За завесой тёмного леса

Глава 30

— Как часто ты говоришь, что любишь её?
— Каждый день…
— Не правильно, нужно, каждые пять минут…
Из разговоров о важном…

Проснувшись утром, первым делом я решила ненадолго наведаться в город, проведать отца. Яга хлопотала над каким-то варевом в чугунке, а Леший перебирал сушёную траву сидя прямо на полу. Картина была довольная милая и домашняя. Наверное, мне стоило спросить, где Любава, но так не хотелось затрагивать эту тему, что я отложила её на потом.
— Бабушка, дедушка, я хочу сходить в город, проверить как там папа. А если получится, то и с милой тётей поболтать, — последняя фраза вышла уж очень ядовитой.
— Ступай, Нина, отдохни. Много тебе пришлось пережить за вчерашний день, поди на год старше стала? — сказала Яга.
— На все пять, — ответила я с широкой улыбкой.
— В город иди, да там не балуй. Возвращайся, если почуешь беду, а если совсем худо будет, зови Ягу на помощь, она твой зов услышит, где бы ты ни была. Я бы и сам пришёл, да не смогу лес оставить, — сказал лесной властитель.
— Хвать пугать девчонку, пень ты ушастый. Лучше в лес иди, чего у меня штаны просиживаешь? — сказала Яга. — А ты слушай и на ус мотай, дело старый говорит, — продолжила она улыбаясь.
Я села на пол, ближе к Лешему, пока жевала краюху недавно испечённого гречишного хлеба. Мне было так комфортно и тепло в этом доме, что я вдруг задумалась, что если мама была Яге как дочь, то я и есть настоящая внучка этих замечательных существ.
В сказках их часто описывают, как ужасных созданий: лохматых, злых и пугающих. А мне посчастливилось узнать их настоящих: добрых, заботливых, по-домашнему уютных.
— Чего улыбка до ушей? А ну кыш домой, но долго не задерживайся, переживать будем, — сказала Яга, заметив, как я улыбаюсь.
Доев остатки хлеба, я обняла Ягу и Лешего собираясь уходить. Дедушка решил меня проводить, когда узнал, что прошлый раз я долго плутала. Дойдя до нужной тропки, мы попрощались и я обещала вернуться как можно скорее.
Выйдя в город, я поёжилась. Осень полноценно завладела своими правами и на основании этих прав, снизила температуру на улице до минус десяти. В этот раз я не боялась расклеенных по всему городу объявлений с моей фотографией. Пройдя мимо одной такой, я кое-что вспомнила. Вспомнила то, что платье, в котором я была прошлый раз, осталось у Яги, а ведь мной было обещано его вернуть.
— Вот блин, — чертыхнулась я и побрела дальше, надеясь что-нибудь придумать.
Город был серым. Грустные многоэтажки, устремляясь ввысь, наверное, надеялись достать звезды, но доставать удавалось лишь до облаков и то, далеко немногим. Прогуливаясь, я вдыхала запах дождя, сырости и бензина. Дорога от дома до леса занимала минут двадцать, но пройдя весь этот путь, сейчас казалось, целую вечность.
Подойдя ближе, я увидела серую крышу своей многоэтажки. Думать о том, что произойдёт, когда я переступлю порог, не хотелось. Теперь я контролировала каждую искорку в своём теле, но сейчас мне не хотелось этого, так как это будет означать только одно: я намеренно подпалю тётке «хвост»!
Я решила немного остыть, посидев на детской площадке, но когда подошла, лавочка уже была занята. На ней сидел парень, чёрный капюшон скрывал лицо, но было чувство, что глаза, как у коршуна, словно кого-то высматривают.
Увидев меня, «коршун» подскочил со своего места и кинулся прямо ко мне. Я даже не успела испугаться или воскликнуть, как меня заключили в крепкие объятия.
— Я надеялся, что снова тебя увижу, — прошептали мне на ухо.
Такой расклад меня не устраивал. Так как я очень уважала свои личные границы и не любила тактильность с посторонними людьми, то быстро оттолкнула от себя незнакомца. Да и вообще, так делают только маньяки.
— Прости. Не хотел тебя напугать, — сказал, показавшийся знакомым, голос.
— ВиктОр, — воскликнула я от неожиданности.
— Привет, — сказал он, сняв капюшон.
— Что ты здесь делаешь?
