Забери меня

21

Я никогда не лгал намеренно. Если и обнаруживал ложь в своих словах позже, то это оказывалось лишь тем, чего я не видел.

Оставив машину на обочине, я выхожу из салона без куртки и подставляю лицо под хлопья снега. Поле, которое раньше служило школьникам для гонок уже замело. Такое ощущение, что здесь вообще никто не появлялся со дня аварии.

Мороз забирается под кожу, но я продолжаю стоять и думать, сколько же мне осталось времени до того, как все снова полетит к чертям. Это уже происходит.

Едва справившись с дрожью, я натягиваю на голову капюшон толстовки и дую на закоченевшие пальцы. Несколько минут назад мне пришло сообщение от Эшли.

Я больше так не могу.

Это могло означать лишь одно. Она поступит так, как считает нужным. Точно так же поступит Джошуа, когда узнает правду. Он всегда защищал меня, но он слишком справедлив, чтобы поступаться собственной совести даже ради родных. Джошуа — именно тот самый старший брат, на которого стоило равняться.

Я путаюсь в собственных мыслях. Они словно затягивают меня в две разные истории: ту, что видел я и ту, что пытаются узнать они.

Воспоминания приходят обрывками и в них всегда два сценария, а какой из них был на самом деле я не знаю.

Я знакомлю Софи с Эшли, но позже Эшли закрывается в своей спальне, а Софи не говорит, что могла сказать ей.

Я знакомлю Софи с Эшли, но позже, когда Софи уходит в уборную, я говорю Эшли, что я бы все равно не стал встречаться с ней, ведь какое может быть сравнение между ними?

На вечеринке, когда мы танцевали с Софи, она смотрела на Колсона, пытаясь показать ему, что ей нравится другой.

На вечеринке, когда мы танцевали, Софи не смотрела на Колсона. Она танцевала со мной буквально пару минут, затем ее вытянула Мэнди.

Наш первый разговор под трибунами. Я увидел Софи случайно, и она попросила меня спуститься.

Наш первый разговор под трибунами. Я ждал ее слишком долго, мой телефон почти разрядился. Но вот Софи появилась на стадионе и затем скрылась под трибунами. Я последовал за ней. Осторожно забрался на ступеньки, краем глаза уловив ее движение.

Та проклятая ночь. Софи выпила, но все равно села за руль. Мы поругались по дороге. Я не хотел, чтобы она ехала за рулем, но Софи была уверена, что ничего не случится. Ей не хотелось ехать домой. Она предложила покататься по полю за городом, которое когда-то служило местом для гонок местных ребят. Я не хотел продолжать ссору, поэтому согласился. Когда мы приехали, я просил Софи сбавить скорость, просил вернуться домой. Но она продолжала жать на газ. Она хотела выпустить пар. В какой-то момент что-то пошло не так. Машину занесло, и Софи не справилась с управлением. С большой скоростью мы врезались в дерево. От удара я потерял сознание. Когда очнулся, долго не мог прийти в себя. Софи рядом не было. Я с трудом расстегнул ремень и практически вывалился из салона. Вокруг было тихо, только уханье сов и пение сверчков. Я полз по траве, пытаясь найти ее. Софи лежала перед машиной, ее тело освещала одна мигающая фара. Она хрипела, а я все еще не мог понять, что произошло. Когда я вызвал 911, было поздно. Уже в больнице я узнал подробности. Она сильно ударилась грудной клеткой и сломала ребро, обломок которого повредил легкое. От болевого шока она сама вылезла из машины, в то время пока я был в отключке. Если бы я очнулся раньше… Если бы я вызвал 911 раньше…

Та проклятая ночь. Мы начали ссориться еще до начала вечеринки. Я видел, как Софи смотрела на меня, она устала, на ее языке вертелись слова, которые я не хотел слышать. Мы поехали домой, и я настоял сесть за руль. Мне хотелось, чтобы ночь не заканчивалась. Мне казалось, что, как только она войдет в свой дом, все закончится. Поэтому я вел машину медленно, пытаясь начать разговор. Но Софи молчала, наоборот она пыталась не говорить. В этот момент мы заметили Эшли, которая шла пешком одна. Она ушла с вечеринки за несколько минут до нас. Софи попросила остановиться и подбросить Эшли. Я не хотел этого, мне было плевать, я хотел избавиться от громкой тишины между нами, хотел говорить, говорить, говорить… Мне не нужен был третий человек. Но Софи настояла, очевидно, понимая, что при Эшли разговоров не будет. Я был зол. Одна мысль о том, что мы можем расстаться сводила меня с ума. Я резко свернул с дороги и поехал в противоположную сторону от города. Мы часто ездили туда, слушали музыку, катались. Но в ту ночь единственным желанием Софи было попасть домой, избавиться от моего присутствия. К тому же на заднем сиденье тихо сидела Эшли, слушая нашу ссору. Я помню обрывками… Это я держал руль, это я не справился с управлением. Машина врезалась в дерево. Мне понадобилось несколько минут, чтобы выбраться из машины. В ушах гудело. Софи уже была снаружи. Она лежала перед машиной и едва дышала. Я услышал какой-то скулеж, пока полз к ней. Эшли не пострадала, у нее была только рассечена бровь. Я сказал ей уходить и забыть об этом вечере. Я кричал на нее, угрожал, а она плакала. Она просто ушла, а я держал в руке телефон и пытался вызвать 911. Или не пытался. Я чего-то ждал, раскачиваясь взад-вперед с Софи на руках. Когда я все же позвонил в службу спасения, было поздно.

Есть два сценария, один из которых официальный. Второй затаился на задворках моей памяти, и все попытки думать, вспоминать вызывали непереносимую боль.

Я сижу на коленях на том самом поле и пытаюсь не обращать внимания на холод. Какой бы ни была настоящая правда, она любила меня. Мы были вместе.