За завесой тёмного леса

Глава 14

Не стоит спорить, если не знаешь наверняка.

Крылья работали вхолостую. Поднимаясь на пару метров вверх, мы тут же шлепались обратно на землю.

— Что, не заводится? — хихикнула я.

— Что-то мы объелся, — грустно заключили головы, усаживаясь на поляне.

Возможно, мне нельзя было этого делать, но я не смогла сдержать смех. Вслед за мной рассмеялись и Яга с Лешим, а Змей лишь вздохнул, поникнув головами.

— Не горюй, Горынушка, обожди еще пару часиков, — сказала Яга, давя смех сквозь слезы.

— Мы так до рассвета не успеем вернуться, опять придется тучи насылать, чтобы меня селяне не видели.

— Это как? — меня очень волновал новый мир, в котором я оказалась.

— Раньше, давным-давно, мы очень любил летать днём, — начал Горыныч.

— Но чегой-то люди начали беспокоиться, видя в небе большой огненный шар извергающий пламя, — хихикнула Яга, похоже, знатно захмелев за ужином. — Да с копьями и стрелами начали к нашему Горынушке наведываться.

Он грустно кивнул.

— А мы разве виноват? Нам бы крылышки размять, чтобы навык не терять. Ну, в общем, запретили мне днём летать, а уж если что-то срочное, то мороком не отделаешься, приходится Природу — матушку звать и о помощи просить. Она туч нагонит, да землю напоит, а там никому нет дела до летящей молнии.

— Значит, вы тоже богам подчиняетесь? — с интересом спросила я.

— Скорее не мешаемся им под ногами, — ответила за Горыныча Яга. — Эк, ведь бога разозлишь, никому мало не покажется. Но иногда и помощи не совестно попросить.

Я заметила шевеление, и обнаружила, что всё ещё сижу в сумке, а вот Змею, похоже, надоело проводить время на земле. Расправив крылья, он уверенно направился ввысь. Теперь попытка была более удачной, а мне оставалось надеется, что мы всё-таки долетим, нигде не оставив повода для «большой» сплетни.

На обратной дороге «болталка» была еще больше. Турбулентность зашкаливала, потому что Змея всё ещё тянуло к земле, и было ощущение, что мы в одной большой воздушной яме.

Когда цвет моего лица, по ощущениям, достиг цвета морского бриза, Горыныч приземлился чтобы передохнуть. Сам он выглядел не лучше, головы по бокам прижались к необъятному туловищу, а обычно свежее дыхание, сейчас отдавало серой.

— Мы, то есть я, больше никогда не будем есть, — сказала голова слева.

— Можно мы останемся здесь? Мне лень, — проворчала голова справа.

— Осталось не так много, Нина, как ты? — спросила средняя голова.

— Надеюсь, что это правда и нам осталось совсем чуть-чуть, – ответила я.

Выбравшись из сумки, я решила пройтись. Тошнота накатывала уже не так сильно, а воздух соснового леса освежал. Мне показалось хорошей идеей прогуляться, но Горыныч был против.

— Скоро петухи запоют, надо успеть до этого времени. Сейчас, только дух переведу.

Пришлось забираться обратно в сумку, потому что, судя по тому, как светлело предрассветное небо, это случиться довольно скоро.

Змей снова поднялся в воздух, на этот раз, преодолевая расстояния куда больше, а значит дома мы будем быстрее.

Мы приземлились, когда природа только-только начала просыпаться. Огромный сад встретил нас сладким ароматом лилии, а небо легким дождичком и радугой.

К нам навстречу из дома вышел маленький человечек. За те дни, что я провела у Горыныча, я его ни разу не видела, поэтому мне это показалось странным. Выглядел он так, что невозможно было определить его возраст. Длинная льняная рубаха доставала до пят, перевязанная красным поясом, волосы, казалось, длинные, аккуратно собраны под панамой.

— Почти опоздал, — ворчливо произнес скрипучий голос, из чего я сделала вывод, что он не молод.

— Прости, Кузьма Иваныч, оплошал, — произнесла средняя голова.

— Да это всё Ягусенька, она нас яствами соблазнила, — проговорила голова слева.

— Вообще мне лень было лететь, — устало сказала голова справа.

— Вечно старуха вас перекармливает, — всё так же ворчливо произнес он.

Из услышанного можно было сделать вывод, что старичка зовут Кузьма Иванович, но вот что этот Кузьма Иванович здесь делал, и почему его было не видно, я не знала, но очень хотела узнать, поэтому спросила первой:

— Здравствуйте, Кузьма Иванович, меня зовут Нина, я тут временно проживаю, — сказав это, я задумалась, стоит ли мне поклониться.

— Ой, чего же это я, то есть мы, — в свойственной манере левой головы, вдруг заговорила средняя, — Нина, это домовик. Старый дед, Кузьма Иваныч.

Мои глаза расширились, но я старалась больше ничем не выдать своего изумления. «Значит, и они существуют. Интересно, у нас дома тоже такой живёт?»

— А почему я вас раньше не видела?

— Я не храню очаг этого дома, — проворчал дед.

— Ниночка, Кузьма Иваныч мой друг, я его за домом просил присмотреть, пока нас не будет. Домовые живут только в домах людей. Обычно, это самый старший и самый главный предок семьи, который защищает и оберегает их. У Кузьмы два века назад дом погорел, поджог кто-то устроил, так у него одна родственница осталась, правнучка которой в царские времена в Париж отправилась, оставив деда здесь маяться. Вот и прошу иногда за домом последить, цветы в саду полить, да и так по мелочи.

Что скрывается за загадочными мелочами, я уточнять не стала. Мне было приятно увидеть еще одно сказочное создание, словно перелистывать страницы детских сказок, знакомясь с каждым персонажем по-новому.

— Завтрак на столе, — проворчал домовик, и, покачиваясь из стороны в сторону, ушел в сад.

Мы с Горынычем переглянулись. Не хотелось обижать сурового старичка, но мне кажется, попади в нас сейчас ещё хоть крошка, мы лопнем, как воздушный шарик. Поэтому я попросила разрешения уйти в «свою» комнату, предоставив Змею самому разбираться с рассерженным домовиком.

Вечер я провела на поляне, тренируя перенаправление энергии в её материальную форму. Сегодня искр было больше чем обычно, они бежали по рукам, волосам, а попадая на ткань, оставляли маленькие прожжённые дырочки, так что на следующую тренировку я планировала попросить у Змея противопожарный костюм, было жалко портить одежду.