Забава. Сбежавшая невеста

Глава 3

- Что ты там рассматриваешь? - Ее сияющее личико мгновенно появилось рядом с моим, выглядывая из окна. - Что увидела? - задала вопрос, на который я не смогу ответить правильно.

Для меня тут все было в диковинку, а для этого Одуванчика – норма. Но отвечать нужно.

- Долго я была в забытьи? - Спросила то, что могло беспокоить и прежнюю Забаву, надо же с чего-то начинать, задавать вопросы.

Маша заботливо поправила висящие на мне лохмотья и пробормотала:

- Долго! Если бы не воевода, то вообще бы только косточки, наверное, твои собрали с земли. Он нашел. Вот зачем ты на ночь гладя пошла искать этот цветок? Сестрица, зачем? – вопросительно вглядываясь в мои глаза, спросил Одуванчик.

От нетерпения у нее даже кончик носа начал подрагивать, а и без того яркие глазенки, засияли ярче утренней звезды.

- Я не помню ничего, Машенька. Прости меня, ничего сказать не могу. – горько понурив голову и пожав плечами, тихо ответила я, ни капли, не покривив душой. – Что за цветок я искала?

- Ну так папоротника! – пожав хрупкими плечиками и сморщив в возмущении нос, ответил одуванчик.

- Осенью? – предания о цветке я тоже знала, как и про то, что распускается он в ночь на праздник Ивана Купалы, практически в середине лета.

- Какая осень, сестрица! На дворе разгар лета, а ты об осени думаешь. – ясные глаза Одуванчика начали наполняться тревогой, а пухлые розовые губки превращаться в две горьких ниточки, при этом тихонько подрагивая.

- Солнышко, прости. – Я протянула руку и нежно провела по волосам девочки, - но я ничего не помню, ни тебя, ни себя. Мне почему-то кажется, что должна быть осень. Посмотри, вон и листва окрасилась в разные цвета. – махнув рукой за окно, указывая на деревья, стоявшие в разноцветном убранстве осенней листвы.

- Так это ты баловалась с магией, вот и результат за окном видишь. – В глазках снова заблестела радость – Все хотела посмотреть, сколько магия продержится, а уже месяц прошел! Силы в тебе, сестрица, очень много!

- А цветок папоротника мне зачем понадобился? – уже не боясь задавать вопросы, и вызвать подозрения, спросила я.

- Ну у нас лошадь заболела, ты никак не могла ее вылечить, вот и хотела понимать язык животных, а еще клады бы могла с легкостью находить. – Машенька вздохнула: – ты же все в теплые страны рвешься! К морю какому-то! Бежишь все от кого-то неведомого. Как здесь появилась, так и бежишь.

- Я убегала от кого-то? А здесь как объявилась? С тобой? – Маша отрицательно покачала головой. - Так ты не родная мне сестрица?

По щекам девочки побежали слезы, утирая их ладошками и размазывая влагу, она пробормотала сквозь всхлипы:

- Не бросай меня, сестрица! Кроме тебя никого у меня не осталось! Пропаду я без тебя!

Я порывисто обняла девочку, целуя в макушку, пытаясь успокоить. И четко понимая, что нужно менять тему, иначе могу вызвать ненужные мне пока вопросы у ребенка.

- Машенька, а можно здесь где-нибудь с себя кровь смыть? Сил уже нет терпеть!

- Конечно! Я баньку истопила! Пойдешь? –мгновенно переключаясь на что-то более привычное и не такое горькое, воскликнул Одуванчик. Девочка отбежала от окна, уже подпрыгивая от нетерпения и не дождавшись ответа, потянула меня за руку. – Идем!

Такие искренние эмоции, сквозившие в каждом движении ребенка, я видела впервые. Своих мне Бог так и не дал. У подруг были дети, но видела их я редко и еще реже с ними общалась, так что опыта было маловато, все времени не хватало, да и Сережа детей не жаловал.

Горечь наполнила душу, муж был центром моей вселенной, а вот я, как оказалось, нет.

- Пошли в баню, проводишь меня – вырываясь из горьких раздумий, отходя от окна и озираясь по сторонам в поисках чистой одежды, предложила я девочке. – Маша, а во что можно переодеться? Где белье у нас хранится?

- Как где? – всплеснул руками Одуванчик – В сундуке! Там же и лоскут ткани для обтирания.

Она бросилась к нему, доставать чистое: длинная нательная сорочка, широкий сарафан и большой лоскут белой грубой ткани. Нижнего белья в комплекте не было!

- Машенька, а где взять панталоны? – надеясь, что в этом мире они есть, спросила я.

- В бане висят. – выпрямляясь и с тревогой на меня глядя, продолжила – Только у нас нет панталон, все трусы да штанишки.

Я взяла ворох приготовленной одежды, взглянув на тревожно взъерошенного одуванчика, довольно хмыкнула и произнесла:

- Еще лучше, Одуванчик! Просто замечательно.

- Забавушка, какое имя чудное! Это ты меня так ласково назвала? – чумазая мордашка девочки засияла, поярче начищенного медяка.

- Идем мыться, чудо! – направляясь к дверям и проходя мимо девочки, чмокнув ее в макушку, позвала я.

Дом оказался огромным. Из спальни я попала в большую комнату, похожую на гостиную, обставленную добротной деревянной мебелью, с двумя окнами, распахнутыми настежь, и с чудесным небольшим камином, украшенным бело-синими изразцами.

Из гостиной мы вышли в коридор, который вывел нас в большой холл, а уже из него мы вышли сначала на веранду, потом на крыльцо и наконец попали на улицу. Солнце стояло в зените, мгновенно обволакивая полуденным жаром.