Забавные истории и не только

Мои детские проказы

М О И  Д Е Т С К И Е  П Р О К А З Ы

О моих детских проказах ходили легенды. О самых невинных я люблю рассказывать друзьям.

Моя внучка, хоть ей только пять, замечает почему-то все, что творится вокруг. Сидит себе где-нибудь в сторонке, занимается, казалось бы, своими играми, а улавливает каждое слово и молча наматывает на ус. Потом, спустя какое-то время, начинает донимать меня просьбами.

- Бабушка, ну расскажи, какая ты была проказница, когда была маленькая.

- Ну как-нибудь не сейчас,- пытаюсь отбояриться я.

- Нет сейчас, ну пожалуйста.

Силу волшебного слова "пожалуйста" она хорошо усвоила. Но есть у нее еще более убедительные слова, перед которыми я уже не в силах устоять, и она это отлично знает.

- Ну, мама мамина, расскажи прямо сейчас.

Так она назвала меня впервые в трехлетнем возрасте, когда я долго не обращала внимания на ее зов, но, услышав такое обращение, откликнулась немедленно. Вот и на этот раз я растаяла и начала свой рассказ.

Я рассказала о том, как в детстве съедала дедушкин мел, и дедушка долго искал его по всей квартире, не представляя, где же он мог его оставить. Мел моему дедушке-портному был совершенно необходим. Поймав с поличным, меня строго наказали, а мел дедушка стал прятать в недоступное для проказницы место.

Но я недолго горевала, потому что нашла достойную замену. Я обнаружила в стене около телефона маленькую дырочку, откуда стала добывать известку.

Постоянно увеличивая отверстие карандашом, я наслаждалась новым лакомством. Но и здесь меня разоблачили. Дыру заклеяли куском обоев, а мне строго-настрого запретили портить стены.

Я не растерялась и перешла на древесный уголь. Подкарауливая, когда в печи сгорят все дрова и трубу закроют, я начинала действовать. Терпеливо выждав, когда головешки остынут, я прямо ручонкой отламывала уголь и съедала его с гораздо большим удовольствием, чем любое пирожное.

Но здесь меня поймали быстро, так как рот был черный от сажи. Меня заставили долго полоскать его водой с какими-то неприятными добавлениями.Эта процедура мне очень не нравилась, и я перешла снова на мел, хотя родители уже давали мне какие-то минеральные таблетки.

- Неужели, бабушка, ты могла такое делать? - то и дело недоверчиво прерывала меня внучка подобными восклицаниями.

Но я вошла в азарт и рассказывала уже не для нее, а для себя.

И если эти мои поступки были еще объяснимы - я инстинктивно пыталась пополнить свои минеральные запасы - то мое стремление облизывать блестящую поверхность галош понять было невозможно.

В нашем коридоре галоши всегда стояли на полке, прибитой к стене высоко от пола. Гостей это всегда приводило в недоумение. Когда им объясняли причину, они не верили, что такое возможно.

Один остроумный гость посоветовал родителям смазать галоши касторкой. И это сработало. Полизав несколько секунд, я заревела и навсегда потеряла доверие к галошам, даже когда стала взрослой.

- Бабушка, ну что ты о себе рассказываешь, ты не могла быть такой,- удивлялась внучка.

- Могла,- отвечала я,- а было мне тогда всего три года.

- А как же ты потом стала хорошей? - допрашивала меня внучка.

- А мой папа всегда держал ремешок наготове и за каждый проступок пытался меня наказать. Но я бежала к моему добряку-дедушке и прятала голову под его широкую рубашку-апаш.

- А остальное не прятала, только голову? - уточняла внучка.

- Нет, но дедушка меня защищал от наказания, если вина была не слишком велика.

- Вот видишь, бабушка, какая я хорошая! Я никогда такого не делаю, а папа меня все равно наказывает, и никто меня не защищает,- сказала она с грустью и отправилась играть в свой кукольный домик.