За стеной предрассудков

21

Ледяной приём: Страдания Макса
С момента, как Анна дала свое горькое согласие, Макс официально вошел в семью Светловых как жених и будущий зять. Дмитрий, освободившись от кошмара долгов, вздохнул с облегчением, но в его глазах, когда он смотрел на Макса, читалась не благодарность, а сложное смешение вины и настороженности. Родители Анны, люди старой закалки, приближенные к высшим эшелонам власти, были глубоко удивлены и, мягко говоря, не рады такому выбору дочери.
Их отношение к Максу было более чем прохладным. Это был не открытый конфликт, нет. Это было нечто гораздо изощреннее и больнее – ледяное равнодушие, скрытое за фасадом показной вежливости. В их присутствии разговоры смолкали, шутки обрывались. Казалось, сам воздух в комнате становился наэлектризованным, когда Макс входил.
Отец Анны, важный и немногословный, обращался к нему исключительно по имени-отчеству, если вообще обращался, и только по самым необходимым вопросам. Его взгляды были тяжелыми и оценивающими, словно он видел в Максе не человека, а некий неприятный, но необходимый предмет. Мать Анны, элегантная и сдержанная женщина, старалась и вовсе не замечать его присутствия, словно он был прозрачным. Её улыбки, предназначенные для всех остальных, исчезали, когда её взгляд падал на Макса. Она отвечала односложно, избегала любого личного контакта, а её глаза были полны нескрываемого осуждения.
Дмитрий, хоть и был спасён, не мог забыть, какой ценой это досталось. Он был обязан Максу жизнью и свободой, но эта обязанность была для него унизительна. Его любезность была наигранной, а редкие слова в адрес Макса – формальными и отстранёнными. В его глазах Макс читал смесь неловкости и едва скрываемой неприязни.
Но самое большое испытание для Макса было отношение Анны. Она стала его невестой, но между ними не было ничего, что напоминало бы о любви. Её взгляд был отстранённым, её прикосновения – отсутствующими, а её слова – исключительно по делу, лишенные всякого тепла. Иногда, в её глазах мелькали боль и ненависть, напоминая Максу о той пропасти, что лежала между ними. Он видел, как она страдает, и эта её боль отдавалась в его собственном сердце.
Страдания Макса были огромны. Он, человек благородный и искренний, который влюбился без памяти, теперь жил в доме, который должен был стать его домом, но был для него тюрьмой. Он чувствовал себя чужаком, оккупантом, несмотря на все свои усилия. Каждое холодное слово, каждый отведённый взгляд были для него ударом. Ему было больно видеть ненависть в глазах Анны, больнее, чем любую физическую рану. Он хотел доказать ей, что он не тот, кого она презирает, что его любовь искренна, но слова не помогали. Он был невиновен в чужих грехах, но расплачивался за них сполна.
Однако, ради любимой он был готов терпеть. Он верил, что сможет пробить эту стену отчуждения, что со временем Анна увидит в нем не "немца", а любящего мужчину. Он был готов к испытаниям, готов ждать, надеясь, что его терпение и искренность смогут растопить лёд в её сердце. Это было его сражение, и он не собирался проигрывать.