Забери меня

Глава 4

Я совсем не удивляюсь, когда спустя минут двадцать после моего сообщения Лика вихрем влетает в мою квартиру с аптечкой первой помощи. А я в своём пальто так и продолжаю сидеть на полу при входе в просторную гостиную.

–Ада… – придушено тихо зовёт меня Лика, её тёмные русые волосы до плеч разметались возле лица. Она точно в суматохе вытаскивала шпильки из своей прически, внимательные голубые глаза вглядываются в мои.

–Скажи, что ты приехала без него. – шепчу, на большее моего голоса не хватит. Лика садиться рядом.

–Я на такси. Ада, ты уверена, что мы с тобой не сошли ума? – одновременно откручивая крышку нашатырного спирта и смачивая ватку, которую успела достать из аптечки, подносит в начале к моему лицу, а после и своему. Даже не морщусь.

–Твой муж признался о переписках интересного содержания, он с ними общался Лика. Ты представляешь?

–Солнышко моё, - обнимая меня, шепчет Лика.

–Самое страшное не это, а то, что я даже представить не могу, как мы расскажем Тасе.

–Она справиться, она обязательно сможет.

–А если нет? – мой предательский голос срывается, Лика споро отыскивает какие–то таблетки, достаёт бутылочку с водой из кармана осенней модной куртки и впихивает мне её в руки вместе с таблетками.

–Выпей, тебя всю трясёт. Завтра будет день и будет пища. Мы всё решим. – запивая лекарства теплой водой, позволяю Лике отвести себя на диван и укутать одеялом поверх длинного вечернего платья.

Какой–то странный рой голос в голове, как клубок ниток разматывающийся у меня в подсознании.

–У тебя ещё наглости хватает явиться сюда?

–Ты моя жена, – нарочитым шёпотом прилетает ответ.

Господи, даже отоспаться не могу спокойно.

–Ты хоть понимаешь, что твоё молчание приравнивается к предательству.

–Лика, дорогая, что ты такое говоришь? – нарочито нежно спрашивает Антон.

–Ада только–только в себя стала приходить, Тася месяц назад перестала пить антидепрессанты, ты серьёзно думаешь, что имел право молчать?

–Лика, в их положении было всё настолько шатко, ты хоть понимаешь чудо, что они вообще вернулись?

–Я не готова и дальше слушать о чудесах, уходи. – обрубает стальным голосом девушка.

–Милая, я ведь без тебя не засну, – ласково шепчет мужчина.

–Значит, тебя ждёт бессонная ночь, Антон. Давай выметайся.

Утро не приносит мне ни облегчения, ни ответа на главный вопрос. С Ликой мы завтракаем вместе, в полной тишине, пьём обжигающе горячий чай.

–Надо ей рассказать, – говорит очевидное Лика, помешивая сахар в своей чашке.

–Надо, - в моей голове до сих пор не уложилось такое простое предложение. Кир жив. Здоров, он ни капли не изменился, только стал ещё сильнее и увереннее. Впервые за два года я его увидела, первые недели после их заключения я молилась только бы хоть одним глазком посмотреть на него. А сейчас, когда он стал казаться счастливым миражом в моей жизни. Он вернулся, почему не рядом? Почему он не позвонил? Не пришёл? Ничего не сделал?

Сквозь гул своих мыслей мне слышится голос Лики:

–Я сама ей позвоню. Вместе и расскажем.

Ничего не понимаю, не осознаю, так много вопросов в голове, которая готова лопнуть от переизбытка горя.

–Привет, – обнимаю Тасю, когда она заходит в мою квартиру. Обычно мы встречаемся в кофейнях или реже в ночных клубах. Это мой единственный шанс вытащить Тасю из дома, не дать срастись с кроватью.

Она совсем недавно жила у меня, после ссоры с родителями, вернее после побоев отца. Хоть Тася и чуть младше меня, но уже работает, совмещая аспирантуру с подработкой в юридической фирме. Она удивляется, когда вместе с зарплатой на счёт приходят лишние сто пятьдесят тысяч. Но мне так хочется, чтобы она себе ни в чём не отказывала. Пусть это останется моей тайной.

Не знаю, как ей аккуратно сказать, что Карим жив. После его смерти Тася горела не только морально, но и физически. Ночные кошмары, истерики, которые мы с Ликой не смогли остановить. Полная потеря сна. Она слегла в больницу с нервным срывом.

Когда всё случилось Тася жила со мной. Тот вечер. Кажется, навсегда выжжен в моей памяти.

На кровати в хлопковой короткой пижаме в гостевой спальне Тася сидит и смотрит в стену. Её взгляд, одновременно пустой и наполненный горечью, скорбью и болью. Такой же, как и мой. Она снова и снова раскачивается из стороны в сторону, повторяя только одно: «Карим, мой Карим, только не ты».

Она не слышала нас с Ликой. Психолог говорит, что это нормальная реакция на такую глубокую травму. Организм сам защищается от травмирующего фактора. Её боль была всепоглощающей, такой же и остаётся.

Я очень благодарна нашему семейному хирургу. Лика. В тот переломный момент бросила всё, и когда с Тасей случилось это. Она была рядом и вместо психиатрической больницы определила девушку в обычную через свои связи.

А я, я не могла рассыпаться на кусочки просто не могла. На мне так много всего держалось, поэтому чтобы заснуть приходилась пить горстями снотворное и молиться, чтобы Кир мне не снился мёртвым. То время было невыносимым, мне казалось, что я всю жизнь проживу так. На взрыв моей боли и отчаяния.