Заботы и хлопоты

Глава 11

Воевода Федор Королькович был на месте и так обрадовался моему возвращению, что принял тут же. Не задержав ни на минуту. Более того — сам вышел на встречу и сразу провел в кабинет.

— Ну, наконец-то вы вернулись, вашмосць! — вскричал возбужденно, когда мы остались вдвоем за плотно запертыми дверями его кабинета. — Заставили же вы меня поволноваться! Почему так долго? Честно говоря, я уже начинал сомневаться... Но из Левобережья вернулся отряд лисовчиков пана Зацвилиховского, и подтвердил, что от Маслова Брода осталось только пепелище и свежие могилы.

Говоря все это, воевода подтащил меня к столу, усадил, сам плюхнулся в кресло напротив и наполнил кубки.

— Давайте выпьем за успешное выполнение задания и... рассказывайте, рассказывайте — как вам удалось так все быстро и хорошо провернуть это дельце?

— Так награду хорошую посулили... — улыбнулся я совсем чуть-чуть, давая понять, что шучу. Но не до конца. И если надо, за подходящую цену, готов на любую подлость. А что поделать? Я же для Корольковича обычный ловец удачи, наемник. Человек без морали и принципов. Значит, надо соответствовать.

— Да-да... Конечно, вацьпан Антон. Я все помню и слово свое сдержу. Полесье, уже ваше. Почти… А деньги — сегодня же велю казначею отсыпать. Еще и прибавлю сотню-другую... за быстроту.

Слова воеводы резанули слух, и я решил переспросить:

— Что значит «почти»? То есть — село еще не мое? А как же королевская грамота? Вы знаете, сколько я в него уже вбухал?

— Ваше, ваше... — махнул успокоительно Королькович свободной рукой, второй наполняя кубки вином. — Формальность одна только... небольшая осталась. Помимо печати, нужна подпись короля. А за нею вам придется лично в Краков съездить.

— Об этом разговора не было.

— Да ты, вашмосць, не сомневайся. Наш король делает все, что шляхта скажет и потребует. Да и не с пустыми руками поедешь. Во-первых, — я дам тебе рекомендательное письмо, в котором подробно опишу все подвиги, совершенные во славу Речи Посполитой. Во-вторых, — наши шляхтичи решили поднести королю в подарок — отменных статей боевого жеребца. Думаю, Сигизмунд будет весьма благосклонен к тому, кто доставит коня в Краков. А с учетом того, как неспокойно нынче на дорогах — это деяние тоже можно вписать в перечень доблестных.

Воевода снова взял кубок, протянул мне второй, а потом наклонился поближе и продолжил с заговорщицким видом:

— В любом случае вацьпан уже показал себя весьма храбрым воином и рачительным хозяином. Превратить за такое короткое время захудалую деревушку, с трудом наскребавшую несколько сотен монет годового налога, в мощный острог… обещающий вот-вот превратиться в городище... Это надо уметь. Мои поздравления... Рад. И не удивляйся, вашмосць... Сильный и хороший сосед дорогого стоит. А чтоб и ты не сомневался в моем к тебе расположении, — хочу вручить тебе еще один лист с гербовой печатью. Открытый патент хорунжего драгунского полка. На котором сейчас недостает только имени офицера и... подписи короля. Соглашайся, вашмосць... Понимаю, тебе хочется иного. Но прямо сейчас, это самое большое на что может рассчитывать человек, пусть и шляхетской крови, но худородный и безземельный. А патент хорунжего, в наше смутное время, может стать первой ступенью, ведущей на самый верх. Понимаешь?

Конечно, я понимал. Но воеводе надо было выговориться. Так что пришлось пожать плечами.

— О! В этом же нет ничего сложного! — взмахнул руками воевода, чуть не расплескав вино из кубка. — Допустим, вашмосць совершит героический подвиг... А то и несколько... — расщедрился Королькович. — В чем я ни минуты не сомневаюсь. Известие о которых, как и полагается, дойдет до короля. И он, в столь трудные для Речи Посполитой дни, конечно же захочет достойно наградить героя. В пример другим... Согласен?

Пришлось еще раз пожать плечами. Потому как от награды я, естественно, не собирался отказываться.

— Вот! — назидательно вздел перст смоленский воевода. — И когда наш славный Сигизмунд призовет тебя, вашмосць, к трону, то кого же он увидит?

Здесь ответ не требовался. Так что я просто промолчал, всем видом изображая внимание.

— Худородного шляхтича! Который ничем, кроме своего слова не сможет подтвердить дворянство! А ведь вокруг престола не только рыцари, но и разные купцы трутся. Этим на подвиги плевать. А вот на награды — как раз наоборот. И они тут же поднимут вселенский вой, если король захочет расщедриться. Объявят тебя, вацьпан, простолюдином и самозванцем, да и вообще, во всех смертных грехах обвинят, лишь бы сладкий кусок изо рта выхватить. Теперь понимаешь?

— Пока у меня на боку сабля, а не каламар [стар. слав., — письменная принадлежность, емкость для чернил]... — я многозначительно положил ладонь на эфес. — Кровью умоются.

— Глупо, вашмосць... Уж извини, — воевода поморщился, как от зубной боли и в третий раз налил вина. — Слова достойные незрелого юноши, но никак не подобают мужу серьезному. Всем рты не заткнешь... а глотки не перережешь.

Выпил залпом и вытер усы.

— А вот если ты, вашмосць, к тому времени, будешь командовать хоругвью, пусть даже всего лишь валашских драгун, то никто не посмеет усомниться в твоей шляхетности. И село здесь тоже кстати. Подумай на досуге... И прими совет от человека прожившего изрядный кусок... Не важно, как звали тебя и твоих родителей до этого дня. Стань — Антонием Полесским. И впишись так во всех грамотах, патентах и договорах.