Забери меня

9

Стоя перед домом семьи Мур, я пытаюсь дышать ровно. Мое долбаное сердце готово выскочить из груди.

Такое уже случалось. Прошло чуть меньше года. Тогда я впервые встретился с родителями Софи и от волнения нес такую чушь, что до сих пор стыдно.

Но сейчас…

Я смотрю на знакомую лужайку, идеально подстриженный газон и клумбы с цветами, многие из которых уже начинают чахнуть с наступлением осени. Дом намного больше того, в котором вырос я. Он словно со страницы журнала об идеальной американской семье. Кстати говоря, члены это самой семьи выглядят так же.

У Софи были прекрасные отношения с родителями. Она не создавала проблем, и ее ни в чем не ограничивали. Она была хорошей девочкой из приличной семьи.

Внезапно парадная дверь открывается и на крыльцо выходит миссис Мур. Я слишком долго стоял под окнами. На ее лице читается изумление и боль одновременно. За эти месяцы она будто постарела. В длинных каштановых волосах, собранных в высокую прическу, проблескивает седина. Она слишком молода для этого.

Когда я смотрю на нее, то вижу, какой бы могла быть Софи в будущем. Она была очень похожа на свою мать.

— Закари, — произносит миссис Мур, приложив ладони к груди.

Я молча иду по выложенной плиткой дорожке, забегаю на крыльцо и попадаю в ее объятия. Она плачет, прижимая меня к себе. Это странное чувство. В самые трудные минуты я не обнимал так даже свою маму.

Но это нужно миссис Мур, поэтому я продолжаю обнимать эту женщину, которая никогда не избавится от своей скорби.

— Ну все, Ванесса. Давайте зайдем внутрь, — раздается знакомый голос и подняв голову, я вижу вышедшего мистера Мура.

В гостиной я сижу напротив убитых горем родителей и пытаюсь подобрать правильные слова. Отец Софи — высокий и широкоплечий мужчина с темными волосами — подает мне чашку чая со льдом.

— Спасибо, — прочистив горло, говорю я.

Они рады мне. Если словом «радость» вообще можно назвать ситуацию, в которой мы сейчас оказались. Тем не менее, они очень дружелюбны и задают вопросы. Про школу, мою семью, работу. Мне нечего рассказать, но тех крох информации, что я им даю, вполне хватает, чтобы поддерживать беседу.

Когда больше нет повода оттягивать неизбежное, я выпрямляю спину, глядя на них.

— Мне нужно было прийти раньше, но…

Миссис Мур громко и судорожно вздыхает, качая головой, но ее муж быстро кладет свою большую ладонь на ее плечо, глядя на меня.

— Мы понимаем, Закари. Не волнуйся на этот счет.

Опустив глаза, я размышляю еще пару секунд прежде, чем решиться.

— Я думал, вы позволите мне… Боже, наверное, это неправильно, но я хотел бы побыть в ее комнате.

Миссис и мистер Мур обмениваются обеспокоенными взглядами.

— Не знаю, — говорит отец Софи, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мы еще не привели все ее вещи в порядок. Там остается все, как и было.

Миссис Мур едва сдерживает слезы. Очевидно, что ей не нравится эта идея.

— Я не собираюсь рыться в ее вещах, но мне бы хотелось забрать себе некоторые из ее книг. Просто на память. Еще у Софи оставался мой скетчбук, футболки. Мне важно, чтобы это было у меня и напоминало о ней. Всегда.

Они молчат несколько секунд, но в глазах обоих понимание. Мистер Мур кивает, затем его жена выдавливает улыбку.

— Ты прав, Закари. Это будет правильным. Ты можешь подняться.

Прежде чем встать, я ловлю на себе благодарный взгляд мистера Мура.

***

Лора была права. В их доме склеп.

Когда я захожу в комнату Софи, я ощущаю эту холодную пустоту и громкую тишину. Несколько секунд мне жутко, но затем я беру себя в руки и закрываю за собой дверь. Всеми силами я пытаюсь вспомнить тепло, когда эта спальня была жилой. Мне приходится себя заставлять забыть о худшем и помнить только хорошее. У меня все еще есть воспоминания.

В комнате все те же бледно-розовые стены, над кроватью висят несколько распечатанных фотографий: со мной, с Мэнди и другими друзьями Софи. Большая высокая кровать, заправленная белоснежным покрывалом. Она так любила, когда я снимал футболку и ложился на него. Мои черные рисунки на руках ярко контрастировали на белом. Мягкий пушистый ковер, на котором мы часто засыпали. Я снимаю кроссовки, чтобы пройти по нему к большому столу напротив кровати. Софи была очень аккуратной. Все ее книги, учебники и блокноты стоят ровно по размерам. Я прохожусь пальцами по корешкам книг. На полке над столом стоят фигурки из «Пены и сладости» — крошечного кафе, в котором Софи обожала покупать молочные коктейли. При покупке одного коктейля, в подарок шла фигурка, стилизованная под пузырек молочной пены с глазами и руками. Фигурки были разными: в бейсболке, в костюме зомби, с рождественским колпачком и наш любимый с печеньем «Орео» на голове. Я интуитивно провожу большим пальцем левой руки по запястью правой, на котором вытатуирован именно такой.

Улыбнувшись, я перевожу взгляд на парфюм, стоящий рядом на этой же полке. Софи была постоянной в этом плане и пользовалась только одним. Взяв в руки наполовину опустошенный флакон и подношу к носу. Запах инжира ударяет в ноздри, и я словно уношусь в прошлое. Это прошлое совсем недалекое, но в это уже не верится.