За завесой тёмного леса

Глава 28

Низшая нечисть блуждает по краю не имея возможности переступить черту.
В мир Нави уходят предки по Роду.
У нечисти рода нет, они фантасмагория людских пороков.

Мы искали кикимору, а нашли… На глаза навернулись слёзы. Я уже совсем не понимала, что происходит, когда прямо передо мной сидел человек, которого я знаю с рождения. Растрёпанная шевелюра закрывает шрам на лбу, который она получила, когда учила меня кататься на велике, а подарочная подвеска, свисающая с руки, воскрешает в памяти её тридцать пятый день рождения.
Яга мерила шагами комнату, не зная, какой первый вопрос стоит задать, видимо тоже ещё не осознав, что мы, наконец, поймали преступницу.
— Как..? Что..? — я хотела спросить так много, поэтому заговорила первой, но в итоге не смогла собрать мысли в кучу и, замолчав, расплакалась окончательно.
— Хватит слёзы лить, ты лучше поди умойся ключевой водой, а мы пока побеседуем, — сказала Яга.
Я замотала головой, не собираясь никуда уходить. Мне было важно услышать всё, что она скажет, но меня пугала эта реальность. Тётя, которая рассказывала. а не пела мне колыбельные и читала сказки на ночь, тётя, которая ругала меня и смеялась надо мной, когда я, разбив дорогущую бабушкину вазу с цветами, ходила так, что от меня потом ещё неделю пахло лилиями, любимыми бабушкиными цветами. Эта тётя сидит сейчас здесь в волшебном лесу, обездвиженная Кощеем и смеётся, глядя мне в лицо.
— Хорошо, вы поймали меня. Что дальше? — спросил она, глядя прямо мне в глаза.
— Может, начнём её пытать? — предложил Кощей, о присутствии которого я уже давно забыла.
— Так, костяной, ступай к себе домой, — сказала ему Яга, выпроваживая из избушки.
Я была ей благодарна за это, потому что его общество пугало и настораживало. Пока Яга уводила Кощея на опушку, уверяя его в том, что мы обязательно вернём ему должок, я сидела и смотрела на человека воспитавшего меня.
Леший, сидевший в углу всё это время, подошёл и обнял меня. Я прониклась к нему ещё большим уважением. И вообще, давно относилась к нему, как к дедушке, которого у меня никогда не было.
— Милая, присядь. Яга сделает тебе чаю.
— А мне чай кто-нибудь предложит? – спросила Маша-тире-кикимора.
— Молчи, бесстыжая, с тобой отдельный разговор будет, — ответил ей Леший, усаживая меня на скамью.
В этот момент зашла Яга, злая и нервная.
— Бабушка, что случилось? — спросила я, пока Маша с интересом меня рассматривала.
— Да скелет этот, будь он неладен, сказал сроку нам до Велесовой ночи, а там по перу прибавлять будет. Будто у нас тут своя пернатая ферма. Пущай, время пройдёт, всё на места расставит.
— А говорил я тебе, плохая это идея, Кощея о помощи просить, — разозлился Леший, ударив кулаком по столу.
— А ты мою мебель не трожь, пень бестолковый, — зло крикнула Яга.
За их перебранкой мы с узницей наблюдали как в ленте кинофильма.
— Столько лет, а ничего не меняется, — сказала пленница.
Я не поняла, что она имеет ввиду, а вот Яге, кажется, было более понятно.
— Ну, рассказывай, — сказала она.
— И без чая? — кикимора-тире-Маша, явно глумилась над нами и над ситуацией в целом.
— Кто ты? Ты вообще моя тётя или нет? — меня жутко злило её поведение, поэтому я решила, что стоит расставить все точки над «i».
—Тётя-то тётя, только вот твоя ли? — передразнила она.
— Странная ты кикимора, — сказала Яга. — Все вы у людей живёте, все на пакости падкие, но только ты пошла дальше всех, опутав разум этой семьи. Говори, кто ты?
— Ох, Ягусенька, старая бабусенька, простая я домовница, живу не тужу, с тараканами дружу.
Яга хотела что-то спросить, но я её опередила:
— Это ты украла жар-птицу?
Она рассмеялась, мерзким ужасным смехом. Во мне начинала закипать злость, а ножки стула, на котором сидела виновница, начали дымиться.
— Ой-ой-ой, как страшно, — сказал она с презрением, пока огонь не начал разгораться на верёвках, которыми были привязаны ноги.
