Забери моё имя

Глава 2. Сеул

Сеул встретил её влажным густым дыханием: ароматом свежемолотого кофе, горьковатым шлейфом бензина и приторно-сладким флёром духов из дьютифри.

Алиса миновала стеклянные двери терминала и застыла в хаосе аэропорта Инчхон у своего огромного чемодана. Люди проносились мимо стремительным, незнакомым потоком. Их речь звенела и обрывалась, и каждая минута здесь, казалось, обладала невероятной ценностью.

Язык она почти не понимала. За три лихорадочных месяца перед отъездом она успела выучить только хангыль и несколько фраз. А вокруг всё происходило быстро: люди доставали транспортные карты одним движением, проходили через турникеты, ловко уворачиваясь от столкновений. Алиса застыла на краю этой чужой жизни, словно зёрнышко, закатившееся между тяжёлых жерновов.

И вот, сжав в кулаке все необходимые документы, с двумя оплаченными семестрами в сеульской языковой школе и студенческой визой на целый год, Алиса стояла под сводами незнакомого терминала, наблюдая за нескончаемым потоком, и сердце её бешено колотилось от страха и предвкушения.

Оля появилась в дверях терминала, и заметив Алису, сразу махнула ей. Легко протиснулась через поток людей, прижимая к боку плюшевого мишку. Движения Оли казались естественными, словно город давно признал её своей и расчищал перед ней дорогу.

Алиса неловко обняла её. Оля улыбнулась и подарила Алисе плюшевого мишку. Тепло объятий не успело тронуть Алисиных плеч, его перехватил резкий холодок досады: «Это ведь должна быть я… такая уверенная, нежная и красивая».

За время, проведённое в Корее, Оля явно успела стать частью местного ритма: уверенно читала указатели, свернула в нужный переход аэропорта, по пути нашла маленькую кофейню. Поговорила с бариста на корейском, попутно сверившись с расписанием автобусов в телефоне. Одной рукой Оля крепко удерживала ремень сумки, другой споро направляла чемодан Алисы вперёд.

Даже Олина одежда вписывалась в стройный порядок, вобрав в себя местный шик: лёгкое пальто песочного оттенка, широкие джинсы, воздушная светлая блуза и модный бархатный берет, который её очень шёл.

— Пойдём, — сказала Оля, и Алисе оставалось только поспевать следом.

Квартира Оли оказалась крошечной, но аккуратной: белые стены, узкая спальня без окон, вмещавшая только кровать, и малюсенькая кухня. Алисе Оля отвела угол у окна, с видом на унылые крыши и беспомощно мигающий неоновый щит.

В первую ночь Алиса не сомкнула глаз. Слышала, как кто-то ходит наверху, как где-то вдалеке закрываются двери соседних квартир, и как за тонкими стенами просачиваются короткие, рубленные фразы на языке, которого она не знала.

Учёба в языковой школе стала пыткой. Глаза слезились от непривычной письменности, пальцы судорожно выводили палочки и кружочки, а преподавательница говорила с ней так, будто перед ней сидел человек, который не выдержит и месяца. Алиса ловила каждое слово, цеплялась за интонации, уставала так, словно разгружала вагоны.

Олина квартира находилась в Синлиме, очень далеко от Каннама, где находилась языковая школа Алисы. Дорога в одну сторону занимала чуть больше часа, и ежедневные поездки постепенно высасывали из Алисы силы.

Снять собственное жильё она не могла: залог за квартиру в Корее оказался неподъёмным. Алисе оставалось лишь приспосабливаться к тем удобствам, что были под рукой. Например, к метро, которое находилось сравнительно близко к языковой школе, хоть и далековато от Олиного дома.

Но она не сдавалась. Каждый день, проводя в дороге по два с половиной часа своей жизни, она продолжала зубрить и заучивать материал. Способность к языкам у неё была с детства. Ведь язык — единственный ключ, чтобы остаться.

Сеул казался прекрасным и равнодушным. Город, похожий на сверкающий кристалл, где сталь и стекло сливались в идеальный симбиоз. Неоновые вывески отражались в мокром асфальте так ярко, что всё вокруг ощущалось подсвеченным изнутри. Поезд метро прибывал на станцию почти бесшумно, только ветер обдавал лицо. Раньше, в родном городе, она вздрагивала от каждого скрежета дверей старого автобуса. Теперь же Алиса с удивлением ловила себя на том, что звук закрывающихся дверей в Сеульском метро не пугает. В переулках пахло жареным мясом, соевым соусом и свежей зеленью — запахами жизни, где нет места унынию. И на фоне этого великолепия её родной город вспоминался старой выцветшей фотографией, лишённой цвета и запаха.

Бутики, сиявшие в искусственном освещении, манили шёпотом шёлковых тканей. Салоны красоты сулили преображение в гармоничную и идеально сложенную версию себя. Футуристичные витрины с гаджетами заманивали обещанием, что статус успешного человека можно приобрести вместе с новым девайсом.

Но стоило остановиться, и город переставал замечать Алису. Люди проходили мимо, искоса кидая на неё быстрый оценивающий взгляд. Бариста улыбался всем одинаково. Продавцы обсуждали что-то между собой, не замечая её заминок. На экранах билбордов с высокомерным снисхождением улыбались безупречные лица айдолов.

Все эти блага были так близки, что, казалось, стоило лишь протянуть руку, но они отступали, оставаясь мучительными, недосягаемыми миражами. И Алиса, судорожно сжимая в кармане потрёпанный корпус старого телефона, ощущала себя нищенкой прилипшей к аппетитной витрине булочной.

Когда деньги начали таять, она устроилась горничной в гостиницу. Это оказалось куда тяжелее, чем она представляла.