За завесой тёмного леса

Глава 21

— А у кого это такие красивые глазки? А у кого такие красивые губки?
— Папа, папа, а давай еще раз поиграем в ку-ку?
— Не хочу, боюсь, однажды я открою глаза, а тебя не будет рядом…

Осторожно ступая по лесу, чтобы не разбудить Лешего и его самых громких сторожил, лесных птиц, я как можно скорее старалась найти ту самую «дверь». Яга строго настрого запретила возвращаться, пока они не придумают, как меня защитить на всякий случай. Я же думала о том,что нужно переодеться в своё, чтобы не было вопросов, а ещё, что прожив с ними пятнадцать лет всё-таки как-то выжила. Плюсом ко всему, у меня была моя магия, а с ней довольно сложно бороться.
Пробираясь через зелёные кущи, я надеялась найти тропинку по которой сюда попала. Все деревья выглядели знакомо, но вот правильно ли я шла, сказать было сложно. Иногда мне мерещилось, что вот-вот выйду к городу и тогда поеду домой, но за каждым поворотом меня встречали всё новые и новые кустарники.
Собираясь вернуться, я уже и забыла, почему сбежала. Вернее я помнила почему, но той обиды, злобы, непонимания уже не было. Вообще человеческая память так интересно устроена, что всё плохое стирается практически сразу, оставляя только хорошее. В этом точно был смысл, иначе мы все просто сошли бы с ума, а так психика защищена и дурки не так переполнены.
Пока я шла, заметила, как мало знаю о лесе. Его красота всегда меня завораживала, но только сейчас я обратила внимание на то, как шелестят кроны, приветственно кланяясь тебе, как птички, добыв очередного червячка, несут в гнездо на корм своим птенчикам, как журчали ключи, создавая мелодию. Все эти мелкие детали грели сердце, создавая в нём уют.
Наконец, я вышла на тропу, очень похожую на ту, что привела меня к Яге. Увидела раскидистый дуб с его богатой кроной и мощными корнями. Я узнала этот дуб, здесь мы впервые встретились с Лешим. Забавный старичок вечно носился со своей шляпкой, в которой он больше похож на гриб. Именно он отвёл меня к Яге, а значит и спас.
Яга выглядела молодой, красивой женщиной, когда я увидела её впервые. Её выдавали глаза, много видевшие, они излучали столько мудрости, что невозможно было представить эту женщину моложе …тцати лет. Сама она свой возраст мне так и не назвала, но позже стала чаще выглядеть, как бабушка лет шестидесяти пяти. Один раз я видела, как с неё слетает маска благонадежной старушки. В тот день она отправила кикимору за кувшинкой для моей защиты, а когда я спросила для чего она, увидела её тёмную сторону. Думаю, она хочет, чтобы я не забывала, что она всё-таки принадлежит стороне Нави.
Я искренне полюбила их за доброту и заботу, которой они меня окружили. Но мне нужно было узнать, что затеяла моя родня, поэтому ушла, надеясь, что при этом не сильно задела их чувства.
Обойдя дуб, я словно оказалась в каком-то другом лесу. Птицы пели, но словно не так голосисто, ветер трепал листву, но будто рвал, а не убаюкивал. Каким-то шестым чувством я поняла: я нашла «дверь» и сейчас нахожусь в «своём» мире. Достав телефон, я в этом убедилась, сеть показывала 4G.
Поплутав еще немного, я нашла ту самую дорожку. Выйдя из леса, я увидела верхушки домов и тёмный горизонт. Теперь всё ощущалось иначе, атмосфера была гораздо холоднее.
Пройдя несколько шагов, я остановилась у столба. На нём красовалась моя фотография, которая была сделана на день моего пятнадцатилетия. Надпись под ней гласила: помогите найти. Пропала любимая дочь и племянница. Ушла из дома и не вернулась. Была одета… и всё в таком духе. Мне стало противно оттого, что они выставляли это в таком свете. Еще мне подумалось о том, что стоит быть немного скрытнее, мало ли что они наплели полиции и что могут сделать люди, узнав во мне беглянку.
Пробираясь по лесополосе, я добралась до своего дома. Оказавшись рядом, я вдруг осознала, что даже не знаю, что сказать при встрече. Решив держаться отстраненно я, как ни в чём небывало нажала кнопку лифта. Поднявшись на свой этаж, я задумалась, а стоит ли нажимать на звонок? Может лучше всё бросить и вернуться к Яге? А может всё что было, просто большая ошибка и ничего этого не было? Поколебавшись еще с минуту, я позвонила.
Дверь долго никто не открывал и я уж было подумала, что никого нет, собираясь уходить, но тут ключ в замке повернулся. На пороге стоял сонный отец.
