За завесой тёмного леса

Глава 19

Любовь это…
…причина нашего присутствия на земле.

Домовик был прав, месяц почти заканчивался, а я еще так и не научилась управлять своими силами. Хотя после таких приключений, мне как минимум нужен был еще месяц отдыха. Вернувшись к Горынычу, я рухнула на кровать совсем без сил. Я вспомнила свой сон и улыбнулась. Значит, мама думает обо мне, осталось только найти её. Впечатления сегодняшнего вечера портил всё тот же Кузьма. Что он имеет в виду? Какой большой секрет может быть в моей семье, кроме меня?
Сил не осталось, и я решила, что подумаю об этом утром, а пока отдамся в объятия снов.
Пробуждение было не очень радостным. Сегодня мама мне не снилась, а вот огромная безобразная жижа, угрожающая расправой, донимала всю ночь. Мне снилось, как мечется и стучит Водяной в своей тюрьме. На мгновение мне даже стало жалко его, таким беспомощным он выглядел. Но потом я напомнила себе, что он хотел со мной сделать, и жалость растворилась в воздухе.
После завтрака я отправилась на склон, где проводила большую часть времени. Закрыв глаза, я представила, как струится огонь по моему телу, словно магма. В руках чувствовалось покалывание, а когда я открыла глаза, оказалось что пылает всё тело. Очевидно, после вчерашнего я стала сильнее, но попробовав управлять этой силой, я потерпела поражение. Как только я собралась поджечь стог сена, который учитель оставил для тренировки, пламя погасло.
— Да что я делаю не так? — возмущаясь в пустоту, спросила я.
— Ты слишком много думаешь, — раздалось из травы. — В тебе уже это есть, возьми своё.
Я присмотрелась и увидела, как проворный домовой, лежа в траве, жуёт соломинку и наблюдает за мной. Видимо, следит, как идут дела, чтобы не проиграть пари.
Мне очень захотелось, чтобы он ушёл. Соломинка, ярко вспыхнув, обожгла домовика, из-за чего он начал громко ругаться. А я, наконец, поняла, как работает вспышка, которая задействуют активацию сил. Мне стало так легко, что хотелось смеяться. Кузьма, видимо и сам не понял, как помог мне выиграть наш спор. Или это я чего-то не поняла?
— Вы проиграли, — сказала я, победно облачая огонь в форму.
Внутри меня взрывались фейерверки, я чувствовала силу внутри себя. Она текла по венам, согревала и манила. Раньше я думала, что чтобы измениться, человеку нужно много времени, решений, самокопаний, но оказалось, что человеку требуется мгновение. Это похоже на импульс. Есть только переломный момент, когда ты чётко видишь эту грань. Секунду назад, ты это ты, а теперь другой человек. И этим импульсом для меня стал Кузьма.
Я думала, домовой будет зол, но он только рассмеялся.
— Поздравляю, наконец, ты обрела свою силу, — усмехнувшись, сказал он.
Моя сила, что так долго таилась, сковывала, играла мной, наконец, признала во мне хозяйку. Мне нужно было проверить, правда ли это, поэтому я сконцентрировалась на сене. Раньше чтобы поджечь краешек снопа, мне требовался день, но теперь, не успев подумать об этом, здесь уже догорало кострище.
« Да уж, стоит хотя бы немного рассчитывать силы», — подумала я.
Мне очень хотелось скорее поделиться этим со своим учителем, поэтому потушив огонь, чтобы не разгорелся пожар, я побежала в дом.
Горыныч сидел за столом, отбирая травы, которые нужно было высушить на солнце. Мне было любопытно, как он отреагирует на эту новость, но Змей словно и не заметил, как я впорхнула в комнату.
— Учитель, — громко сказала я. — У меня для вас хорошая новость.
Но головы даже не повернулись.
— Учииитель? — позвала я.
— Эх, — сказала средняя голова, и больше ничего.
Вслед за мной в дом доковылял Кузьма. Его усы были опалены, поэтому он постоянно приглаживал их, зло бормоча себе под нос.
— Что это с ним? — потихоньку поинтересовалась я у домового.
— А-а-а, это у него лихорадка, — ответил он.
— Лихорадка? Он что, заболел? — я опешила. Я вообще думала, что волшебные звери не болеют, если, конечно, Горыныча можно было назвать зверем, в привычном понимании этого слова.
— Эх, да. Эта хворь с незапамятных времён всех губит, — ответил старик, пугая меня ещё больше.
— Кузьма Иванович, так что же нам делать? Только Яга сможет нам помочь, она заклинания знает, зелья из трав варит. Может и Горынычу поможет, спасет его от этой вашей «хвори».
Домовик разразился смехом.
— Нет, старая карга здесь точно не поможет, тут другое. Влюбился наш «птенчик», — сказал домовик, снова заходясь хохотом.
Я ничего не понимала. Змей влюбился? Но в кого? Нет, конечно, каждый имеет право на любовь, но… меня немного смущало, что Змей такой большой, значит его возлюбленная тоже, по логике вещей, довольно статная дама. Только что-то я не видела по близости еще одну дракониху.
— Эмм, а кто же его избранница, — спросила я с дрожью в голосе.
Тут домовик совсем расклеился. Прыснув со смеху, он покатился по полу, всё приговаривая: «Ой, не могу, ой, не могу».
Тогда я решила прояснить ситуацию у самого Змея, но он лишь грустно вздыхал.
— Так ты ж сама их познакомила, — сказал Кузьма.
— Сама? — я стала судорожно вспоминать, где и когда я могла познакомить Горыныча хоть с кем-нибудь.
— Марьяна. Русалка твоя, — всё не унимался домовой. — Вчера, как вы вернулись, он забыл, что территорию плохо осмотрел, да и крылья у него чего-то побаливали, вот и решил пролететь кружок, другой. Летит и видит Марьяну, она сидит на берегу косу плетет да тихонечко что-то под нос себе напевает. А у нашего Горыныча головы-то три, да ни одна не варит: нарвал камышей и ей вручил. Рассмеялась твоя рыба, с головами его окатила водой, да уплыла, оставив нашего романтика в расстроенных чувствах.
Тут Горыныч поднял головы, грустно смотря на нас.
— Злой ты, Кузьма Иваныч, — печально опустив голову, сказала средняя.
— Она нам даже рыбы не пожалела, — сказала голова слева.
— А как она поёт, — мечтательно сказала голова справа.
— Учитель, а чем вас Марьяна так привлекла, она же, ну, в воде живёт, а вы воду не любите, — сказала я, опустив детали про то, что она рыба, хоть и наполовину.
— Она очень добрая, — сказала средняя голова.
— И вкусно пахнет, — сказала голова слева.
Домовик не выдержал:
— Воистину говорят, любовь слепа. Это русалка-то добрая? — хихикал он.
Я смотрела и удивлялась, сколько нежности в таком суровом на вид, но таком добром звере. И не мне судить о предпочтениях. Моя мать вышла замуж за моего отца, и теперь такой гибрид как я, вынужден разбираться со всей этой ситуацией.
— Перестаньте, — сказала я домовому.
— А ты не далеко ушла. Плод любви райской птицы и человека, — зло сказал домовой:
Закроет ночь, затянет мгла
Луч солнца, что так берегла
Оков стальных самой не снять
Сон на свободу променять
Разрушить чары, свергнуть мрак
Узнать, что вместо друга враг
Такой секрет таит семья
Лишь вся надежда на тебя.
— Что это? — спросила я.
— Твой выигрыш, — ответил Кузьма.