Забери меня

Глава 9.2

–Кирилл Олегович, поймите меня. Я понятия не имею, где Леонид. Да, мы встречались, но вы не может за это наказывать моего нерождённого ребёнка. – она напоминает мне неоперившегося воробышка, который пытается отвоевать себе, хоть каплю уважения Кирилла, нахохлившегося и напуганного.

–Мне плевать на тебя и твоего ребёнка. Тридцать тысяч тебе хватит, чтобы сделать аборт и никогда больше не появляться на моих глазах? – сталь. Таким тоном при мне он никогда не разговаривал, ни с кем. Меня этот голос только ласкал.

–Что вы такое говорите? Это же ваш будущий племянник! – Она пытается наступать на него и призвать к совести. Совесть, интересно, а она не закостенела в затхлых застенках? Господи, боже, я не узнаю его, и от этого мне становится неимоверно страшно, почти также, как тогда когда узнала о его смерти.

–Запомни ты! – выхватывая девушку за шею и оттесняя к стене, – я тебе не родня, и если бы я знал, где твой любовничек, он бы уже был мертв. Поэтому, не искушай меня, отыгрываться на тебе. Я не делаю, это только, потому что знаю, что ему всё равно на тебя, но это не значит, что ты сможешь нервировать и донимать меня своим присутствием. – Он стал жестоким. Или всегда таким был? Я теряя родного человека в тонущем потоке навязынных сомнений и собственных терзаниях. Ведь Кирилл не такой. Твердит голос в моей голове. Мне видится, что ему тяжело держать себя в руках, такое ощущение, что он призывает всю свою выдержку, чтобы не сорваться на девушке.

–Но, – пытается, хоть слово вставить девушка, тряхнув своими волосами цветом топлёного молока.

–Ты меня не поняла, – дёрнув её за плечи, так что голова растерянной девчушки ударяется о стену, с гулким треском. Руки Кирилла тут же разжимаются, а в глазах отражается ужас от его поступка, такое ощущение, будто с глаз спала пелена ярости. Господи, мне так хочется верить, что это случайность. Он ведь не может быть таким… Он не мог таким стать.

–Ты что творишь? – стуча громко своими длинными шпильками стремительно спускаюсь на два пролёта ниже, отпихивая ошалевшего Кирилла от пострадавшей. Он явно не ожидал меня увидеть. – Она же беременная, совсем с катушек слетел? Разбирайся со своим братом один на один, не привлекая людей, которые к этому не имеют отношения. – мне хочется кричать о том, чтобы и меня в это не впутывал или хотя бы выслушал. Я совсем не понимаю, почему он не слышит моих безмолвных криков. Почему?

Он быстро берёт себя в руки. И если, честно после того, что в я видела в лице Леонида я боюсь и Кирилла, внутренне, невозможно сильно и до мандража, сейчас стою, замерев. Не даю себе ни единой возможности показать свой страх или слабость.

Непрошибаемая дура, защищаю женщину человека, который сломал мою жизнь и отобрал будущее.

Оправляет полы чёрного пиджака, пытается не прожигать меня убийственным взглядом.

–А ты сначала докажи, что ребёнок этого недоноска. – медленно наклоняется к моему лицу, едва заметно касается пальцами моих волос. Мне мерещится, что он незаметно вдыхает мой запах. Только на какую-то долю секунды, а после непроницаемая маска и его широкая ладонь сжимается в кулак возле моего лица. Отводит руку себе за спину, сдерживается, чтобы не ударить. Мне так видится. Или я придумываю. Самой себе не доверяю.

–Если твою подопечную, бросил очередной любовник, это не значит, что она найдёт здесь бесплатную кормушку, в моём лице. – Арктические льды синего цвета прожигают во мне дыру. – А нет денег растить и содержать сопляка, то пусть сделает аборт. Не от большого ума…

Закончить я ему не даю, с размаху влепляю ему такую звонкую пощёчину, на которую, только мне хватает сил. Звон отражается от кафельных стен. На секунды Кирилл замирает с запрокинутой головой, отрезвлённый моей выходкой. Мне кажется в его глазах мелькает понимание. И всего на долю секунды мерещится, что он знает за что.

–Ладно, – легко потирает щёку, на которой уже проявляется красный след моей ладони, вопреки моим ожиданиям обходит меня и даже не хлопает дверью, ведущей в коридор больницы. А девушка за моей спиной, та и вовсе не удостаивается его взгляда.

Не сразу прихожу в себя. Где-то там в далёкой прострации. Тишине и … Только позже, гораздо позже.

Обращаю внимание на всхлипывающую девчушку, сейчас она мне кажется ещё моложе. Она сидит на голом кафеле, пытается засунуть рыдания поглубже.

–Ада, меня зовут Ада, – присаживаюсь рядом с ней, чтобы видеть её глаза.

–Маша, – она пытается утереть слёзы, дёрганно поправляет подол своего платья.

–Не сиди на холодном, – как бы вскользь говорю ей, а сама не перестаю рассматривать молодую женщину и в обозримом будущем маму. Если бы я успела выйти замуж за Кирилла, я была бы тётей этого ребёнка.

–Ты оставишь ребёнка? – невзначай спрашиваю у девушки, чтобы хоть немного погасить нарастающую истерику, которая ни ей не на пользу, ни ребёнку. Ищу в своей сумке бумажные салфетки, отдаю ей.

–Я не знаю. Я запуталась. Мне страшно. Я хотела оставить, но у меня даже работы нет. Ничего нет. Я его так любила, уже и ребёнка этого полюбила. Я совсем-совсем одна. Мать меня не поддержит, отправит на аборт, мне некуда идти. – Не перестаю буравить её взглядом, наверное, и пугаю этим. После каждой встречи с ним, меня сбивает с толку, как рыба выброшенная на берег, не могу вдохнуть полной грудью. Я устала, чертовски сильно устала от не понимания того, что происходит. Заставляю себя снова заговорить.