За завесой тёмного леса

Глава 29

Когда тебя предали - это все равно, что руки сломали.
Простить можно, но вот обнять уже не получится.
Лев Николаевич Толстой.

Поняв, что сболтнула лишнего, Маша-тире-кикимора стала играть в молчанку. Яга была более прозорливой, поэтому сказала:
— Сбрось личину, ты не её тётка и никогда ей не была. Но и кикимора из тебя так себе, так кто же ты на самом деле?
На наших глазах моя тётя Маша начала таять, превращаясь в красивую и довольно юную женщину. На вид ей было не больше тридцати. Черные как смоль волосы, подчёркивали бледность лица и яркость пухлых губ. Прямая осанка выдавала в ней некую аристократичность, а манера речи только подтверждала это.
— Раскусила, — сказала она.
— Любава, — ахнула Яга.
— Вы знакомы? Кто это? — ничего не понимая, спросила я.
— Конечно, знакомы, тридцать лет и три года набивалась она старухе в ученики, — ответил за неё Леший.
— Здравствуй, бабушка, видишь, как я постарела, — сказала Любава.
— Не может быть, не может быть, — ведьма всплеснула руками и села на скамью.
— Не удивляйся, я была хорошей ученицей, — ответила она.
Ничего не понимая, я попросила Лешего мне всё объяснить, потому что Яга явно была в прострации.
— Моё настоящее имя – Любава. Я ученица ведьмы. Нелюбимая дочь родителей. Обманутая воспитанница, — ответила она за него.
Она говорила медленно, делая театральные паузы в словах. Это выглядело очень пафосно и дёшево.
— И причём здесь моя семья? — спросила я, не видя в этом никакой логики.
— Пятнадцать лет ты была моей обузой, но и сейчас не перестаёшь задавать вопросы.
— Ты пропала больше ста лет назад…
Любава не дала договорить Яге, перебив с презрением:
— Спустя год, как появилась эта курица, но ты не особо-то и переживала. Она стала твоей отдушиной, ты перестала делать то, чем всегда занималась. Стала мягкой, доброй…
— То есть... человечной? — теперь я перебила её. — Я правильно понимаю, что ты похитила маму, потому что ревновала к ней Ягу?
— Твоя мать, как бельмо на глазу. Явилась неизвестно откуда, сыпала счастьем и светом, свергая все устои леса.
— Ты, Любава, не позорь наши седые головы, устои были и до тебя и после тебя останутся, — ворчал Леший.
— Да неужели? Старуха всегда была жёсткой, манила людей, как мошек на свет, а потом всё… морали, принципы…
— Было хоть слово правды в твоих словах? — спросила Яга.
— Жар-птица сидит в клетке, за завесой тёмного леса. Путы, что связывают её, ни порвать, ни разрезать, ни снять. Только живой мертвец сможет птицу освободить.
Снова какие-то загадки. Пока я об этом думала, до меня не сразу дошла мысль, что мама жива и эта мерзкая тётка знает, где она.
— Говори, как нам найти мою мать? — на этот раз загорелись только мои руки, но если она откажется отвечать, я за себя не ручаюсь.
— Ты глухая? Сказала же, только живой мертвец сможет путь найти и путы снять. Давным-давно, когда я ещё училась у великой ведьмы, ведьмы которую все боялись и почитали, а теперь… — она тяжело вздохнула. — Как-то я нашла у неё интересный томик заговоров и заклинаний. Многое она знала и многое ведала, потому и записывала, чтобы не забывать. Там-то я и нашла заговор наложения пут.
— Поэтому ты страницы вырвала?
— Мне нужна была защита, заклятия обеспечивали мне её, морок ограждал в вашем мире, а путы снять даже я не могу, это тебе Яга подтвердит.
Бабушка кивнула.
— Часто, все заклинания работают в одностороннем порядке, — сказала она.
— Поэтому ты прикинулась кикиморой, а потом моей тёткой? — спросил я.
— Ты права. Маша, морок, которого никогда не существовало. Как только в лесу появилась жар-птица, я ушла от Яги, притворяясь кикиморой, а Маша… она появилась, когда мне нужно было что-то придумать, чтобы выманить твою мать. Когда я её спрятала, оказалось, что она настолько слаба, что не может вернуть себе свой облик, а путы, давящие на неё, забирают силы. Тётка предложила тебя выкинуть, а отцу соврать что-нибудь, так что делай вывод, кто здесь настоящий монстр. Я ведьма, но и я когда-то была человеком, поэтому я не могла так поступить с тобой. Сказав тётке, что ты ещё пригодишься, что твоя мать не хочет отдавать добычу, но если мы будем шантажировать её тобой, то она сдастся. Жадность победила. Сначала она требовала, чтобы я показала ей Василису. Я сковала её, но отыскать не могу даже я. А потом, десять лет спустя, она начала верить, что сможет заработать на тебе, — Любава закончила свой рассказ.
