(за) Пределы наших возможностей

Часть 1

Мы странные, странные.
Попал в сердце самое.
Ответы в тебе.
Мы линии плавные.
Дождем меня заново до края залей.
И все, что останется и не сломается, я сберегу.
Не потеряемся – мы друг для друга спасательный круг

Юлия Паршута – «Двое»

2011 год

Унижение, ярость, стыд, презрение к самому себе. Боль. И внезапный жар в паху.

Тима застыл напротив разрисованной мелом доски, спиной к хихикающему классу, лицом к молодой рассерженной учительнице, тяжело дышавшей после удара. Не привыкла бить школьников-проказников да и не должна была, в сущности, однако Тима с друзьями решили сорвать урок русского языка. Исписали всю доску, истратили весь мел, а тряпку закинули на люстры.

Левая щека парня горела и болезненно пульсировала, но эта боль была ничтожна по сравнению с тем, что набухало и пульсировало у него в брюках. Еще немного – и все увидят. Снова пристыдят перед всем классом.

– Ты должен привести родителей в школу! – лицо учительницы заливалось краской все сильнее. – Тебе понятно?!

Тима рванул из класса прямиком в мужской туалет. Невыносимое жжение в паху превратилось в дерзкий порыв снять стыдное напряжение немедленно. Он боялся упустить невероятное ощущение возбуждения. Он впервые мастурбировал в кабинке туалета, забыв обо всем на свете. И этот оргазм, всепоглощающий и дикий, лишил его дыхания, убеждая: пощечина молодой учительницы того стоила.

* * *

2019 год

«Она меня прибьет!» – Тима в отчаянии рванул к лифту, нервно нажал кнопку и посмотрел на табло. Лифт находился на пятнадцатом этаже: пока спустится со всеми пассажирами, пройдет лишних десять минут.

– Черт!

Он подлетел к двери запасной лестницы и помчался вверх. Десять минут опоздания. Тима взглянул на часы, минуя очередной пролет, и снова выругался: уже двенадцать. Новый рекорд в его недолгой офисной жизни.

В офисе все сидели притихшие, но взмокший Тима не сразу заметил напряженную атмосферу, одновременно запихивая куртку в шкаф и плюхаясь за стол помощника руководителя. К сожалению, самое приметное место во всем офисе – он был секретарем Жанны Борисовны. Тима быстро причесался, бросая тревожный взгляд на прикрытую дверь, за которой слышались приглушенные голоса.

– Ты вообще страх потерял?

Он обернулся к бухгалтерше Валентине.

– Да не виноват я, – тихо отозвался парень. – Чертов путепровод! Встали в пробку – еле разъехались! – Он поправил джемпер, кивнул на дверь и спросил: – Совещание?

– Ты забыл? Быкова знакомит начальников с новым боссом. Вернее, с временным. Она решила сделать таймаут – говорят, летит отдыхать на Бали или лечиться в Корею. Весь квартал не будет, а то и больше. – Девушка фыркнула. – Богачи!

– А кто новый босс?

Дверь внезапно скрипнула, и перепуганную Валю тут же сдуло от его стола. Тима выпрямился, задержал дыхание и с приветливой улыбкой стал здороваться с выходящими руководителями отделов.

– Спасибо за понимание, – Жанна Борисовна проводила всех до порога и бросила на парня беглый взгляд. Улыбка мгновенно сползла с ее губ, накрашенных алой помадой, как только она встретилась взглядом с подчиненным. Женщина кивнула ему. – Зайди.

– Доброе утро, Жанна Борисовна, – мягко поздоровался Тима, поднимаясь из-за стола.

– Сомневаюсь, что для тебя оно будет добрым, Белов, – фыркнула женщина и захлопнула дверь, едва он просочился в кабинет.

Жанне Борисовне исполнилось тридцать восемь прошлой весной, но выглядела она лет на тридцать. В офисе шептались о ее пристрастии к косметическим процедурам и даже операциям. Нельзя, твердили завистливые коллеги, иметь такую гладкую и подтянутую кожу в ее возрасте. Стройная блондинка с безупречными пропорциями: пышную грудь она любила подчеркивать облегающей белой блузкой, а широкие бедра – черной юбкой-карандаш. Туфли-лодочки на шпильках, неизменный атрибут, подчеркивали изящные лодыжки и делали ее еще выше, хотя ростом она и так была немаленькой.

– Вот он, – небрежно бросила Жанна кому-то в пустоту, проходя мимо стола и хватая сумочку. – Снова опоздал. За весь рабочий период – уже двадцать четвертый раз. Сегодня рекорд побил. – Она взглянула на часы. – На сколько?

Тима не сразу понял, с кем она говорила, и тихо пробормотал:

– На двенадцать минут.

– Видал? – она усмехнулась и поглядела куда-то за спину Тимы. – И даже не извиняется.

– Извините, Жанна Борисовна, – поспешил извиниться парень и обернулся туда, куда смотрела начальница: на диване в глубине кабинета сидел мужчина и покручивал в руке наручные часы. Он сверлил его испепеляющим взглядом. Тима выразился бы иначе, но незнакомец очень долго не спускал с него взгляда, внимательно изучая лицо. «Он моргнет или нет?» – подумалось парню, и он отвернулся, не желая играть в гляделки.

– «Извините, Жанна Борисовна. Это больше не повторится!», – произнес вдруг мужчина и встал с дивана. – Самое верное извинение, которое не даст тебе возможности снова сачкануть. Почему ты не говоришь это именно так?