За завесой тёмного леса

Глава 36

— Игры со смертью опасны, — говорит мне Яга.
— Так если ты бессмертна, чего тебе бояться? — не понимаю я.
— Я да, а ты?...
Из разговоров с ведьмой…

— Старый, принеси мне белое полотно из сундука, — распорядилась Яга.
Мы уже два часа пытались составить план, как пробраться через переправу реки. Яга всё это время ходила, заговаривая какие-то предметы.
Когда Леший принёс ткань, мы расстелили её на столе таким образом, что большая её часть свисала на пол.
Васька тут же принялся играть с разбахмарившимся краем полотна.
— А ну, брысь, — а ты — ложись, — скомандовала Яга Виктору.
— Э…Это ещё зачем?
— Эк, герой, оказался с дырой.
Виктор нахмурился и забрался на стол. Яга начала укрывать его этим полотном, примеряя, хватит ли его, чтобы накрыть парня с головой.
—Вот переросток-то, Гулливер в стране лилипутов, — сокрушалась бабушка.
Я хихикнула, но мне было жаль Виктора, ему явно было не по себе от всех этих манипуляций с тканью.
— По-моему, ещё рановато, — сказал он.
— Молчи, непутёвый. Никто тебя раньше времени на тот свет не отправит.
Сделав какие-то свои выводы, она велела спускаться и не занимать больше стол до начала трапезы.
Ритуал состоял в том, чтобы сначала «накормить-напоить» героя, а после всех прочих процедур «уложить спать».
Мне было страшно присутствовать при этом, так как существовал риск, что это может стать реальными поминками и Виктор уже никогда не вернётся в наш мир. Поэтому я старалась как можно больше узнавать у ведьмы, что и зачем она делает. Яге это, конечно, не нравилось, но она с терпением и пониманием разжёвывала мне, как маленькой, каждый свой шаг.
— Зачем нам эта пелёнка? Что от неё зависит?
— От дурёха, какая же это пелёнка, это саван. С давних времён им укрывали покойника, чтобы проводить в загробный мир. Сначала накрывали, а потом поджигали краду , погребальный костёр.
— Надеюсь, меня поджигать не станете? — с большой надеждой в голосе произнёс Вик.
— А как же натуральность? — язвительно заметила Яга, а потом рассмеялась.
— У вас интересное чувство юмора, бабушка, ой…
Старуха повернулась в сторону парня, метая молнии из глаз.
— Не уверена, милая, что хочу, чтобы это было лишь обрядом, — сказала она, обращаясь ко мне.
— П-п-простите, исп-п-правлюсь, — заикаясь, сказал Виктор.
Кажется, он только сейчас понял, что если старухе что-то не понравится, она вполне может оставить его там.
Я села рядом и взяла своего парня за руку. Меня слегка трясло от волнения, но я не думала, что он будет практически спокоен. Не могу сказать, что хотела этого, и ждала, что он передумает и откажется, но видимо он был настроен серьёзно.
— Так, нам нужна соль, перец и ещё некоторые специи. Нина, пойдём, поможешь мне, — сказала Яга.
Встав, я поплелась за ведьмой. Странно, но при такой конструкции дома здесь был погреб. Ноги были ватными и не слушались, поэтому, когда Яга сказала, что нужно спуститься, я чуть кубарем не покатилась с лестницы.
— Послушай, когда твой жених «уснёт», у головы будет стоять чарка с водой. Ты должна стоять во главе и сторожить душу Виктора. Древние люди верили, что в этой чарке душа совершает омовение перед переходом, но нам чарка нужна, чтобы поить «покойника». Водная преграда — это защита от нечисти… в большинстве случаев, — добавила она.
— Что-то не спасла меня эта преграда, когда на меня Водяной напал, — сказал я.
— Ты чей, рыбу с молоком не смешивай, где Водяной, а где ритуалы. Хотя и он сейчас ритуально погребён. Какая ирония, какая ирония, — причитала Яга, набирая целую корзину всякой всячины.
В корзине лежали и нормальные продукты типа муки, яиц, сахара, но было и что-то странное: крыло летучей мыши, сушёная лягушка, чья-то кровь, про которую Яга сказала, что она коровья.
Ведьма вылезла из погреба с тяжёлой корзинкой, а я с тяжёлым сердцем. Виктор сидел в компании Лешего и что-то увлечённо обсуждал. Подойдя ближе, я услышала, как они обсуждают, как нужно ухаживать за медведями и косулями. Как выяснилось, Вик прошлым летом помогал в зоопарке недалеко от парка, где работает и там живёт больная медведица. Хоть Лешего и огорчило, что зверь живёт в неволе, он подробно рассказал моему парню, что нужно делать, чтобы минимизировать последствия болезни. От этих разговоров накал страстей, что мы затевали, начал развеиваться. Нервный мандраж спал и все начали думать, как помочь выбраться невредимым маме и Виктору.
Яга поставила хлеб в печь. «Последняя трапеза» должна была начаться со свежеиспечённого ржаного хлеба и пол чайной ложки соли. Потом полагалось накрыть богатый стол, где Вик должен наесться «от души». Поэтому я пошла нарезать салат и вымачивать мясо в соусе.
