобно.

Эрик быстро прошёл в свою комнату. Она всегда встречала хозяина в режиме абсолютной готовности. В гардеробе висело множество однотипных чёрных рубашек, брюк, плащей. Аксессуарам он уделял особое значение. Он любил кожу и металл. К металлу его приучили с детства. Он ограничивает его способности воспринимать и влиять на чувства людей, потому и стал основой его одеяния. Свои любимые кинжалы он получил в дар от Рида на своё совершеннолетие. Они изготовлялись специально для него самым искусным оружейником империи и всегда были при нём. Быстро переодевшись, заполнив сумку парой комплектов одежды, он отворил дверь, ведущую в небольшую комнату. Там на стенах висело множество видов оружия. Решил, что для данной миссии вполне хватит арбалета. 

Выполнив все приготовления, Эрик прошёл в кабинет отца и сел в кресло у стола, глядя в никуда. Он не понимал, почему приходит сюда перед каждым заданием и какие ответы пытается тут найти.

Считается, что человек помнит себя только с осознанного возраста. Эрик помнил больше. У него было впечатление, что в далёком прошлом, до семилетнего рубежа маленького мальчика, он жил в совершенно ином мире. Была любовь отца, были увлекательные игры и обучение верховой езде на маленьком пони, чтение приключенческих книг на его коленях, улыбки и объятия. До тех пор, пока мальчик, прикоснувшись к лицу отца, не дал почувствовать, как сильно он его любит. Как побагровело лицо отца, Эрик помнит до сих пор. Он не медля спустил его на пол, взял за запястье и повёз его во дворец к императору. Его статус министра образования тогда спас мальчишке жизнь. И в тот же день обжигающее, вызываемое невыносимую боль, клеймо на щеке поставило точку в его счастливом детстве, поделив жизнь на "до" и "после".

С  тех пор отца он видел редко, да и во время нечастых встреч читал лишь брезгливость и страх на его лице. Его целью всегда было добиться расположения отца. Он был лучшим учеником при императорской школе, самым ловким  и смелым бойцом в горнизоне, его наставником был сам советник Рид, самая загадочная личность империи. Рид читал мысли, Эрик эмоции и ощущения. Не просто их чувствовал, а мог заставить чувствовать их кого угодно: боль, похоть, ненависть. Но ни один из его успехов не вызывал в прародителе ни одной эмоции.

Взгляд Эрика остановился на маленькой капельке, подвеске, что висела на шее небольшого гипсового бюста женской головы, стоящей на столе. Он помнил, что отец не позволял прикасаться к  этому  невзрачному украшению, словно оно было самым дорогим в этом доме. Кому оно принадлежало и что собой представляло, Эрик не знал, и вопросы его отец пропускал мимо ушей. Впрочем, у подвески была изумительная способность оживать при его прикосновении, которую он обнаружил после смерти отца, однажды дотронувшись до неё. Стоило ему прикоснуться до неё, капелька оживала, внутри её сгущалась сероватая дымка и кружились золотистые змейки. Удивительная штуковина...

Эрик поднялся, взял сумку и вышел во двор. Запрягая коня, он вдруг ощутил странное чувство. Интуиция, к которой он часто прислушивался, говорила ему о переменах. Он давно их жаждал. Часто задумывался, что рутинная работа: дороги, слежка, дознавательство, пытки, казни...  Неужели в этом смысл его существования? Всё это уже давно не приносило ни чувства удовлетворения, ни ощущения значимости.

Мелкая его уже ждала. Верхом на своей тощей кляче, она топталась у ворот гарнизона. Странная она всё-таки... Худющая, бледнокожая, с серебристо-белой шевелюрой, раскосыми голубыми глазами и вздёрнутым носиком красавицей её не назовёшь, а вот уникальной, пожалуй. Кто там прогулялся по её родословной, даже учёные Высшего этнографического института скорее всего не разберутся.