За пределами времени

1.

И что я здесь забыла, спрашивается? Одна посреди поля ночью. Будет странно, если меня никто не убьет, не изнасилует или если меня, например, не съедят волки. А впрочем, какие волки? Их тут, говорят, со времен Второй Мировой никто не видывал. Теперь остается ждать, что со мной случится дальше. Какой из вышеизложенных вариантов предпочтительнее? Какая разница? Я не хочу жить… Я устала от этого мира.

Я шла вперед, уверенно и быстро, не давая себе возможности остановиться, потому что боялась, что опять струшу и, как всегда, убегу.

Тут в ногу мне вонзилась какая-то колючка. Я невольно взвизгнула.

Что за нелепая мысль? И почему я ее послушалась? Как мне мама говорила: «А если все будут прыгать с девятого этажа, ты тоже прыгнешь?». Вот я и прыгнула.

Что ж, прекрасно!

Среди местных ходит легенда, что, если проведешь на этом поле всю ночь, то обретешь невиданную силу и смелость. Говорят, все тебе нипочем будет. Ах, как мне этого хотелось бы!

А вообще этого места все боятся. Стороной обходят, даже днем. И неудивительно. Тут много людей похоронено. Сотни, тысячи трупов. Война. Тетя Вера сказала, что это поле пожирает тех, кто на него приходит ночью. А если оно пощадит тебя, то вернешься ты уже другим человеком.

Проверим? Мне терять нечего, кроме моей бесполезной жизни… Если честно я вообще не хочу возвращаться. Что забыла я в том мире? Я уже не девочка, но ничего хорошего со мной так и не случилось. Я неудачница, с какой стороны ни погляди. На всех фронтах - сплошной провал…

Однако, холодно. Надо разжечь огонь. Я помню, как мы разжигали в лагере.

Я собрала хворост, достала из рюкзака зажигалку и обрывки своих писем Антону. Эти письма я когда-то писала ему, он всегда смеялся надо мной и говорил, что это старомодно. А мне нравилось писать ручкой, нравилось слышать шелест бумаги и ощущать ее приятную шероховатость. А теперь… теперь я хочу их уничтожить. Сжечь ритуально на этом самом поле.

Костер разгорелся на удивление быстро.

Прекрасно! Теперь меня видно издалека. Я одна посреди поля, возле костра. Что может быть нелепей и опасней! Интересно, тут водятся маньяки? Вряд ли… Впрочем, я разве что транспарант не повесила перед собой – «Внимание! Одинокая девушка ищет приключений на одно место!»

Идиотка. Ненавижу себя. И если тут действительно водятся призраки, то пусть они меня заберут с собой! И навсегда покончат с моей дурацкой жизнью и моими бесконечными страхами и страданиями.

Костер разгорелся, быстро запылав ярким оранжевым пламенем. Стало жарко. Сердце щемило от постоянной перманентной боли, которая была со мною уже много лет. Нет. Ничего особенно ужасного со мной не происходило. Я не проходила через подростковый буллинг, насилие в семье, не подвергалась никаким нападениям, не голодала и не терпела никаких особых лишений, не была больна никакой неизлечимой болезнью (насколько мне было известно). И все же ощущение постоянной опасности не покидало меня не на минуту. Мне казалось, что за каждым поворотом моей жизни таится угроза, способная разрушить или даже забрать у меня жизнь. И чем дальше, тем тяжелее мне было жить с этим постоянным неподъемным грузом предвкушения скорой беды.

Я грустно смотрела на огонь, а мысли, как надоедливый рой комаров, кружили вокруг меня и больно жалили мое сознание. Наконец, отчаявшись заглушить их, я заплакала. Постепенно редкие слезы превратились в рыдания. Я закрыла лицо и дала волю всем чувствам, которые так давно сдерживала. Боль и усталость от постоянного внутреннего напряжения жаждали вырваться наружу. Но слезы не приносили облегчения. Они только высасывали из меня последние силы, заставляя почувствовать себя еще более беспомощной и ничтожной.

Я не знаю, сколько так рыдала. Наверное, долго. Потому что сил на громкие стенания уже не осталось, и теперь я могла только судорожно вздрагивать. Пелена давно заволокла мои опухшие глаза, не давая четко видеть.

Нужно убираться побыстрее с этого дурацкого поля и перестать играть в эту глупую игру! Я трусиха и слабачка. И навсегда ею останусь - переночую я на этом поле или нет…

Я приоткрыла тяжелые веки, с твердым намерением встать и уйти, когда неожиданно, сквозь яркие всполохи огня, передо мной возник мутный, высокий мужской силуэт. Он уверенно и достаточно быстро двигался прямо на меня.