За завесой тёмного леса

Глава 10

Самые теплые воспоминания могут быть о самой холодной стуже…

Проснувшись, я пыталась понять, где я нахожусь. Комната, которую мне выделил учитель, была чистой и светлой, но такой внушительной, что я почувствовала себя Алисой в стране чудес, когда она выпила волшебный эликсир и стала совсем маленькой. Большие стол и стулья, на которые чтобы забраться мне требовалась лестница. Кровать, где можно уместить целую цирковую труппу, а шкаф? В этом шкафу можно ставить целые театральные спектакли, так как он был похож на большой театр.
Я так и не смогла понять, как идет время за завесой Горыныча. После происшествия с садом меня отправили спать, выделив эти хоромы. День, проведенный в пути, сказался на мне куда больше, чем я думала, поэтому заснула я практически сразу. Правда, перед тем как уснуть, я заметила, что солнце село за горизонт, а на небосводе, как полноправная хозяйка, засияла красавица-луна.
В дверь постучали. Я давно встала, поэтому открыла практически сразу. На пороге стоял все тот же большой «дракон», который все ещё пугал меня своим видом.
— Завтрак готов, — сказал он, — как приведешь себя в порядок, выходи к столу.
Я поблагодарила большого зверя. Неожиданно, он оказался хорошим, понимающим парнем, поэтому заплетая волосы, я думала о том, как мне извиниться за прекрасные цветы, которые я погубила.
Длинный дубовый стол украшали различные яства. Посреди стола, центральной фигурой, красовались те самые золотые яблоки. Усадив меня на скамью, словно на трон, Змей начал раскладывать еду по тарелкам.
— Учитель, — начала я, — спасибо вам за ваше радушие.
— Пожалуйста, но вообще мне лень, — сказала голова справа.
— Мы рады, что ты приехала, нас так редко навещают, — проговорила средняя.
— Когда придешь в следующий раз, прихвати с собой еще яблочек мне, то есть нам, — мечтательно проговорила третья.
Я задумалась, насколько разные личности уживаются вместе.
— Можно вопрос? На самом деле, даже несколько, — я не хотела быть навязчивой, но мне очень хотелось узнать, как здесь всё устроено.
— Спрашивай, Нина, — сказала средняя голова.
— Но не забывай есть, — вторила ей левая.
— И не лень тебе вопросы задавать? — спрашивала третья.
Я собиралась с мыслями, думая, какой вопрос уместнее задать.
— Хочу понять, как здесь устроено время?
— О, сейчас время течет в твоём темпе Нина. В своих владениях я могу менять день на ночь, поэтому Яга попросила, чтобы ты не запуталась сопоставить наше время земному, — ответила средняя голова.
Было приятно слышать, что старуха заботится обо мне даже на расстоянии.
— Кстати о ней, куда это она вчера так быстро исчезла? Мы так долго добирались до вас, — сказала я.
— Может, проголодалась? — ответила голова слева.
— Сама Яга может преодолевать большие расстояния и без помощи своей ступы, правда на это уходит много энергии, поэтому она так редко нас навещает, — проговорила средняя голова. — С тобой случай особый, пока ты не можешь самостоятельно передвигаться по воздуху, нужно летательное средство.
— Самостоятельно? Вы научите меня летать? — моему изумлению не было предела, хоть Яга и сказала что я, возможно, Жар-птица, я не думала, что смогу летать, буквально. Я поверила, что могу вызывать огонь, когда вчера вечером подпалила клумбу, но полёты?
Вспомнив о цветах, мне стало очень стыдно, потупив взгляд, я спросила:
— Скажите, учитель, чем я могу загладить свою вину?
— Вину? — одновременно воскликнув, ко мне повернулись сразу все головы.
— Ну, я же испортила ваш прекрасный сад.
— А, это, не волнуйся, если хочешь, потом мы посадим цветы, а пока нам предстоит научить тебя основам магии огня.