Мне начало казаться, что медленно, но верно, земля уходит из-под ног. Слова, сказанные ученицей Яги, совершенно выбили почву и я села, чтобы не упасть.
— То есть, Тоня не такая же иллюзия? Не кикимора? Не ведьма? Просто моя тётка? Правда сестра моего отца?
Любава усмехнулась.
— Все считают, что это мы, самый страшный кошмар мироздания. На деле, это сами люди. Ваши пороки делают вашу жизнь несчастной.
— Хватит философии, — сказала Яга. — Ты, Любава, зря вернулась. К костлявому я тебя отправлю, в подземье сидеть будешь, пока ума-разума не наберёшься.
— Скажи, как ты пробралась в лес? — спросила я, думая, что только Яга и может переводить души Рода через границу.
— Я уже говорила, я способная ученица. Когда день «умирает» грань истончается, можно найти лазейку, если тебе очень нужно кому-то насолить.
Я была вымотана, мне надоело это слушать. Было не до споров и пререканий, поэтому я просто ушла. Голова раскалывалась от открытий сегодняшнего вечера, и я решила, что пока с меня хватит. Расчесав волосы, я снова заплела косу и легла спать. Только закрыв глаза, я сразу провалилась в сон. Мне не интересно, что Яга и Леший сделают с Любавой, мне срочно нужно было отключиться. Столько лжи, предательства и боли, что просто хотелось исчезнуть и я выбрала самый простой способ отключиться, заснула.
***
Мне снилась река. Марьяна, весело смеясь, обгладывала рыбу, пока я пытаясь спуститься с крутого утёса, покатилась кубарем прямо к воде. В отражении на меня смотрела я. Но не я, что я, а другая я. Старше, красивее, благороднее. В глазах играли искорки, а по телу струилось пламя. Мой взгляд опустился ниже и я обомлела. Красивые, тонкие запястья были связаны чёрной лентой, а при попытке её снять, она туже затягивала хватку, выворачивая руки.
— Мама, — закричала я во сне.
Не видя, а скорее чувствуя, как «мама» уходит под воду, я стала кричать. На крик прибежала Яга и разбудила меня. Сон был настолько реалистичным, что мне показалось, будто у меня во рту привкус тины.
***
— Садись, — сказала мне Яга.
Большой дубовый стол мог прожить лучшую из своих жизней, если бы на его пути не встретилась я, поэтому сейчас мы ютились за таким, что и столиком назвать было стыдно.
Налив мне чай с чабрецом, старуха начала свой рассказ:
— Любаву оставили в лесу, когда ей было пятнадцать, как и тебе. Родителям показалось, как это сейчас модно говорить, что она сложный подросток. Правда времена тогда были совсем другие и я другая была. Знаешь, Нина, я не всегда была такой, как сейчас. Я делала страшные вещи и учила этому Любаву. Мне казалось, что она должна понимать жестокость этого мира и уметь защитить себя. Как я ошиблась, поняла только тогда, когда встретила Василису, твою маму. Это веретено всё крутилось подле меня, закручивая всё плохое, связывая в тугой жгут и унося куда-то. Я всё надеялась, что Вася с Любавой подружатся, но этого так и не произошло. Когда появилась Василиса, Любава жила у меня уже полвека, наверное можно было заметить, что они не сходятся характерами, но как она и сказала, тогда, я была другим кхе кхе… человеком.
— Выглядит она моложе, — потянула я, вдыхая запах трав.
— Истинный возраст Любавы гораздо больше. Не знаю, зачем говорю тебе это, но не злись на неё так сильно.
Возможно, Яга и была права, тем более мне было на кого держать обиду, но то, что она лишила меня мамы на целых пятнадцать лет, этого я простить не могла.
— Бабушка, я не могу, — сказала я.
В ответ она кивнула и произнесла:
— В любом случае, нам нужно найти способ, как спасти твою маму из тёмного плена.