Заблудший

XIII

Овейг прибыл в Гафастан на исходе дня. Оставил афлетанского аргамака в городской конюшне и пошел домой через наполненные невесомой вечерней отрадой улицы: кружилась пыль, небо на востоке тускнело, закат пылал, унося душное послевкусие дня.

Старый особняк, где жил Овейг, в только-только нарождающихся сумерках казался ему унылым и посеревшим. На пороге его никто не встретил: он слышал, как где-то в глубине комнат гремит утварь, чувствовал ароматы готовящейся еды. Во внутреннем дворе он заметил Одмунда. Тот сидел на каменной скамейке, вытянув ноги, и с усталым видом раскуривал трубку.

– Здравствуй, Овейг, – сказал Гарван и наклонил голову.

– Здравствуй, – отозвался Овейг, подходя ближе и опускаясь на скамью.

– Как прошли скачки? – поинтересовался он.

– Я победил.

– И вернулся так рано? Чем наградили?

– Теперь у меня нет коня, зато Фьёрлейв у меня в долгу, – вымученная улыбка скользнула по губам Овейга. – Эта нойрин безумна и яростна. Я прежде не видел ее вблизи.

– Интересно. – Голос Одмунда прозвучал сухо.

– Жаль коня, – Овейг вздохнул. – Что я скажу Рависант?..

– Вот в чем дело! – засмеялся Одмунд. – Теперь мне ясно, почему ты все еще не там. – Он кивнул в сторону окон комнат, отведенных Овейгу и его женам. – Скажешь как-нибудь. Зачем печалиться о коне, когда знаешь, что за отведенную тебе вечность увидишь столько смертей, что перестанешь их замечать?

Овейг не торопился с ответом. И Маги, и смертные говорили ему об этом слишком часто. «Многое прошло мимо, меня не коснувшись, – подумал он. – Но Рависант не даст мне отдалиться».

– О, это когда еще будет, – он покачал головой. – Рависант все равно расстроится, и расстроится сейчас, а Суав… иногда она просто невыносима. Она не сможет не ухватиться за такую возможность упрекнуть меня. Кажется, я взял в дом и змею, и голубку.

Одмунд скользнул по нему быстрым внимательным взглядом и произнес:

– Лели сказала, к твоим женам на днях заходил Мастер Скарпхедин.

– В каком смысле? – Овейг сощурил глаза, думая, улыбаться ему или беспокоиться.

– Да не волнуйся, – засмеялся Одмунд, – он искал тебя, Лели отправила его наверх, тебя предсказуемо не было. Они о чем-то поговорили и Скарпхедин быстро ушел. По ее словам, поспешно. Не то чтобы недовольный, скорее удрученный.

– Лели наблюдательна, – улыбнулся Овейг. Он был уверен, что жена Одмунда стоит и слушает где-нибудь поблизости.

Одмунд вздохнул и провел рукой по глазам, желая смахнуть усталость. Он был высокий, словно бы нескладный, тщедушный. «Ему бы родиться магом», – нередко думал Овейг. Он подозревал, что этот Гарван – пусть о нем доброжелательно отзывались в Этксе – слишком хорошо знаком с гафастанским дурманом. Смертному за подобное грозила казнь, и Овейг никак не хотел бы лишиться товарища. Он подумал о его веселой Лели. Угаснет ли в ней живой огонек, озарявший этот старый дом?

Он знал, и она наверняка знала: случись что с Одмундом, ее попросят покинуть отведенные им комнаты. Сына заберут в Этксе, как только тому исполнится девять, а самой Лели придется довольствоваться скромным содержанием, пока она снова не выйдет замуж или не вернется в семью. Сознавать это было весьма печально, но Овейг так и не решался поговорить с другом. Где-то в глубине его помыслов теплилась слабая надежда на то, что все его подозрения ошибочны.

Горький табачный дым вился кольцами, причудливо замирая у испитого лица Одмунда. Овейг собрался было задать снедавший его вопрос, но Одмунд опередил его:

– Ходят слухи, что Мастер Скарпхедин, нойрин Сванлауг и нойрин Мьядвейг собираются прочитать «последнюю волю» Эмхира.

Овейг скривился.

– Зачем вы все время говорите о нем, так будто он мертв? А если вернется со дня на день? Как тогда?

– Гарвана Эмхира нет в Пустыне, он вне взора Девяти, а, значит, он все равно что мертв. Да и большинство смертных его уже никогда не увидит. Так что для них он теперь дух, легенда.

Трубка почти погасла. Он вытряхнул пепел себе под ноги и смешал его с песком.

– Я тоже своего рода легенда, – презрительно отозвался Овейг, – сколько обо мне говорят, но мое лицо видели единицы. И что же? Я здесь, я живой.

Одмунд пожал плечами.

– Мне не нравятся эти перемены, Овейг, – сухо произнес Одмунд. – Я думал, я правда думал, что с уходом нашего Наместника не изменится ничего. Скарпхедин быстро отойдет на второй план, городом будешь править ты, и в общем все останется по-старому. Но все не так. Я был удивлен: как только караван покинул город, мне показалось – я заметил не сразу – будто что-то из него исчезло. Словно он больше не защищен. Хотя, казалось бы, как Гарвану Эмхиру удавалось держать Триаду в балансе?..

– Он много чего делал для города, – хмуро пробормотал Овейг. – Тебе всякий скажет из Бессмертных.