За стеной предрассудков

23

Налаживание мостов: Искры понимания
Разговор Макса с семьей Анны, хоть и был болезненным, принёс свои плоды. Петр Михайлович, человек прагматичный и привыкший к порядку, осознал, что ультиматум есть ультиматум, и их будущее с Максимилианом – вопрос решенный. После ухода Макса, он повернулся к дочери, его взгляд был серьезным, но на этот раз без прежнего осуждения.
"Анна, — сказал он, его голос был глух, но нежен. — Что бы ни случилось, твой брат спасен. А это значит, что... тебе придется налаживать отношения с Максимилианом. Он твой будущий муж. Вы не можете жить как чужие люди."
В словах отца не было принуждения, скорее, некое горькое смирение с реальностью. Анна понимала, что он прав. Это был её долг перед Дмитрием, перед семьёй. Скрепя сердце, она согласилась.
И вот начались их "обязательные" встречи. Сначала это было неловко и натянуто. Анна сохраняла дистанцию, её ответы были короткими, её взгляд – отстранённым. Макс терпеливо ждал, не давя, но всегда готовый поддержать разговор. Он рассказывал ей о европейской культуре, о философии, о музыке, о своих взглядах на будущее.
Медленно, почти незаметно, лёд начал таять. Анна обнаружила, что Макс – не просто умён. Он был одного с ней уровня развития, его мысли были глубоки, его кругозор поражал. У них оказались одни интересы в искусстве, литературе, даже в политике, что для послевоенного времени было редкостью. Его образование, полученное в лучших европейских университетах, было безупречным, и он умел излагать свои мысли так увлекательно, что Анна забывала о своем предубеждении.
Они часами могли обсуждать книги, анализировать последние новости, спорить о судьбах мира. Макс не пытался её учить или навязывать своё мнение; он слушал, задавал вопросы, искренне интересовался её мыслями. Он был внимателен, чуток, его чувство юмора оказалось тонким и остроумным. Рядом с ним Анна чувствовала себя равной, понятой, интересной.
И вот, к своему собственному удивлению, она начала замечать, как легко ей с ним. Как приятно слышать его голос, как интересно его слушать. Ей было реально очень интересно вместе. Прошлое не исчезло, но его обжигающая боль начала отступать на второй план. Она увидела в Максе не только "немца", но и глубокую, многогранную личность, человека, который, несмотря на всю свою силу, был способен на невероятную нежность и понимание.
И тогда, в её душе, те самые еле тлеющие тёплые чувства, которые Макс разбудил в ней в ночь спасения, начали разгораться вновь. Это было медленно, осторожно, но неумолимо. Она начала задаваться вопросом: а что, если он действительно не такой, как те, кого она ненавидела? Что, если его доброта, его интеллект, его искренняя любовь к ней — это и есть истина?