Забери моё имя

Эпилог

Два дня в своей крошечной комнатушке Алиса прожила, почти не выходя наружу. Там было безопасно: узкая кровать, занавешенное окно, тишина. Всё это время её мозг выжигала одна мысль: собрать три миллиона вон за три дня невозможно. Она перебрала все мыслимые и немыслимые варианты, пока не остался единственный выход из этой глухой ловушки.

Она открыла контакты и нашла в телефоне номер, который сопровождал всю её сознательную жизнь. Четыре буквы в графе имени. Всего четыре буквы. Она смотрела на них, и сердце колотилось так, будто хотело вырваться и сбежать раньше, чем она нажмёт кнопку вызова. Набрать эти буквы значило признать своё поражение, вернуться. Но выбор кончился вместе с деньгами.

— Алло? — голос матери прозвучал холодно и ровно.

— Мам. У меня неприятности... Серьёзные. И мне нужно вернуть три миллиона вон. Сможешь помочь?

— Да? Ты достаточно взрослая, чтобы уехать в другую страну, никого не предупредив. — В голосе матери скользнула неприязнь. — А теперь звонишь и говоришь, что у тебя проблемы?

— Да, — тихо сказала Алиса. — Я бы не звонила, если бы был другой вариант.

На том конце повисла немая пауза. Алиса ждала. Именно от того, что в следующий момент она услышит, зависело её завтра.

— Сколько? — хрипло спросила мать.

— Три миллиона вон… сто пятьдесят тысяч рублей. Завтра.

— Ты понимаешь, что говоришь? — с горечью спросила мать. — Где я возьму такие деньги за сутки?

Алиса устало выдохнула.

— Мам, если не можешь, скажи сразу...

Она нажала «сбросить», но телефон тут же ожил. Один звонок. Второй. Алиса не решалась ответить. И всё же, переступив через свой стыд, приняла звонок.

— Я помогу. Но это первый и последний раз! И пожалуйста, не пропадай, — в голосе матери ощущалась боль.

Алиса прикусила губу, заставив себя проглотить подступивший ком. Она не нашла в себе сил ответить. Всё, на что хватило дыхания, — промычать глухое и беспомощное «Угу…»

Звонок оборвался. Алиса швырнула телефон на кровать и зажмурилась, словно от ослепляющего света. Мать не упрекала, не обвиняла, казалось, она просто боится. Алиса не могла этого вынести. В груди всё сжалось так, будто там оставили открытую рану. Если она позволит себе ещё хоть немного погрузиться в эти чувства, просто рухнет. Поэтому она отвернулась от этой боли и пошла дальше, притворяясь, что эта просьба не про неё. И уж точно не её вина.

Теперь можно вернуться в свою старую квартиру. Вика уже уехала после концерта, Алиса просто вызовет мастера и сменит замки. Прошлое останется снаружи.

Ключ провернулся легко, словно дом ждал её возвращения. В прихожей горел свет.

Алиса остановилась на пороге, не сразу понимая, что именно не так. Чужие кроссовки. Сумка у стены. Голоса. Не один, не два. Сердце болезненно дёрнулось, будто кто-то резко вонзил острый шип.

В комнате сидели подруги. Вика с холодным лицом. Яра бледная, с плотно сжатыми губами. И… Оля. Спокойная, почти чужая, словно смотрела не на Алису, а на итог её поступков.

У Алисы моментально потемнело в глазах. Как такое возможно?

«Нет, — мелькнуло в голове. — Это ошибка. Они не могут быть здесь все вместе. Сейчас всё объяснится».

Но объясняться никто не спешил.

— А вот и наша пропажа, — сказала Вика холодно. — Проходи. Не стесняйся.

Алисе хотелось сбежать, она уже повернулась и дёрнула ручку, но тут заговорила Оля:

— Куда собралась? В иммиграционную службу?

На этих словах Алиса остолбенела. Языковая школа давно «отозвала» её визу. И любой скандал означал только один вариант: вернуться, назад в Россию без права снова когда-нибудь въехать в Корею.

Алиса не могла больше бежать. Ей некуда было бежать. Единственный вариант — узнать чего от неё хотят подруги и попытаться всё решить мирным путём.

Оля заговорила ровно и без эмоций. Она рассказала, как нашла Яру и Вику через фотографии и репосты в блоге Алисы, как сопоставила обещания и гневные жалобы девочек. Как за несколько дней разговоров стало ясно: Алиса должна всем. Не только им. Ещё и тем девочкам, что поверили словам про билеты. Общая сумма звучала нереально. Почти миллион рублей. Неужели Алиса столько задолжала?

«Я всё ещё могу выкрутиться, — отчаянно подумала она. — Нужно только подобрать правильные слова».

Вика заговорила раньше, чем Алиса успела открыть рот.

— Знаешь, что я чувствовала там на концерте, когда увидела тебя, спешащую в ВИП-зону? — голос Вики наполнился яростью. — В то время как я сидела так далеко от сцены, что видела стафф чаще, чем ребят?

Алиса молчала, опустив взгляд. Она знала: когда Вика в таком настроении, любое слово станет крючком для нового обвинения.

— Весь концерт я смотрела не на сцену. Я смотрела туда, где сидела ты! Я не пела. Не кричала. Не наслаждалась шоу, как остальные. Оно прошло мимо меня, потому что внутри не было ничего, кроме одной мысли: моя подруга — патологическая лгунья! А потом я вернулась домой. Одна. И вот тогда до меня дошло по-настоящему. Ты не просто обманула меня с билетом. Ты использовала меня. Всё это время я была для тебя не подругой, а инструментом, ещё одним ресурсом в твоей больной охоте!