Заброшенный сад для госпожи невольницы

Глава 5

Как ни странно, ночь прошла тихо. Хоть я периодически просыпалась и мусолила мысли то об опасности Олдрича и о словах Саливана, то о произошедшим со мной. Ведь за пару дней вполне можно осознать, что я точно не в коме и мне это не бредиться. Более того, я тут не целиком, так как тело точно не мое. Зеркала на корабле не было, и точно сказать я не могла, но уж отметить отсутствие гель-лака и лишнего веса я в состоянии. Да, я не носила яркий маникюр, да и толстой меня назвать было сложно… Но все же. Не знаю, что случилось, но Лилия Варда явно погибла, утонув. А вот то ли ее разум, то ли душа, переместилась в это тело, когда его хозяйка тоже решила отправиться к праотцам. Мой разум. Зачем? Случайно или по велению какой-то высшей силы? Неизвестно. И узнаю ли я это когда-нибудь, тот еще вопрос.

Сны с такими размышления снились странные, словно обрывки моей жизни или той, в чьем теле я оказалась. А хуже всего, что когда я просыпалась, то не помнила, что именно снилось, только ощущения. И это сильно раздражало. Поэтому утро добрым назвать можно было с большой натяжкой.

Неимоверно хотелось в душ или хотя бы умыться не соленой водой. Я была согласна даже на ледяной ручей, но в ближайшее время мне не светил и он. Не думала, что настолько завишу от цивилизации. Ведь на том же теплоходе был туалет и душевые с горячей водой. А здесь… Здесь была дырка в полу в «тайном» месте и ведро соленой воды. Ладно хоть питьевая оказалась не протухшей, и на том спасибо. Хотя на вкус и запах она тоже была так себе. Интересно… А в домах как с этим делом? Ох, лучше не задумываться… Хуже, чем на корабле точно не будет.

Пока я рефлексировала, в дверь постучали.

– Лили, просыпайтесь, через десять минут позавтракаем и отправимся в город, – оповестил меня доктор и ушел. Пришлось подниматься.

Уже выйдя наружу, приметила небольшой черпак рядом с дверью. Джон оставил мне воды, чтобы ополоснуть лицо и рот. Я, сама того не ожидая, улыбнулась. Не знаю, кто воспитал такого замечательного мужчину, но огромная тому благодарность. Он бесконечно внимателен и заботлив, а главное, я прекрасно понимаю, то за подобными ухаживаниями ничего не кроется. Он это делает просто потому, что может. Уникальный человек.

Освежившись, я поспешила к капитану. Мужчины уже успели сесть за стол, но увидев меня, привстали. Да уж. Век галантности, антисанитарии и разбойников. Зато еда поразнообразнее сегодня, все же, кто-то успел сбегать на рынок за свежими овощами. И сейчас у меня на тарелке рядом с мясной кашей лежала половинка огурца. Даже подумать не могла, что я так по ним соскучилась. Уплетала свою порцию с удовольствием и молча. Впрочем, мужчин это не напрягло. Они тоже не страдали разговорчивостью. А стоило нам доесть, сразу встали и направились к трапу. К слову, на ночь его убирали. Наверное, портовые воришки не гнушаются и на пришвартованном корабле пошариться, хоть это и сродни самоубийству.

– Лили, сейчас мы пойдем на рынок. Не отходите от доктора ни на шаг, говорите, что вам нужно ему. И предупреждаю. Если вы потеряетесь, то искать вас никто не станет. У нас назначено время отплытия, поэтому так или иначе, корабль снимется с якоря. Неважно будете вы на борту или нет, – бросил капитан, а я бы и хотела возмутиться, но не видела смысла. Придется вцепиться в рукав Джона и отцепляться только будучи уверенной, что он никуда не исчезнет. – Олдрич, Самой, вы с нами, закупите провизию по списку и обратно. И чтобы ни кружки пива по пути!

– Есть, капитан! – вытянулись оба, правда мой вчерашний обидчик косил в мою сторону так злобно, что стало не по себе.

– Не волнуйтесь, я вас там не оставлю. Но держитесь ко мне поближе, столичный рынок это испытание не для слабых духом, – да конечно, был бы ты хоть раз во время черной пятницы в наших торговых центрах. Или в гипермаркете перед новым годом. – А еще, там на рынке обращайтесь ко мне «господин Девис», а я буду звать вас «госпожа Лили».

Я улыбнулась доктору, да и мысленная бравада была именно для меня собой. Так как внутри все тряслось от страха. Не было ничего знакомого вокруг. Вообще пейзаж выглядел так, словно я попала в фильм о средневековье, только без киношного лоска. Большой порт, пристань, ощетинившаяся рядом пирсов, к которым пришвартовывались корабли разных размеров. С нашей стороны крупные, с противоположной – рыбацкие лодки и прогулочные яхты. Запах сточной канавы – его я почувствовала еще вчера, все-таки санитарных норм тут не было и нечистоты с кораблей, да и с берега, выливали в воду. Ароматы витали тут те еще.

Дальше была разгрузочная площадь, по которой взад-вперед носились матросы, проверяющие и носильщики с огромными тележками. От одной такой меня спас капитан, резко дернув за руку, от чего в плече что-то хрустнуло, а я впечаталась ему в грудь. И боюсь, столкновение с тележкой было бы менее болезненно.

– Будьте осторожнее! – высказал мне этот невозможный мужчина и зашагал дальше. А вот доктор взял меня под руку. Позади же я услышала сдержанный, но очень язвительный хмык. Олдрич понял все в меру своей испорченности. Гаденыш озабоченный.

Мы прошли вдоль ангаров, мимо которых шныряли не только рабочие порта, моряки и пассажиры кораблей, но и всякие подозрительные личности. Я даже автоматически прижала руку к поясу, где изнутри был привязан мешочек с деньгами. Его выдал мне капитан. В нем лежала моя «рабская» доля. А потом подумала, что именно этот жест может выдать ворам, где находиться нажива и схватилась за дао. Как ни странно, его у меня никто не попросил оставить на корабле. Видимо, разрешение на ношение оружия тут не требуется.

За складами на небольшой площади толпились люди, повозки и кони. Вернее, животные, очень похожие на коней. Морды, грива, размер, даже ржание, которое я услышала раньше, чем вышла на площадь – все это присутствовало. Только место ног, заканчивающихся копытами, у них были лапы. Мощные, покрытые густой шерстью, с длинными когтями.

Мы подошли к запряженной двумя такими красавцами повозке, на козлах у нее сидел невысокий человек с трубкой в зубах. Один из коней косился на него и морщился. Выходило это, кстати, с очень читаемой «человеческой» мимикой. Возмущение во мне забурлило, да так сильно, что сдержалась с трудом, чтобы не высказать его. Запах от этой трубки шел отвратительный. Курить вообще плохо, а в таком скоплении людей и животных, прямо скажу, по-свински.