Закончив трапезу, я предложила вымыть тарелки, хоть как-то расплатившись за еду и ночлег. Во дворе стоял колодец, из него набирали воду для полива, мытья посуды и стирки. Натаскав воды, я принялась мыть, жалея, что здесь нет никаких средств для очистки жира. Еда в печи была восхитительно вкусной, но не исключала жировых капель, которые не поддавались очищению обычной водой. Всё же сладив с жиром на посуде с помощью горчицы, я принялась было за полы, но увидев это Змей рассердился.
— Ты моя гостья, а ведешь себя как кухарка. Хватит того, что посуда сияет, как медяк на солнце, — сказала средняя голова, в то время как голова слева что-то жевала, а голова справа спала.
Мы вышли во двор и прошлись по горным склонам. Воздух здесь был разряжен больше, отчего дышалось немного тяжелее.
— Нам нужно спуститься ниже, — проговорил Горыныч.
— Зачем? — спросила я, не понимая, чего он добивается.
— Огню, чтобы гореть, нужен воздух, — сказал он. — На высоте кислорода меньше, поэтому здесь трудно дышать.
Мы спустились в низины. Я заметила, что дышать здесь и правда легче и очень обрадовалась этому. Мы встали друг напротив друга и учитель попросил меня закрыть глаза.
— Сосредоточься! Огонь очень опасен, и всё же это самый главный источник тепла и света.
— Учитель, пока что я всё только порчу, — сказала я, тяжело вздохнув.
— Неудачи должны закалять дух, а не разлагать его. Помни, энергия огня проходит через жар сердца, обретая форму. Чистота мыслей и доброта сердца направит пламя в нужное русло.
Освободи разум. Воссоздай своё самое светлое воспоминание и попробуй согреть его, облечь в теплую форму.
Я попыталась представить это. Огненный шар проходит через моё сердце, вырываясь из рук яростным пламенем, но, видимо, я всё делала не правильно, ведь у меня ничего не получалось. Сгибая колени и становясь в странные позы, я пыталась извлечь вулкан из недр моего сознания.
Смотря на мои старания, горный житель явно не понимал, что я делаю, извиваясь и корчась, не получая при этом никакого результата.
— А нет никакого заклинания? Типа, сказал ахалай-махалай, и огонь зажегся? — окончательно устав, спросила я.
— Твоя магия иного рода. Огонь — наша суть, право, данное нам при рождении. Попробуй, Нина, огонь всегда был твоей стихией. Вспомни! Самое светлое, самое яркое воспоминание. Согрей его, окутай своим пламенем.
И я вспомнила! Вспомнила, как однажды, холодным зимним утром ушла играть с Виолеттой на детской площадке. Там была горка, карусели, качели, но меня, почему-то, заинтересовал турник, где взрослые мальчишки летом учились подтягиваться. Запрыгнув на него, я поспорила с Ветой, что продержусь пять минут, вися на нём. Перчаток, конечно же, не было. В них неудобно лепить снежки, лазать по горкам и строить снежные замки. Провисев минуту, я поняла, что мои руки не желают отлипать от перекладины, рискуя навсегда остаться там. Испугавшись, я резко отдернула их, отчего кожа на ладонях начала адски гореть. Прибежав домой в слезах, я застала на кухне ба. Бабушка, узнав про мою беду, начала отливать мои ладони холодной водой, хотя мне казалось, она льет кипяток, на мои и так пострадавшие пальцы. Когда руки немного отживели, она начала греть мои ладони в своих. Укутав меня в мягкий плед, успокаивая и баюкая.
Внутри разливалось тепло, от макушки до кончиков пальцев. Я ощутила энергию, струящуюся по моим венам. Мысленно собрав её в клубок, я окутала свое воспоминание этими нитями, проводя через разум, сердце и душу.
В моем сознании возникло теплое пламя. То разгораясь, то потухая, оно напомнило мне биение сердца. Забота и любовь, что наполняли меня сейчас, словно подбрасывали дров в этот импровизированный костёр.
— Ты вся светишься.
Я услышала это словно сквозь толщу воды. Открыв глаза, я увидела, как на кончиках пальцев играют озорные искорки.