— Жду, — просто ответил парень.
— Окей. Ну, жди, а я пойду, — сказала я, разворачиваясь в сторону подъезда.
— Подожди, я тебя… ждал, — сказал он со странной паузой.
— Что, прости? Если ты насчёт платья то…
— Да пусть оно огнём горит, это платье. Нет, я… в общем, я волновался за тебя. Ты так внезапно исчезла и…
Нас прервали на полуслове. Из подъезда вышел мой отец. У него было жутко красное лицо, такое, что сначала я подумала будто он очень зол, но когда он подошёл к нам ближе, оказалось, что у него жар.
Увидев меня, он очень обрадовался, а заметив незнакомца, что так любезно разговаривал со мной, решил, что мы друзья и немедленно пригласил его к нам в гости, голосом, не принимающим никаких возражений.
Я отправила мужчин в квартиру, а сама отправилась в аптеку за лекарствами, отобрав у отца карту. Он посмотрел на меня с сомнением, видимо боясь, что я снова сбегу, но карту всё же отдал.
Возможно, стоило обратиться к Яге, что бы напоить отца её волшебными зельями, что поставят на ноги кого угодно, не успев и глазом моргнуть, но она была в лесу, а аптека за углом, поэтому я выбрала вариант попроще.
Накупив разных сиропов и таблеток, я зашла в лифт, думая о том, что если тётка дома, ничего хорошего из этого не выйдет. Не хотелось устраивать сцен при Викторе, но он сам виноват, что пристал ко мне.
Прежде чем зайти, я трижды сосчитала до десяти. Открыв дверь, прислушалась к звукам, доносящимся из квартиры, но ничего критичного не услышала.
Переступив порог, я сразу отправилась на кухню разбирать пакеты, обнаружив там, довольно странную картину: на плите варилась куриная ножка, а Виктор, стоя в тётином фартуке, нарезал хлеб, натирая его чесноком. Папа на кухне отсутствовал.
— Эээ… А где бабуля? — в голове всплыла цитата, из любимого папой советского фильма.
— Какая бабуля? — не понял парень.
— Не бери в голову. Где мой отец?
— Я здесь, доченька, — донеслось из его комнаты.
Оставив Виктора самому разбираться с куриным супом, я зашла к отцу. На прикроватной тумбочке красовался стакан с водой, а сам папа был укутан аки матрёшка в три одеяла.
— Что здесь происходит? — спросила я.
— Спроси у своего друга, это его рук дело, — ответил папа и закашлялся.
— Ладно, мы поговорим об этом позже, а сейчас выпей лекарство, — сказала я, высыпая в стакан воды порошок от простуды.
— Что ты делаешь? — спросил Виктор, заходя в спальню с тарелкой куриного бульона. — Ты что, не знаешь, что эти порошки растворяют в горячей воде?
Этого я и правда не знала, потому что практически никогда не болела. А вот Виктор смотрел на меня осуждающе.
Накормив отца, он напоил его лекарствами и велел отдыхать. Когда мы вышли из комнаты, он сказал мне, что если станет хуже, нужно вызвать скорую.
— Номер-то хоть знаешь, или тоже как с таблетками?
— По-твоему, я совсем беспомощная? — негодующе спросила я. «Что этот парень вообще здесь делает?»
— Мелюзга и есть. Дай свой мобильный, — попросил он.
Телефон я положила на кухне вместе с ключами, и мне не хотелось, чтобы он его трогал, но Виктор сам его заметил и взял в руки.
— Вот, — сказал он, протягивая мой мобильный, на экране которого, был номер.
Когда я его забирала, он нажал кнопку вызова.
— Теперь и у меня есть твой, — показав язык, Виктор вышел из квартиры.
Я ничего не поняла в том, что только что происходило, но решив разобраться во всём этом позже, вернулась к отцу в комнату.
Тихо посапывая, он заснул спокойным, глубоким сном. Мне хотелось побыть с ним рядом и, взяв книгу сказок, что он читал мне в детстве, я села в кресло у кровати.
Баба Яга на иллюстрации некого Билибина выглядела устрашающе. Видимо это нужно было для того, что бы иметь хоть какой-то рычаг воздействия на детей, чтобы они слушались. Листая книгу, я услышала, как папа что-то бормочет во сне. Подойдя ближе, я разобрала все четыре слова и расплакалась. Он сказал:
— Василиса, не бросай меня.