Прежде чем сесть за стол, «покойнику» следовало хорошо пропариться в бане, интерпретируя это, как обряд омовения, поэтому Яга не придумала ничего лучше, как отправить моего парня колоть дрова, чтобы натопить эту самую баню самому.
«Хорошо, хоть не лето, не так жарко»,— подумала я.
Я очень хотела как-то поддержать Виктора, поэтому из остатков ржаного теста слепила сердечко и поставила в печь, надеясь, что ему будет приятно. Одного я не учла, на хлеб Яга ставила дрожжевое тесто.
Пока мой парень занимался заготовкой дров на общественных началах, мы с Ягой готовили разные вкусные кушанья.
— Нужно успеть до захода солнца. Твои предки считали, что уходя на закате, солнце освещает человеку путь в царство мёртвых.
Я так увлеклась её рассказами, что почти забыла, для чего мы вообще здесь собрались. Что на жертвенный алтарь положат не кого-нибудь, а конкретного человека, которого я знаю, а возможно и люблю.
«Ну, даже если ещё не люблю, то если он не вернётся, я так никогда и не узнаю, смогу ли я полюбить его в будущем».
Когда Виктор вернулся, я отвела его в сторонку и поцеловала, долгим, глубоким поцелуем. В этот поцелуй я вложила всю надежду и веру в чудо, что он вернётся ко мне.
— Оу, а это за что? — спросил он, не желая, чтобы это прекращалось.
Яга с Лешим упорно делали вид, что ничего не замечают, за что я была им благодарна.
— Это для лучшего стимула, чтобы вернуться назад, — ответила я.
— Бабушка, а где же у вас баня, — спросила я, поворачиваясь к ней.
— Эх, молодёжь, глазки-то, поди, молоденькие есшо. Видали ли вы у меня баньку-то? Нету, потому что нет у меня бани. Водой колодезной обольёшься, да в печь полезешь…
— А как же дрова? — спросил, белея, Вик.
— За дрова спасибо, будет, чем печь топить.
— Не бойся, — сказал Леший, — Это она на вид суровая, на самом деле ей льстит, что ты Нину оберегаешь и Василису помогаешь вернуть.
К этому времени хлеб уже разошёлся в печи и его можно было подавать на стол. Достав своё творение, я ужаснулась. Милое сердечко, которое я делала для Виктора, превратилось безобразное нечто, больше напоминающее чью-то попу. Я грустно вздохнула, а подошедший сзади парень сказал, что это самое милое, что для него когда-либо делали. Мы рассмеялись и решили разделить две половинки «жопки» на нас двоих.
Яга не стала ругаться, что мы съели хлеб до «последней трапезы» и отправила парня на улицу обливаться ледяной водой. Когда он вернулся, она завернула его в то самое белое покрывало и отправила в тёплую печь, в которой нет огня, и которая уже успела остыть после выпечки хлеба.
Сначала я думала, что немаленький рост Вика не позволит ему там поместиться, но чудесным образом печь начала расти и расширяться, поэтому он поместился в неё без труда.
— Древние верили, что печь — это портал в загробный мир, всё-таки раньше люди были мудрее, — сказал Леший. — Это сейчас вы ни во что не верите.
Пока парень находился в печи, ведьма неустанно читала какие-то заговоры, но меня волновало вовсе не это. Я переживала, нормально ли он себя чувствует, не жарко ли ему, и как вообще его самоощущение, но Яга предупредила меня, что их прерывать нельзя и вмешиваться в ритуал не стоит. Поэтому мне оставалось только ждать.
Когда обряд «омовения» закончился, Яга разрешила парню вылезти и усадила его за стол. Я сразу кинулась проверять, нет ли на нём ожогов или чего-нибудь ещё. Ожогов не было, и я немного успокоилась.
За столом ему предстояло сначала съесть хлеб и пол ложки соли. Хлеб, как символ жизни, соль — защиты от всего тёмного, и только потом приступать к другой пище. Макая хлеб в соль, Вик принялся жевать. Яга рассердилась и сказала, что сначала нужно съесть хлеб, а только потом проглотить соль:
— Это тебе не котлеты с кашей, всё равно, что в животе всё перемешается. Это серьёзно, выплюнь и сделай всё как надо!
Парень сделал всё, как пожелала старуха. Проглотить соль было явно не просто, но он попросил разрешения запить её водой и только после того, как Яга кивнула, жадно набросился на кувшин. После этого Яга велела всем есть, пробуя все угощения на столе.
Ужин и правда получился на славу, если забыть повод, по которому мы собрались, можно было полностью погрузиться в гастрономическое удовольствие, но все всё прекрасно понимали и поэтому стояла звенящая, , можно сказать, гробовая, тишина. Каждый думал о своём.
После ужина Виктора уложили на этот же дубовый стол накрытый саваном, а когда он лёг, укрыли его с головой им же. Яга снова начала что-то читать. Меня поставили во главу «покойника» где действительно стояла чарка с водой.
— Полей ему воды на лоб, — сказала Яга, и продолжила читать.
Я аккуратно взяла черпак, и полила воду. На белой ткани сразу проступили пятна. Я думала, что Виктор вздрогнет или закричит, но он лежал неподвижно. Закончив читать заговор, Яга произнесла:
— Теперь, нам остаётся только ждать. Он у ворот в вечность.