Увидев меня, он радостно кинулся обнимать меня, а я стояла как вкопанная и не могла понять, почему я больше не чувствую тепла и любви к этому человеку?
Затянув меня в квартиру, он начал расспрашивать о том, где же пропадала всё это время, а я, оглядывая место, что когда-то было моим домом, не могла поверить, насколько дом маленький и настолько ненастоящий. Мне казалось словно всё это мираж.
— А где все? — зачем-то поинтересовалась я.
— Бабушка уехала. Мы отправили её в санаторий, когда ты пропала. Она очень переживала, у неё подскочило давление, поэтому мы с тётями решили, что так будет лучше, — сказал он, дико нервничая.
— А где… — я не успела закончить, отец меня опередил.
— Тётя Надя ушла на рынок, а вот тётя Маша пропала вслед за тобой, сколько мы её не искали, её нигде нет.
Странная мысль промелькнула в моей голове, но я тут же отогнала её прочь.
— Значит, бабушка в санатории, а вы с Надей вдвоём, ищите Машу?
— Машу ищет полиция, но она взрослая, а вот ты могла бы потрудиться объяснить, где ты была?
Со стороны ситуация была такова: отец отчитывает дочь подростка, за то что та, в период бунтарства, сбежала из дома, а вот если копнуть глубже…
— Пап, а где мама? — спросила я, глядя ему в глаза. Мне показалось, это был отличный момент, так как мы были наедине.
Лицо отца побледнело от неожиданности вопроса. Он явно не ожидал что, вернувшись, я буду задавать вопросы о маме, если учесть, почему я убежала. В глазах снова промелькнул страх, только в этот раз я не поняла страх чего? Меня? Страх правды? Возможно, есть еще что-то, что я не знаю о своём отце, и его гложет страх чего-то извне.
— Вернувшись, ты решила поиздеваться? Ты прекрасно знаешь, что её не стало, когда родилась ты, — сказал он, отвернувшись.
— Хорошо, скажи мне хотя бы имя. Его же я имею право знать, правда? — я смотрела на спину отца и то, как с каждым словом она склонялась всё больше, я понимала, что ему и правда больно от моих слов. Повернувшись ко мне, он сказал:
— У неё было прекрасное имя, как перезвон колокольчиков. Её звали Василиса, как нежные цветы голубого цвета.
Василиса… Теперь это точно не было похоже на сказку. Всё встало на свои места. Василиса — райская птица из волшебного леса, яркая как солнечный свет.
— Пап, я хочу знать правду, что произошло на самом деле? — мне было важно то, что он сейчас мне скажет, что не соврёт. Я хотела убедиться в его непричастности к её исчезновению.
— Ох, дочка. Я встретил твою маму когда мне было двадцать. Красивая, лёгкая, яркая, она светила как солнце, озаряя своим светом всё вокруг.
Я задумалась, была ли это аллегория, или же отец знал правду.
— У неё были смешные кудряшки, а еще веснушки на щеках. Она любила жизнь, она была самой жизнью. Твоя мама всегда очень мало о себе рассказывала, но для меня это было не важно. Мы гуляли до заката, а потом она исчезала. Так прошел месяц, другой, потом мы поняли, что не можем друг без друга, и я предложил ей свою руку и сердце. Меня пугала таинственность, но я так сильно её любил, что мне казалось, что это всё можно отложить на потом, все выяснения и все вопросы. Мы поженились спустя год. Твоя мама, всё оттягивала этот момент, всё говорила, что бабушка с дедушкой не обрадуются этому, а я просил её познакомить меня с ними, уверял, что быстро их очарую, но встречи так и не состоялось. Просто, в один прекрасный день, мы пошли и расписались и стали жить. Спустя три года у нас родилась дочь. Пока твоя мама была беременна, мы всё выбирали имена. Она хотела назвать тебя Нина, а я всё настаивал на Ирине. Когда ты родилась, мне позвонили из роддома и сказали, что Василиса, твоя мама, пропала и никто не знает где она. Камеры тогда были не во всех заведениях, поэтому никто её не видел. Я тогда был в командировке и должен был приехать сразу на выписку, но так как твоя мама пропала, я попросил сестру и маму забрать тебя. Получив документы, они принесли тебя домой. Когда я приехал, ты уже была дома, лежала и смотрела на меня, и я решил назвать тебя так, как хотела Василиса, Ниночкой. Мы долго её искали, а когда срок исковой давности вышел, Маша предложила сказать тебе, что твоей мамы нет в живых, чтобы ты не питала лишних иллюзий.
— То есть, Маша была рядом, когда пропала мама? И она предложила сказать мне, что мамы нет в живых? — спросила я, повернув голову на звук открывающейся двери.
На пороге, стояла моя тётя.