Я не боялась сжечь путы на ногах так как и руки и туловище так же были привязаны, и, освободив ноги, она могла разве что пнуть того, кто имеет неосторожность приблизиться к ней слишком близко.
— Ай-яй, прекрати, что ты делаешь, — закричала она, когда пламя начало «облизывать» ей лодыжки.
Тут была моя очередь смеяться, и мне не было за это стыдно.
— Ладно, ладно, что вы хотите знать? — закричала она, пытаясь сбить огонь на ноге.
— Давай по порядку. Кто ты или что ты? Имеешь ли ты отношение к исчезновению моей матери, — сказала я.
— Говори, окаянная, не трави душу,— возмущалась Яга.
— Я жила в этом лесу, когда тебя ещё и в помине не было. Ни тебя, ни матери твоей, как в один прекрасный день, явилась на поляну курица ощипанная, что разливала солнечный свет на всю округу. Нам, тёмным созданиям, это как нож в спину. А потом, повадилась эта курица за завесу таскаться, да носить всякую всячину оттуда. Интересно мне стало, я за ней однажды и махнула.
Я стояла, сдерживая себя, чтобы не дать ей в нос, за то, что она называет мою маму курицей. Пока ничего интересного в её рассказе не было, и я ждала продолжения.
— Много интересного она нашла в твоём мире, всё таскала разности лесным жителям на потеху. Вот и мужа себе там выбрала. Хоть сестра твоего отца и не была в восторге от неё, ему было всё равно, и он взял её в жёны. Как она злилась, бедная Антонина, как противилась. Она сразу раскусила твою мать, поняла, что она странная, ненормальная, не из вашего мира. И тут, на сцене появилась я. Рассказав, кто она, и предложив свои услуги, я надеялась на поддержку твоей тётки.
— Что ты предложила? — переспросила я.
— Украсть её, спрятать так далеко, что никто не найдёт, ещё и золото в придачу обещала. Вот тётка твоя обрадовалась. Сказала, что не думала, что курица, которая несёт золотые яйца, живёт прямо у неё под носом, — она рассмеялась.
Огненная пелена перед моими глазами, видимо, немного её отрезвила и она продолжила.
— В общем, план состоял в том, чтобы спрятать твою мать, избавив от неё твоего отца, вдобавок озолотив Антонину, но тут выяснилось, что твоя мать беременна, а две золотых курицы лучше, чем одна, решила Тоня, отложив наши планы.
— А мой отец? — спросила я дрожавшим голосом.
— Твой отец боготворил эту наседку, особенно, когда она сказала, что ждёт тебя.
В моих мыслях сейчас была неразбериха, но наконец, одно я узнала наверняка, мой папа невиновен и очень любил маму.
— Райская птица приносит счастье, но только не нам. Она опасна, а свет, что излучают её перья, губителен для всего тёмного. Поэтому, я нашла её в самый уязвимый момент, когда она была слабее всего.
— В день моего рождения, — тихо произнесла я.
Кровь, начала буквально закипать в венах, а вся злость, что я испытывала сейчас, обрела форму пожара, что в момент спалил большой дубовый стол и поджёг волосы «моей тётки».
Она завизжала, опрокинувшись на спину и начав кататься по полу.
Подняв стул, на котором она сидела, Яга велела ей продолжать, а мне взять себя в руки.
— Уймите эту сумасшедшую кто-нибудь, — верещала кикимора-тире-Маша.
— Выбирай слова, — только и сказала я.
— Да, я украла её, когда родилась ты. Спрятала за завесой смерти и не хотела больше ничего о ней слышать, но твоя тётка не желала меня отпускать, пока я не отдам ей золотые перья. Поэтому, пришлось ждать всё это время, пока не выяснилось, что ты пустышка и не можешь обращаться в птицу. Я потратила на тебя пятнадцать лет, поэтому будь хоть немного благодарна, — кричала она уже в истерике.
— Благодарна? За то, что убила пятнадцать лет моей жизни, притворившись родным человеком? Или за то, что из-за тебя я лишилась матери? — я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Подожди, ты сказала, что спрятала её за завесой смерти, то есть в лесу, на границе которого стоит моя изба, — сказала Яга. — Но простая кикимора не может зайти в страну Нави.
Быстро сообразив, что имеет ввиду Яга, я спросила:
— Маша, говори, кто ты на самом деле?