Забери меня

11

Как только я оказываюсь в гостиной, натыкаюсь на нервно-улыбающееся лицо своего старшего брата.

— Зак, ты вовремя.

Я в замешательстве смотрю на Джошуа, услышав несколько голосов, доносящихся с кухни.

— Почему ты выглядишь так, словно в твоей заднице что-то застряло? — спрашиваю я.

Джошуа закатывает глаза и игриво ударяет меня в плечо.

— Где ты был?

Я неопределенно отмахиваюсь, но к счастью, Джошуа не настаивает на ответе.

Брат кивает, пару секунд рассматривая меня.

— Я рад, что ты не проводишь ночи за играми.

Я тяжело вздыхаю.

— Ты следишь за мной даже ночью?

Джошуа не успевает ответить. Из кухни появляется мама.

— Зак, милый, ты вовремя. Ужин почти готов.

Следом за ней появляется Лора, которая подходит к Джошуа, улыбнувшись ему, затем смотрит на меня.

— Привет, Зак.

Я удивленно смотрю на брата и киваю Лоре.

— Рад тебя видеть здесь.

Она тоже улыбается, пожав плечами, затем тихо говорит Джошу.

— У тебя замечательная мама.

Он проводит пальцем по ее щеке.

Следя за этой сценой и семейной идиллией, я демонстративно падаю на диван и откидываюсь на спинку.

— Наконец-то, ты перестал быть придурком.

Мы с Джошуа всегда были близки. Конечно, не настолько, чтобы я мог рассказывать ему абсолютно все, но достаточно, чтобы хотя бы его уважать, как старшего брата. Он был примером для меня, так как отца мы потеряли рано.

Я не помню, чтобы позволял себе с ним так разговаривать, как позволяю себе это сейчас. Не знаю, зачем это делаю. У меня ответа.

По выражению лица Джошуа видно, что он тоже задает себе тот же самый вопрос, но, если все эти месяцы он это списывал на мою скорбь, но теперь, ему явно это надоело.

Но он молчит, очевидно, не желая прямо сейчас выяснять отношения.

— Зак, мой руки! — кричит с кухни мама. — Все к столу.

Во время ужина в воздухе летает неловкость. Я не понимаю, почему так происходит. Джошуа продолжает нервно хихикать, Лора просто вежлива, я молча ем, а мама всеми силами пытается угодить Лоре. Это выводит меня из себя. Деньги родителей не делают Лору лучше нас.

Я вижу это. То, как мама тщательно осматривает посуду, из которой мы едим, боясь заметить разводы. Как она смеется, пытаясь ей понравится, неумело шутит, вставляет какие-то неловкие фразы. Вернувшись, я не сразу заметил, как в доме слишком чисто. Даже на обеденном столе стоят цветы. Это напуская вычурность, чтобы кому-то угодить, меня пугает и раздражает одновременно. Я начинаю чувствовать самое отвратительное. Это стыд за свою мать.

Подавляя в себе это чувство, я пихаю в себя еду и продолжаю молча злиться. Возможно, Лора что-то и замечает, но она слишком воспитана, чтобы вести себя по-свински. Она вежливо улыбается и разговаривает с мамой.

Непроизвольно я начинаю рассматривать ее. Они слишком похожи с сестрой. Раньше я этого не замечал. Мы виделись очень редко, когда она приезжала домой на выходные или праздники.

Но прямо сейчас я смотрю на старшую сестру Софи так, словно вижу ее впервые. Но я знаю, что вижу. Точнее, кого.

В тот вечер было почти все так же. За исключением моей злости и Джошуа, которого не было дома. Я был счастлив, наблюдая, как Софи разговаривала с мамой, как хвалила дом, красивые салфетки и вкусный ужин. Это приводило меня в дикий восторг.

Сейчас я наблюдаю почти такую же картину. Только на наших местах мой старший брат и ее старшая сестра. Что в этом мире не так? Почему я сейчас злюсь, когда еще пару недель назад говорил, что мне все равно?

Меня начинает тошнить от количества мыслей в голове. В тот момент, когда я понимаю, что Лора сидит слева от мамы, на том же самом месте, где сидела Софи, даже на том же самом стуле, у меня сносит крышу.

Я резко встаю из-за стола. Разговор резко обрывается, и три пары глаз в недоумении смотрят на меня. Наверное, я похож на безумца, если их взгляды полны страха и непонимания. Возможно, Джошуа догадывается о том, что со мной происходит. Он открывает рот, что спросить, но я быстро извиняюсь и выхожу из кухни.

В ванной я слишком долго стою, склонившись над раковиной и слежу, как вода исчезает в сливном отверстии. Подняв голову, смотрю на свое отражение и понимаю, почему все смотрели на меня с ужасом. Тот парень, который едва мог что-то сказать Софи, это больше не я. Его не существует. Он умер вместе с ней на той самой дороге.

На меня смотрит монстр. И вся эта ненависть отражается в глазах. В них больше нет темно-зеленых и карих оттенков, всю радужку заполняет чернота. Эту же черноту я ощущаю внутри себя. Во мне давно что-то сломалось.

Отбросив со лба отросшую черную прядь, я выключаю воду и выхожу из ванной. На кухне продолжается тихая беседа. Я молча возвращаюсь на свое место и приступаю к еде, как ни в чем не бывало. Я чувствую на себе взгляды, но игнорирую их.